Филипп прищурился и, усмехнувшись, произнёс почти ласково, хотя в голосе звенела хищная нотка, точно под стать его фамилии Рысев:
- Ну что, Марьян, соглашайся. Предложение выгодное.
Он смотрел на неё внимательно, настороженно, словно примеряясь, как охотник к добыче.
Марьяна стояла перед ним в гостиной дома, который ещё недавно был её, а теперь принадлежал этому человеку. Молодая женщина, чья жизнь всего полгода назад резко свернула не туда, растерянно переводила взгляд с его лица на знакомые стены, на лестницу, по которой когда-то с визгом носился её сын.
Она была так ошарашена, что на несколько секунд как будто разучилась говорить. Потом всё-таки заставила себя вдохнуть поглубже и переспросить, стараясь, чтобы голос не дрогнул:
- Я правильно поняла, вы предлагаете мне… стать горничной в моём собственном доме?
По губам бизнесмена скользнула ехидная усмешка.
- Ты хотела сказать, в твоём бывшем доме. - Он подчеркнул слово. - А так да, всё верно. По деньгам не обижу. Работа с проживанием.
Марьяна сцепила пальцы так сильно, что ногти впились в кожу ладоней. Она нервничала до дрожи, но одновременно отчаянно думала, стоит ли плюнуть на гордость ради права вернуться сюда. Пусть даже в форме прислуги.
Полгода назад её жизнь раскололась, как стекло под ударом. В тот день её муж погиб при загадочных обстоятельствах во время морской регаты. Тогда она ещё не представляла, какой кошмар накроет их с сыном следом.
После похорон, когда она пришла к нотариусу, внутри у неё ещё теплилась слабая надежда: пусть больно, пусть страшно, но хотя бы с деньгами и домом проблем не будет. Костя был известным в городе бизнесменом, их семья никогда не знала нужды.
Но нотариус произнёс то, от чего у неё похолодело в груди. Все активы, всю недвижимость, счёта, фирму, роскошный двухэтажный особняк муж завещал не жене и сыну, а близкому другу и деловому партнёру. Филиппу Рысеву.
Теперь именно Филипп управлял фирмой Константина и стал единственным хозяином дома, где когда-то Марьяна чувствовала себя королевой.
Она вышла замуж на последнем курсе университета, так и не закончив учёбу на культуролога. Костя настоял:
- Я хочу, чтобы ты была хранительницей очага. Никакой работы, никаких карьер, только семья.
Она согласилась без споров. Потом родился Женя. Беременность и роды дались тяжело, мальчик появился на свет слабым, часто болел, подхватывал каждый насморк и бронхит. Все годы после его рождения Марьяна жила между поликлиниками и клиниками, палатами и кабинетами. Она ночевала на жёстких стульях, держала сына за руку во время процедур, искала лучших врачей. И только совсем недавно, после бесконечных обследований и курсов лечения, здоровье Жени наконец укрепилось.
Она как раз подбирала сыну школу, перебирала варианты, советовалась с педагогами, когда их мир полетел под откос.
Тот день она помнила до мелочей. Жаркое солнце, лёгкий бриз, привычное сообщение от мужа утром:
- Вечером буду поздно, идём с партнёрами на морскую прогулку, договор обсудим.
Прошло несколько часов, когда зазвонил телефон. Номер знакомый, один из коллег мужа.
- Мариан, Костя... - голос в трубке звучал странно, захлёбываясь. - Боже, я даже не знаю, как это сказать...
- Что случилось? - спросила она, уже чувствуя, как в груди поднимается чёрная волна дурного предчувствия.
На том конце повисло тяжёлое молчание. Наконец мужчина выдавил:
- Всё произошло слишком быстро. Мы даже сообразить не успели. Шторм налетел неожиданно, волны поднялись стеной. Костя пытался выровнять яхту, чтобы не налететь на прибрежные скалы... Видимо, не справился. Не удержал равновесие. Мне очень жаль.
А дальше были обрывки воспоминаний. Пол кухни под щекой. Холодные плитки. Валяющийся рядом телефон. Гул в ушах.
К счастью, Женя в тот момент был у друга на дне рождения. Няня Вера Владимировна обещала привезти его к шести. Марьяна успела как-то прийти в себя, умылась, переоделась, заставила руки не дрожать и отправилась в полицию.
Полицейские уже знали о несчастном случае. Они начали поиски Константина почти сразу после сигнала от партнёров. Но утешать её было нечем.
- Течение в этом районе очень сильное, - объяснил следователь. - Тело вашего мужа могло унести на несколько километров, а то и в открытое море. Шансов найти его практически нет.
