Я сижу на кухне нашей съемной квартиры. Обои здесь отошли еще при царе Горохе, кран капает, сводя меня с ума своим монотонным ритмом, а за окном серый ноябрь. На столе передо мной лежит пачка документов, которые перевернули мою жизнь за одну минуту. Руки дрожат, и я даже не могу налить себе чаю - кипяток расплескивается по старой клеенке.
Все эти годы я жила с чувством глубокой благодарности к своему мужу, Андрею. Мне казалось, что он - герой нашего времени. Человек, который тянет лямку, отказывает себе во всем ради семьи. А оказалось, что я жила не с героем, а с гениальным актером, которому впору вручать «Оскар» за лучшую мужскую роль в драме «Мы бедные, но гордые».
Эпоха штопаных носков
Наша семейная жизнь началась скромно. Андрей сразу поставил условие: «Маша, времена тяжелые. Я работаю, стараюсь, но выше головы не прыгнешь. Надо потерпеть». Я терпела и свято верила в то, что мы команда.
Он ходил в одних и тех же ботинках по пять сезонов. Когда они начинали протекать, он не шел в магазин, нет. Он брал клей «Момент», какие-то заплатки и сидел вечерами, ремонтируя свою обувь. Я смотрела на его согнутую спину и чувствовала укол вины: вот, мужик старается, экономит каждую копейку, а я еще смею мечтать о новых сапогах.
Носки - это отдельная история, он запрещал мне их выбрасывать.
«Зачем переводить добро? Тут всего лишь дырочка на пятке», - говорил он и учил меня штопать.
И я штопала носки мужу, который зарабатывал, как мне казалось, копейки, но при этом работал без выходных.
Самое обидное касалось машины. Так как тема автомобилей мне близка (я даже права получила раньше него), это была моя больная мозоль. Андрей ездил на старой, ржавой «девятке», которая сыпалась на ходу. Каждые выходные он проводил в гараже. Приходил домой по локоть в масле, уставший, злой.
- Андрюш, может, возьмем кредит? Купим хоть подержанную иномарку? - робко предлагала я, когда мы в очередной раз глохли посреди перекрестка. - Ты что, Маша? Какой кредит? - округлял он глаза. - Мы и так еле концы с концами сводим. А запчасти? А бензин? Ты знаешь, сколько сейчас стоит обслуживание нормальной машины? Нет уж, буду ездить на этом корыте, пока оно совсем не развалится. Все в семью, все детям.
И я верила, жалела его, готовила ему тормозки на работу, потому что «в столовой дорого». Стригла его сама машинкой, потому что «в парикмахерской дерут три шкуры». Я превратилась в цербера экономии.
Квартирный вопрос
Мы жили (и живем) в съемной «однушке» на окраине. Тридцать квадратных метров на четверых. Когда родился первый сын, было еще терпимо. Когда родилась дочь, жизнь превратилась в ад. Уроки старший делает на кухне, пока я жарю котлеты.
Младшая играет тут же, под ногами. Андрей, приходя с работы, демонстративно страдал от тесноты, но всегда добавлял:
- Ничего, Машунь - накопим. Вот сейчас кризис пройдет, на работе обещали повышение, и возьмем ипотеку.
За 10 лет мы накопили, как мне казалось, смешную сумму. Все деньги уходили «на жизнь». Андрей приносил зарплату, клал на стол, и мы распределяли: это за квартиру, это на еду, это на одежду детям (исключительно с Авито или от знакомых). Себе он не оставлял практически ничего.
Я даже перед подругами его защищала. Когда они хвастались, что мужья возили их в Турцию или подарили шубу, я гордо вскидывала голову: - Зато мой - хозяйственный, не пьет, все в дом. Ну и что, что небогато живем, зато дружно и честно.
Роковая случайность
Вскрылось все банально и глупо, как в плохом анекдоте. Андрей уехал в командировку на три дня. Его «ласточка», та самая ржавая девятка, осталась во дворе - он поехал на служебном транспорте.
