Очередная ночная смена в больнице подходила к концу. Уставший персонал всё чаще клевал носом: стрелки часов в приёмном покое медленно ползли к шести утра, к тому самому времени, когда сон наваливается особенно тяжело. Ночь выдалась на редкость тихой: не привезли ни старушек с внезапно воспалившимся аппендиксом, ни жертв семейных скандалов, ни пострадавших от производственных травм. Врачи шепотом жаловались друг другу, что смена скучная, хотя в глубине души радовались редкой передышке.
Тишину прорезал резкий вой сирены. К крыльцу приёмного покоя подкатил автомобиль скорой помощи. Двери распахнулись, санитары ловко выкатили носилки с лежащей на них молодой девушкой. Рядом, не находя себе места, шагал бледный, до мелкой дрожи взволнованный парень. Это был Виктор.
Всего час назад он сам едва не погиб. Если бы не эта девушка, сейчас его тело, возможно, уже везли бы не в больницу, а на кладбище.
Все началось тем же утром, задолго до появления сирен.
Пробравшийся в комнату на рассвете Владимир Алексеевич, отец Виктора, так распахнул дверь, что та ударилась о стену. Он даже не дал сыну толком проснуться.
- Сынок, поднимайся, у меня для тебя просто потрясающая новость, - торжествующе объявил он. - Наконец ты станешь настоящим мужчиной. Я уже договорился о твоей свадьбе. Посмотри, какую красавицу я тебе нашел.
Он вытащил из портмоне фотографию смуглой девушки с длинными, как смоль, черными волосами и гордой осанкой. Виктор, едва приподнявшийся на подушке, чуть не свалился с кровати.
Он, конечно, слышал о старинных традициях кавказских родов, где детей женят по договоренности, но всю жизнь был уверен, что подобные обычаи остались в отдалённых горных аулах, а не в современном городе и не в доме его отца, владельца успешного бизнеса.
- Пап, - он наконец нашёл голос, - ты что, серьёзно предлагаешь мне жениться на девушке, которую я ни разу в жизни не видел и которую, возможно, никогда не смогу полюбить? Только потому, что тебе так хочется?
- Серьёзней не бывает, - отмахнулся Владимир Алексеевич. - Ты хоть представляешь, сколько денег принесёт нашему делу этот союз? Тебе и не снилось. О какой любви ты говоришь? Всё это выдумки тех, кто в жизни ничего не добился. Им удобно свои провалы списывать на какие-то чувства. Хватит размазывать сопли. Девочка отличная. Через три месяца свадьба, гуляем в столице. Все расходы на себя берёт твой будущий тесть. А от меня вам дом и свадебное путешествие, куда захотите.
Он даже не думал, что сын может быть против. Слишком уж удачной казалась ему сделка, заключённая накануне.
Накануне Владимир Алексеевич, в жилах которого текла и горячая кавказская кровь, побывал в столице на важных переговорах. Он занимался тем, что всю жизнь строил и развивал курортные зоны в предгорьях, и это дело приносило ему огромные доходы. К тому же сам он увлекался скалолазанием и обожал горы, так что бизнес совпадал с личной страстью.
В тот день в столице он встретился с другим богатым и влиятельным бизнесменом, тоже кавказцем. Переговоры прошли блестяще: они подписали документы о совместном строительстве новой курортной зоны в предгорьях Малого Кавказа. Но договорились они не только о гостиницах и канатных дорогах. Мужчины старой закалки решили закрепить союз семейным браком.
Детей, разумеется, никто не спрашивал. В семьях, где выросли оба мужчины, решения родителей не обсуждались. Так было веками, и, по их мнению, ломать традиции каким-то сопливым молодым людям было негоже. Они ударили по рукам, решив породниться при помощи Виктора и Джемили, дочери партнёра.
Первой о своём скором замужестве узнала Джемиля. Девушка рыдала навзрыд, умоляла мать и отца позволить ей самой выбрать спутника жизни. Но родители были непреклонны. Пришлось ей смириться и только надеяться, что будущий супруг окажется порядочным человеком.
Владимир Алексеевич был уверен, что с сыном всё пройдёт гораздо проще. Он привык управлять людьми и не сомневался, что сможет без труда подтолкнуть Виктора к нужному семье решению. От нетерпения он даже не стал ждать, когда тот проснётся: прямо из аэропорта ворвался в его комнату с фотографией будущей невесты в руках.