Она пыталась осмыслить услышанное. Не только потеря мужа, но и невозможность даже похоронить его. Пустота и страх заполнили душу. Будущее казалось туманным, расплывчатым, каким-то чужим.
Самое страшное ждало впереди, когда им с сыном пришлось съехать из этого дома.
Впервые в жизни Марьяна оказалась перед настоящим выбором. Можно было отправиться на север, к её родителям, но она боялась, как такой резкий переезд скажется на здоровье Жени. Климат у моря был для него почти лекарством, именно ради этого они когда-то сюда и перебрались.
На её личном счёте оставалась небольшая сумма. Её хватило бы, чтобы снять жильё, но лишь на первое время. Она привыкла жить в достатке, а теперь вдруг поняла, что всё изменилось. Больше нет мужа, нет его денег и защиты. Есть только она и ребёнок.
И тут выяснилось главное. Диплома у неё не было, только справка о неоконченной учёбе. Это было похоже на игрушечный телефон: вроде выглядит как настоящий, а позвонить невозможно. Работу в городе ей предлагали только самую простую: мыть полы, убирать, перебирать грязную посуду. В курортном приморском городке и такую работу было непросто найти, не то что приличную и хорошо оплачиваемую.
Выбирать не приходилось. Марьяна устроилась уборщицей в маленький морской ресторанчик. Первые месяцы были адом. Она падала с ног от усталости, приходя домой едва успевала перекусить, обнять сына, задать пару вопросов про день, и тут же отключалась, порой буквально стоя.
Выручала няня Вера Владимировна: забирала Женьку из детского сада, кормила, играла, укладывала спать. Но няне надо было платить. Марьяна тянула из последних сил, пока не поняла, что зарплата в ресторане не покрывает даже элементарных расходов. Они и так едва сводили концы с концами. Деньги на счёте таяли, как снег весной, и она чувствовала, что ещё немного - и её накроет отчаяние.
В этот момент позвонил Филипп.
Раньше они с мужем часто проводили с ним выходные на рыбалке, вместе отмечали праздники, обсуждали бизнес. Для её семьи он был почти близким родственником.
- Марьяна, хочу предложить тебе работу, - сказал он тогда. - Нехорошо всё вышло, что вы с Женькой остались на обочине. Приезжай завтра утром, часиков в девять. Адрес знаешь.
Какую именно работу он имел в виду, стало понятно только сейчас.
Марьяна снова перевела взгляд на него. Перед ней стоял человек, который держал в руках её прошлую жизнь. Дом, фирму, деньги. И теперь, прекрасно понимая, через что она прошла, он предлагал ей роль домашней прислуги.
- Ну так что, согласна? - голос Филиппа стал нетерпеливее. - Имей в виду, дважды не предлагаю. За забором полно желающих занять такую вакансию. Но я, можно сказать, по-родственному, в первую очередь предлагаю её тебе.
- А я смогу жить в той же комнате, что и раньше? - Марьяна подняла на него глаза, словно в последний раз пытаясь удержаться хоть за какую-то иллюзию.
- Увы, нет, - без тени сожаления ответил он. - Комната для прислуги у нас на первом этаже. Пойдём, покажу. Разумеется, ты можешь жить там вместе с сыном. Я же не зверь.
Он улыбнулся странно, будто эта фраза казалась ему остроумной.
Марьяна сжала зубы, кивнула и пошла за ним.
Они прошли в гостевую зону возле кухни. Здесь, вдоль коридора, располагались небольшие комнаты, куда обычно селили персонал кейтеринга, если намечалось крупное торжество и Марьяна при прежней жизни не успевала подготовить всё сама.
- Смотри, как симпатично. - Филипп толкнул одну из дверей.
Внутри обнаружилась знакомая гостевая комната, только теперь её переделали под дешёвый номерок: узкая кровать, маленький шкаф, стол, пара стульев. Всё аккуратно, но без намёка на уют, к которому она привыкла.
Ей хотелось сорваться и выкрикнуть в лицо: "Ты издеваешься?" Но она прикусила язык. Возможность вернуться под эту крышу, пусть даже в таком качестве, перевешивала будущие неудобства. К тому же Женя будет рядом, и ей не придётся больше разрываться между работой и ребёнком, оплачивая няню.
- Ладно, я согласна, - наконец произнесла она. - Когда можно перевезти вещи?
На лице Филиппа заиграла довольная улыбка.
- Да хоть сегодня. Я закажу машину, не переживай. Форма в шкафу. Приступаешь с завтрашнего дня. Договорились?
Она кивнула, чувствуя, как внутри что-то болезненно сморщилось.