Вечером мне позвонил сосед:
- Маш, выгляни в окно. Там у твоей машины, по-моему, кто-то стекло разбил или открыта она.
Я выскочила на улицу, машина была закрыта, стекло цело, но я заметила, что бардачок открыт настежь. Видимо, замок заело, и он отщелкнулся. Я решила забрать оттуда документы на всякий случай, мало ли что.
Сгребла все бумаги в охапку и поднялась домой. Начала перебирать: страховка (просроченная, кстати), какие-то чеки на бензин, старые штрафы. И среди этого промасленного хлама выпал плотный конверт. Не почтовый, а такой, в каких документы выдают в МФЦ или у нотариуса.
Я открыла его без задней мысли. Думала, может, документы на машину или какие-то договора по работе.
Достала бумаги, читаю и не понимаю, буквы пляшут перед глазами. «Договор купли-продажи недвижимого имущества». Дата: три года назад. Объект: Трехкомнатная квартира, 78 квадратных метров, центр города, новостройка. Покупатель: Иванова Галина Петровна (это моя свекровь). Представитель покупателя по доверенности: Иванов Андрей Сергеевич (мой муж).
Сначала я подумала: ну, молодец свекровь, накопила или наследство получила. Помог матери оформить, бывает. Но дальше лежал еще один документ - расписка о получении денежных средств и выписка с банковского счета.
Счет был на имя моего мужа.
Сумма, указанная в договоре, была астрономической для нашей семьи. По крайней мере, для той семьи, в которой жила я. Там было указано 8 миллионов рублей.
Я села на стул, в ушах зазвенело, я начала судорожно перебирать остальные бумаги в конверте. Чеки на стройматериалы: итальянская плитка, паркетная доска, дорогая сантехника. Все даты - свежие, за последние два года.
Пока мы с детьми спали на старых диванах, из которых торчали пружины, мой муж покупал итальянскую плитку. Пока я зашивала колготки, потому что «нет лишних денег», он оплачивал бригаду ремонтников.
Но самое страшное было не это. Среди бумаг я нашла его старый ежедневник. Видимо, он использовал его для расчетов по ремонту. Я открыла его и увидела таблицу.
«Доход за месяц: 150 000 руб.».
«Отдал Маше: 40 000 руб.».
«Остаток: в кубышку / на ремонт маме».
Десять лет он зарабатывал в три-четыре раза больше, чем говорил мне. Он приносил домой «официальную» минималку и какие-то крохи сверху, изображая адский труд за копейки, а сам...
Визит вежливости
Я дождалась утра, отвела детей в сад и школу, и поехала по адресу, указанному в документах. Это был шикарный жилой комплекс: закрытая территория, консьерж, чистые подъезды. Не то что наш клоповник с исписанными стенами.
Я позвонила в домофон. - Кто? - раздался голос свекрови. - Это Маша. Открывайте, Галина Петровна, нам надо поговорить.
Она открыла. Видимо, не ожидала подвоха.
Когда я вошла в квартиру, у меня перехватило дыхание. Светлая, просторная, с огромными окнами. Свежий ремонт, запах дорогой мебели.
Свекровь стояла в прихожей в новом халате, испуганно моргая глазами.
- Машенька? А ты чего без звонка? Андрюша же в командировке. Я молча прошла в гостиную. Села на бежевый, бархатный диван. Огляделась. - Хорошо живете, Галина Петровна. Уютно. - Ну так... Стараемся, - она замялась. - Это вот... наследство от тетки дальней продала, добавила накопления...
- Не врите, - тихо сказала я. - Я видела документы. Я видела выписки со счетов Андрея. Я знаю, что эту квартиру купил он. На деньги, которые воровал у своих детей.
Свекровь изменилась в лице. Из испуганной старушки она мгновенно превратилась в коршуна. - Воровал? - взвизгнула она. - Как ты смеешь такое говорить! Это его деньги! Он их заработал! Он пахал как вол, пока ты дома сидела!