Теперь Виктор сидел на кровати, сжимая кулаки.
- Так вот почему тебя не слишком расстроила смерть мамы, - сказал он, прервав отцовскую речь. - Вот почему ты тогда так легко рискнул её жизнью, заставив рожать дома. Всё потому, что для тебя люди вещи. Ты не понимаешь, что такое настоящие чувства. Сейчас ты и меня пытаешься продать, как выгодный товар.
Лицо Владимира Алексеевича перекосилось.
- Как ты смеешь так разговаривать с отцом, - заорал он. - Вырастил на свою голову эгоиста. Будет так, как я сказал. Иначе ты мне больше не сын.
Виктор встал.
- Хорошо, пап. Пусть будет так, как ты сказал, - спокойно произнёс он.
Он достал спортивную сумку, молча сложил туда несколько вещей, смену белья, документы. Через несколько минут он уже выходил из дома, в котором прожил всю жизнь, ясно понимая, что пути назад, скорее всего, больше не будет. Отец, в приступе гнева, действительно отрёкся от него, а для Владимира Алексеевича вопрос чести и репутации перед семьёй невесты значил слишком много.
Шагая по пустынной дороге, Виктор думал, что не зря столько лет учился быть самостоятельным. Он учился в городе на программиста, всего лишь на втором курсе, но уже привык рассчитывать прежде всего на себя. Подработку пока найти не успел, да и особой необходимости не было: он жил с отцом на его пригородной вилле в кавказских горах. Владимир Алексеевич был очень богат, и сын вполне мог бы купаться в роскоши. Но из всех привилегий Виктор выбрал только одну: возможность добираться до университета на личном автомобиле. И то лишь потому, что так было удобнее и быстрее, а не ради демонстрации статуса.
Виктор был скромным и трудолюбивым. Он мечтал чего-то добиться в жизни не за счёт денег отца, а собственным трудом. Пока другие подростки часами пропадали за компьютерными играми, он с младших классов упрямо штудировал учебники, чтобы поступить в университет на бесплатное отделение. И он этого добился.
Даже денег у отца он старался брать как можно меньше. Неприятно было чувствовать себя должным кому бы то ни было, пусть даже собственному родителю. Тем более что отца он в глубине души винил в смерти матери.
Мать Виктора умерла ещё при родах. В своё время Владимир Алексеевич, насмотревшись модных передач и наслышавшись восторженных отзывов о китайских целителях и народных способах лечения, решил, что рожать жене безопаснее дома. В стационаре, по его мнению, слишком много вирусов, да и компетентности врачей он не доверял. Зато безусловно верил в народных целителей. Он нанял повитуху, славившуюся в округе, и был уверен, что сделал для жены самое лучшее.
Роды оказались тяжёлыми, со множеством осложнений. С теми самыми осложнениями, с которыми врачи в стационаре, скорее всего, справились бы. Но рядом с роженицей не оказалось ни одного специалиста. Повитуха слишком поздно вызвала скорую помощь, и в машине, по дороге в больницу, мать Виктора умерла. Даже после этого Владимир Алексеевич продолжал считать, что был прав. Позже он честно рассказал сыну всю историю, ничуть её не приукрашивая. Он уверял, что всему виной стечение обстоятельств и слабый организм его любимой.
Чем старше становился Виктор, тем труднее ему было верить в это объяснение. Скрытое чувство вины за отца, обида за мать и желание как можно быстрее встать на ноги своими силами росли в нём год от года. А после того, как ранним утром отец, почти не стесняясь, ворвался к нему в комнату с радостной вестью о выгодной свадьбе, Виктор окончательно понял, почему Владимир Алексеевич так легко пережил гибель жены. В мире его отца чувства всегда уступали интересам и выгоде.
Теперь, оставшись без дома и поддержки, Виктор шёл по горной дороге в сторону города. После ссоры отец отобрал у него ключи от машины, пришлось добираться своим ходом. До города было далеко, попутки здесь попадались редко. Поблизости имелось разве что маленькое сельское кладбище и быстрая горная река.
Устав от быстрого шага, Виктор остановился у обрыва над рекой. Ледяной поток внизу бурлил и шипел, разбиваясь о камни. Парень сел на крутой берег, тяжело дыша, и уставился на воду, размышляя о жизни. Как бы он ни злился сейчас на отца, он всё равно любил его. Кровные узы давали о себе знать. Но вернуться после сказанных слов было невозможно. Да и отец, отрёкшийся от него, вряд ли принял бы его обратно.
