17 апреля 1945 года. Зееловские высоты, 70 км к востоку от Берлина.
Земля не просто дрожала — она билась в конвульсиях. Обер-ефрейтор Карл Мюллер, прижавшись спиной к осыпающейся стенке окопа, чувствовал каждый удар советской артиллерии своими внутренностями. Грохот стоял такой, что собственные мысли казались чужим шепотом.
Вторые сутки. Ад длился уже вторые сутки. Вчера русские включили свои чудовищные прожекторы, пытаясь ослепить оборону, а сегодня они просто решили смешать эти проклятые холмы с небом.
— Они идут! — крик соседа справа, совсем юного паренька из пополнения, прорвался сквозь звон в ушах.
Карл вытер грязным рукавом пот, смешанный с копотью, и выглянул за бруствер. Картина, представшая перед ним, могла бы присниться только в лихорадочном бреду. Поле перед ними кишело серо-зелеными фигурами, а над ними, словно доисторические чудовища, возвышались танки.
Это были не «тридцатьчетверки», к которым Мюллер привык за годы войны. Это были ИС-2. Тяжелые танки прорыва. Их 122-миллиметровые орудия с характерными дульными тормозами смотрели, казалось, прямо в душу каждому, кто осмеливался поднять голову.
— Приготовить «Фаустпатроны»! — прохрипел унтер-офицер где-то слева, но его голос оборвался пулеметной очередью.
Карл подтянул к себе одноразовый гранатомет. Холодная труба успокаивала. Это был его единственный шанс против стальной лавины.
Танк, изображенный на передовице этого кошмара, рванул вперед, ломая кусты и вдавливая колючую проволоку в грязь. На его броне сидели советские пехотинцы, поливая немецкие позиции свинцом из своих ППШ. Над головой с ревом пронеслись штурмовики — красные звезды на крыльях мелькнули и скрылись в дыму, оставляя за собой шлейф разрывов.
Мюллер видел, как огромная машина, рыча дизельным двигателем, начала взбираться на их холм. Гусеницы лязгали, вырывая куски дерна.
— Давай же, давай подставь бок, — шептал Карл, взводя боевой механизм.
Танк был пугающе близко. Карл видел сколы краски на башне, видел решимость на лицах советских солдат, спрыгивающих с брони прямо в траншеи передовых порядков. Началась рукопашная. Хаос. Крики «Ура!» смешались с немецкими проклятиями.
Солдат рядом с Карлом, тот самый паренек, в панике выдернул чеку из «колотушки» — гранаты M24 — и замахнулся, целясь в пехоту, бегущую за танком. Но стальной гигант был уже слишком близко. Дуло танка нависло прямо над их окопом, заслоняя серое апрельское небо.
Это был тот самый момент. Момент, когда страх исчезает, уступая место холодной пустоте неизбежности.
Карл поднялся в полный рост. Расстояние — метров тридцать, не больше. Самоубийственно близко для стрельбы из фаустпатрона, но выбора не было. Танк поворачивал башню в сторону пулеметного гнезда.
Мюллер поймал силуэт башни в примитивный прицел. Время замедлилось, как в густом масле. Он видел вспышки выстрелов русской пехоты, видел грязь, летящую из-под траков, видел горящий горизонт позади.
Он нажал на спуск.
Труба дернулась в руках, выплюнув струю огня назад. Граната ушла по дуге. Секунда тишины — и оглушительный удар. Кумулятивная струя врезалась в стык башни и корпуса ИС-2.
Взрыв был ослепительным. Карла отбросило на дно траншеи, засыпав землей. В ушах звенело, словно внутри головы ударили в огромный колокол.
Он закашлялся, выплевывая пыль, и попытался встать. Танк замер, из него валил густой, жирный черный дым. Но сквозь завесу гари Карл уже видел следующий силуэт. И еще один.
Обер-ефрейтор Мюллер нащупал рукой винтовку Kar98k, лежащую в грязи. Он знал, что война проиграна. Он знал, что за спиной Берлин, и отступать некуда. Но пока он дышал, бой на Зееловских высотах для него не был окончен. Он передернул затвор.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, и даже может быть подпиской! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!