Перед тем как её отпустить, Рысев подробно проинструктировал насчёт обязанностей и, будто невзначай, напомнил:
- Теперь в доме много антиквариата. Пыль протирай особенно внимательно. И будь крайне осторожна. Боюсь, если что-нибудь повредишь, придётся вычитать из твоей зарплаты. А мне бы этого очень не хотелось. Ты же вовек не расплатишься.
В его голосе звучала откровенная издёвка.
Марьяна почувствовала, как лицо заливает жар, но промолчала. Всё уже было решено.
В тот же вечер их немногочисленные вещи привезли на служебной машине. Разбирая коробки, Марьяна в первый раз взяла в руки новенькую униформу горничной. Ей предстояло носить её почти каждый день.
- Мам, а почему мы не можем жить в наших старых комнатах? - спросил Женя, устраиваясь на ещё не заправленной кровати. - Это же наш дом. Вон дядя Филипп же разрешил нам обратно переехать.
Марьяна повернулась к сыну и изо всех сил постаралась не заплакать. На губах появилась печальная улыбка.
- Всё не совсем так, солнышко. Теперь это его дом. Он хозяин, а мы у него в гостях. А гости живут там, где им скажут. К тому же я теперь буду здесь работать.
На лице Жени появилось растерянное выражение.
- И я не смогу играть со своими старыми игрушками?
Она осторожно потрепала сына по его золотистым волосам.
- Я не уверена, что Филипп Борисович их оставил, малыш.
Женя кивнул, помолчал, а потом попросил почитать книжку. Ей было невыносимо больно смотреть, как нелегко даётся сыну понимание новой реальности. Но увы, выхода у них не было.
Следующие дни Марьяна провела, изучая бесконечные правила, по которым теперь жил дом. В особняке, помимо неё, работали приглашённый повар и экономка, ревниво следившая за тем, чтобы хозяйственные расходы не выходили за обозначенную Рысевым сумму.
Единственной радостью было то, что Женя всё время был рядом. В последний месяц до переезда у неё даже не хватило денег на оплату детского сада, и теперь она твёрдо решила откладывать каждую рубль, чтобы к школе купить всё необходимое. В следующем году сын должен был пойти в первый класс.
В один из дней, убираясь в кабинете Филиппа, она по неосторожности задела стопку старых книг. Те с глухим шорохом полетели на пол. Наклонясь, чтобы собрать их, Марьяна заметила рядом с корешками крошечную, почти выцветшую газетную вырезку.
- Похоже, из книги выпала, - пробормотала она себе под нос и подняла листок.
В заметке, которой было не меньше тридцати лет, рассказывалось о страшном пожаре в областном детском доме. Одна из августовских ночей закончилась трагедией: огонь молниеносно охватил старое здание. Журналист писал, что, по предварительным данным полиции, тогда не удалось спасти лишь одного воспитанника. Он не успел выбраться из общей спальни на четвёртом этаже. Металлическая дверная ручка оплавилась, и мальчик оказался заперт в огненной ловушке.
Фамилия погибшего резанула Марьяну по глазам.
Филипп Рысев. Единственный воспитанник приюта, чьё тело так и не было найдено. Предполагалось, что оно обгорело до неузнаваемости.
Она несколько раз перечитала строчки, медленно, словно они были написаны на чужом языке.
- Как это... что это значит?.. - прошептала она.
Скрипнула половица за дверью. Марьяна вздрогнула, торопливо вложила вырезку обратно в одну из книг, поставила тома на место и продолжила протирать пыль, будто ничего не произошло.
Но до конца дня мысль о прочитанном не отпускала. Получалось, Рысев и был тем самым мальчиком из приюта. Тогда почему он столько лет скрывал это? И главное, насколько справедливы слова Кости о его прошлом?
Насколько она помнила, муж рассказывал, что у Филиппа были родители, но они умерли. В заметке же говорилось о сироте. Ничего не сходилось.
Этой же ночью, когда Филипп, выпив больше обычного, уехал на вечеринку к друзьям, Марьяна решилась. Сердце колотилось так, будто собиралось выпрыгнуть из груди, когда она тихо открыла дверь в его кабинет. Замок, к её облегчению, оказался незаперт.
Не зная, с чего начать, она стала осматривать полки с папками и документами. В углу, под неприметным журнальным столиком, обнаружился массивный сейф. И тоже незапертый.
Мысленно поблагодарив хозяина за неосмотрительность, Марьяна осторожно распахнула тяжёлую дверцу. Внутри лежали документы на дом и доверенность на право осуществления всех финансовых операций фирмы, подписанная её мужем. В самом низу, под папками, она обнаружила чёрно-белую фотографию.