Виктор уже собирался подняться и продолжить путь, когда воздух прорезал страшный треск. Он повернул голову и увидел, как от скалы над его головой откалывается огромная каменная глыба и летит прямо на него.
Время словно замедлилось. Виктор понимал, что не успеет отскочить. В тот самый момент чья-то маленькая, но очень сильная ладонь резко толкнула его в плечо. Тело Виктора откинуло в сторону, и тяжёлый камень с грохотом обрушился туда, где секунду назад он сидел.
Девушке, бросившейся ему на помощь, повезло меньше. Один из осколков глыбы больно ударил её по руке, разорвав кожу до крови. Боль пронзила её, но она всё равно пыталась приподняться и проверить, цел ли парень.
Телефон у Виктора, к счастью, был с собой, и каким-то чудом именно в этих глухих местах ловила связь. Дрожащими пальцами он набрал номер спасателей и вызвал помощь.
Так в этот ранний час их обоих и забрала скорая.
Девушку звали Оксана.
Она приехала в эти места издалека с одной единственной целью: навестить могилу своего отца, десантника, погибшего от ран после службы в горячей точке. Родители Оксаны развелись, когда девочке было всего пять лет. Сколько она себя помнила, ей хотелось разыскать отца, но мать не желала вспоминать прошлое и всячески препятствовала этому желанию. Так продолжалось, пока Оксана не повзрослела.
К её совершеннолетию дочь настолько вымотала мать просьбами и расспросами, что та наконец сдалась и отдала все имеющиеся у неё координаты бывшего мужа, включая домашний телефон. Номер, как ни странно, за годы так и не поменяли.
Позвонить Оксана смогла, но застала уже другую жизнь. В квартире, где когда-то жил её отец, теперь проживала его жена с сыном, сводным братом Оксаны. Парень очень обрадовался, узнав, что отец всю жизнь помнил о дочери и хотел найти её, когда она вырастет, чтобы она сама решила, хочет ли общаться с ним. Но осуществить это желание он не успел: боевые ранения и тяжёлая служба сказались, и героя похоронили на маленьком сельском кладбище в горах.
Туда и держала путь Оксана. Встретиться с новой семьёй отца у неё не получилось по ряду обстоятельств: те вернулись из поездки только вечером. Чтобы не терять время, девушка решила сама отправиться на кладбище, немного заплутала, а увидев на берегу реки одинокого парня, пошла к нему, чтобы спросить дорогу.
Она была хрупкой на вид, но дочерью десантника оставалась во всём: с детства занималась единоборствами, не боялась трудностей и училась в колледже на медсестру. Увидев надвигающуюся опасность, она не раздумывала. Жизнь человека была для неё важнее собственной безопасности. Она бросилась вперёд и толкнула Виктора в сторону, прикрывая его собой.
В больнице Виктор не отходил от её койки. Его поразил поступок незнакомки, и он считал своим долгом быть рядом. Все свои скромные сбережения он потратил на необходимые вещи для Оксаны: фрукты, воду, средства гигиены, лёгкую пижаму, книги. В палату к девушке приходили её мать, которая примчалась по первому звонку, и родные отца. Они тоже были потрясены услышанной историей.
Однажды в палату вошёл и Владимир Алексеевич. О случившемся он узнал из телевизионных новостей: там говорили о девушке, спасшей молодого человека от камнепада, и вскользь упомянули имя Виктора. Владимир приехал не из любви к сыну, а скорее из желания показать, что он по-прежнему хозяин положения.
Он появился неожиданно, уверенный, что сейчас все увидят его благородство и великодушие. Однако вместо благодарности за спасённую жизнь сына Владимир Алексеевич устроил сцепление, от которого у соседей по палате отвисли челюсти.
Он подошёл к кровати Оксаны, окинул её высокомерным взглядом, достал из кармана мелкую купюру, смял её и бросил девушке в лицо.
- Ну что, дорогая, - язвительно произнёс он, - не зря ты, видимо, под камень бросилась. Я навёл о тебе справки. Семья у тебя нищая. Решила поправить своё положение, рассчитывая на щедрую благодарность за то, что спасла моего сына. Так вот, можешь забыть про свои мечты. Мой сын не стоит таких жертв. Да и денег он при жизни от меня не увидит. Он их получит только после моей смерти.