- Я в декрете сидела! С его детьми! А потом работала на полставки, чтобы их из сада забирать, потому что вы помогать отказывались! - меня прорвало. - А зачем мне помогать? Вы для себя рожали! - отрезала она. - А Андрюша - молодец, он о матери позаботился. А ты кто такая? Сегодня жена, а завтра - никто. Квартиры нынче дорогие, чтобы их на всяких вертихвосток оформлять. При разводе-то все пополам делить пришлось бы, а так - это мое и ты отсюда ни копейки не получишь.
Я смотрела на нее и понимала: они это обсуждали и планировали годами. Мать и сын против меня и внуков. - А внуки? - спросила я. - Ваши внуки в одной комнате ютятся, уроки на кухне делают. Вам их не жалко? - Не сахарные, не растают. Я тоже в коммуналке жила, и ничего, человека вырастила, - гордо заявила она.
Разговор с мужем
Андрей вернулся через два дня. Я встретила его с собранными вещами.
Он увидел чемоданы в коридоре, увидел мое лицо и сразу все понял. Видимо, мама уже доложила.
Он даже не стал отпираться. Но его реакция добила меня окончательно.
- А что я такого сделал? - кричал он, расхаживая по нашей убогой кухне в своих (теперь я понимаю, показушных) старых джинсах. - Я обеспечивал тебе крышу над головой? Обеспечивал. Еда есть? Есть. Что тебе еще надо?
- Мне нужна была правда, Андрей. И нормальная жизнь для детей. Ты 10 лет притворялся нищим! Ты заставлял меня штопать твои носки, пока сам покупал квартиру за 8 миллионов! Ты хоть понимаешь, какая это степень цинизма?
- Я страховался! - выпалил он. - Посмотри статистику разводов! 80 процентов браков распадаются. И что, я должен был все заработанное тебе отдать? Чтобы ты потом нового мужика в мою квартиру привела? Нет уж, я поступил умно. Это квартира моей матери и юридически ты к ней никакого отношения не имеешь.
- А морально? - спросила я шепотом. - А как же «мы одна команда»? А как же «потерпи, родная»? - Это жизнь, Маша. Выживает сильнейший, я строил базу. Если бы ты была мудрой женщиной, ты бы поняла и промолчала. Мы бы со временем переехали в эту трешку, когда мамы не станет. Или купили бы еще одну. Но тебе же надо все и сразу!
Он ушел, забрал свои чемоданы, свои штопаные носки и уехал. Наверное, в ту самую трешку к маме. Или, может, снял себе наконец нормальное жилье, ведь теперь ему не надо играть роль бедняка.
Что теперь?
Я осталась одна с двумя детьми в съемной квартире. Денег у меня нет-— все, что я зарабатывала, уходило на продукты и детей, накоплений ноль. Юрист, к которому я сходила на консультацию (заплатив последние деньги), сказал неутешительную вещь.
Доказать, что квартира куплена на совместные деньги, практически невозможно. Он снимал наличные, переводил частями, оформлял все грамотно. Квартира оформлена на мать, это не совместно нажитое имущество.
Я могу подать на алименты, но я знаю, что он сделает. Он принесет справку о том, что работает сторожем за 15 тысяч рублей. Он уже это озвучил по телефону: «Будешь рыпаться - вообще ничего не получишь».
Я сижу и думаю: как я могла быть такой слепой? Были же звоночки. Почему он никогда не пускал меня в свой онлайн-банк? Почему он так яростно отказывался менять машину, хотя она ломалась раз в неделю?
Теперь я понимаю: старая машина была идеальным алиби. Кто подумает, что у мужика на ржавом ведре есть миллионы в заначке? Почему он так легко переносил бытовые неудобства, в то время как я выла от безысходности? Да потому что он знал, что это временно. Что у него есть «запасной аэродром».
Сейчас мне пишут общие знакомые. Кто-то сочувствует, а кто-то говорит: «Ну, он же мужик, он о безопасности думал. Ты сама виновата, что не вдохновляла его доверять тебе».
Вдохновляла? Я 10 лет штопала его носки! Я экономила на прокладках, чтобы купить ему мясо на ужин! Куда уж больше вдохновлять?