Всё это он выкрикнул так громко, что слышали не только лежащие в палате, но и те, кто проходил по коридору. Закончив, он с шумом захлопнул дверь и ушёл, оставив за собой потрясенное молчание.
Оксана, на удивление, не расплакалась. Она только глубоко вдохнула и посмотрела в потолок.
- Не расстраивайся, дочка, - первой нарушила тишину пожилая женщина со сломанной ногой, лежавшая на соседней койке. - Этим богачам ценность простых людей непонятна. Привыкли думать, что весь мир им обязан.
- А с чего мне расстраиваться, - ответила Оксана, улыбнувшись. - Я выполнила свой гражданский долг. Скоро меня выпишут, я уеду и забуду этот эпизод.
Виктор, сидевший у её кровати, сжимал кулаки так, что побелели костяшки. Стыд за отца и благодарность к девушке боролись в нём, но одновременно в груди уже рождалось другое чувство, новое и незнакомое.
Оксана ошиблась только в одном. Выписавшись, она действительно уехала, но забыть произошедшее ей не удалось. Сначала их с Виктором связывали дружба и благодарность. Они переписывались, созванивались, делились планами и страхами. Постепенно между ними вспыхнули настоящие сильные чувства.
Виктор вернулся к учёбе в университете и, несмотря на огромное состояние отца, устроился простым официантом в кафе. Ему хотелось самому зарабатывать на жизнь. Владимир Алексеевич о сыне не вспоминал, считая его потерянным для себя человеком. Он был уверен, что сделал всё правильно: поставил сына на место, а тот не выдержал.
Прошло немного времени, и однажды Оксана снова приехала в горы, чтобы навестить могилу отца. Был солнечный день в конце лета.
В тот же день судьба вывела из дома и Владимира Алексеевича. Он решил немного отдохнуть и заняться любимым делом, скалолазанием. Он хорошо знал эти места и уже не раз поднимался по этой скале, но в этот раз не рассчитал ни силы, ни маршрут. Нога соскользнула, пальцы не удержались за выступ, и он сорвался вниз.
Он упал на камни почти в том же месте, где когда-то едва не погиб его сын. Острая боль пронзила тело, дыхание перехватило. Целый час он лежал, не в силах даже пошевелиться, периодически проваливаясь в темноту. Когда он в очередной раз открыл глаза, над ним склонилось знакомое лицо.
Оксана, та самая девчонка, которую он когда-то назвал босячкой и обвинил в корысти, аккуратно придерживала его голову и говорила спокойным, уверенным голосом:
- Лежите смирно. Помощь уже в пути.
Потом она улыбнулась и, чуть наклонившись ближе, добавила:
- Кстати, я теперь невеста Вити.
Она показала обручальное кольцо на пальце.
- Могла бы ведь и не заметить вас, пройти мимо, - спокойно продолжила она. - Тогда наконец сбылась бы моя мечта завладеть вашим несметным состоянием после вашей смерти. Кажется, именно так вы обо мне думаете.
Лицо Владимира Алексеевича вспыхнуло. Ему стало жарко от стыда, словно он снова падал, только теперь уже с высоты собственной гордыни. Он впервые ясно увидел свою жестокость и несправедливость.
Дождавшись скорой, Оксана поехала вместе с ним в больницу. По дороге она позвонила Виктору и коротко объяснила, что случилось. Когда врачи закончили необходимые процедуры и позволили сыну и его невесте войти в палату, Владимир лежал, глядя в потолок, как когда-то Оксана после его слов.
Увидев их, он тяжело вздохнул.
- Простите меня, - тихо сказал он, не узнавая собственного голоса. - И ты, сын. И ты, Оксана. Я был неправ. Во всём.
Виктор молча подошёл к кровати и сжал отцовскую руку.
- Ладно, пап, - ответил он. - Каждый может ошибиться. Главное вовремя это понять. Благодарить нам с тобой нужно Оксану. Если бы не она, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
Он крепко обнял отца и посмотрел на невесту. Оксана улыбнулась в ответ, и в этой улыбке было всё: и боль пережитых обид, и прощение, и тихая надежда, что теперь в этой семье, наконец, появится место для настоящих чувств.
- Ладно, пап, - ответил он. - Каждый может ошибиться. Главное вовремя это понять. Благодарить нам с тобой нужно Оксану. Если бы не она, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.