- Не может быть... - выдохнула она и опустилась прямо на пол перед сейфом.
На снимке были запечатлены двое подростков лет четырнадцати. Они стояли на фоне знакомого здания детского дома и обнимали друг друга так крепко, что сомнений не оставалось: они были близки, как братья. Несмотря на юный возраст, в лицах легко угадывались черты взрослого Филиппа и её мужа Константина.
- Костя... - прошептала Марьяна, вглядываясь в фотографию. - Ты же рассказывал мне совсем другую историю.
Согласно его словам, родители Кости погибли в авиакатастрофе десять лет назад, и никакого детского дома в его биографии не было. Про Филиппа он говорил, что познакомился с ним всего пару лет назад, на одном тендере по строительству развлекательного комплекса.
Теперь снимок утверждал обратное. Они были друзьями с детства, росли бок о бок в приюте.
- За что вы так со мной? - тихо, дрожащими губами спросила она у фотографий.
В ту ночь она почти не спала. А на следующий день, который был выходным, решила заняться тем, о чём раньше и подумать не могла: внимательно изучить дела и последние сделки мужа.
У неё остался его ноутбук, пароль она знала, но ни разу не пользовалась. Открыв крышку и набрав комбинацию, Марьяна получила доступ к его личному архиву.
Хотя в финансах она разбиралась слабо, общую картину понять смогла. Внутренняя ситуация компании Константина была куда хуже, чем представлялось со стороны. Холдинг имел огромные долги перед сомнительной теневой структурой, которая в переписке именовала себя Рука. Люди Руки открыто угрожали мужу расправой, если он не вернёт долг.
Марьяна полезла в интернет. Оказалось, эта группировка уже около пятнадцати лет держала в страхе их приморский город. Формально полиция контролировала ситуацию, но журналисты и жители сомневались в эффективности этого контроля.
Понимая, с кем связался её муж, она решила пока никому не рассказывать о том, что узнала, особенно Филиппу. Доверия к нему не было. В последнее время он вёл себя слишком странно: то внезапно давал ей дополнительные выходные среди недели, то разрешал закончить работу на пару часов раньше, хотя она и не выглядела уставшей. Но больше всего её пугал его плотоядный взгляд, скользящий по ней, как будто он уже мысленно примерял её рядом с собой.
Смысл его намёков окончательно стал ясен пару дней назад.
Тогда он остановил её в коридоре:
- Мне нравится, как ты работаешь, - сказал Филипп, протягивая бокал вина. - Возьми, выпей, расслабься немного.
- Спасибо, но я не пью, - отказалась она. - И вообще, у меня ещё работа.
Он хмыкнул:
- Тогда считай, что я тебя отпустил. Давай, не стесняйся. Я же по камерам вижу, как ты целый день по дому носишься. Не зря Костик говорил, что ты отличная хозяйка, при тебе особняк блестел. И сейчас работаешь так, словно для тебя тут всё родное.
В его словах звучала ирония, от которой хотелось зашипеть в ответ. Но вместо этого Марьяна сдержалась.
- Ну раз пить не хочешь, сразу перейдём к делу, - пожал плечами Филипп. - Ты бы хотела вернуться в этот дом официально, на правах хозяйки, как раньше? А если бы это было возможно?
Марьяна медленно подняла взгляд:
- Что вы имеете в виду?
Брови бизнесмена взлетели.
- Я могу это устроить. Разумеется, если ты будешь достаточно сговорчивой.
Он резко сократил расстояние между ними, обхватил её за талию своей сильной рукой и притянул к себе.
- Вы что?! - Марьяна дёрнулась, взбрыкнув, как испуганная лошадь. - Отпустите. Не трогайте меня!
Филипп и не подумал разжать объятия. Его губы почти коснулись её уха.
- Знаешь, мы могли бы стать отличной парой. Ты и я. Кости уже нет, смирись. А я здесь. Я готов вернуть тебя на твоё законное место. Всего-то и нужно - стать моей женой.
Она не верила собственным ушам.
- Как вы себе это представляете? Мы с вами знакомы без году неделя. Да, вы были другом моего мужа, но этого мало. Я люблю его. Люблю Костю.
В тот вечер Марьяне с трудом удалось отбиться от навязчивого хозяина. Остаток дня она просидела в своей крошечной комнате, стискивая зубы и отчаянно пытаясь не разрыдаться при сыне. Казалось, обида и боль захлёстывали её с головой: мало того, что она служила прислугой в собственном доме, так ей ещё предлагали фальшивые, построенные на страсти отношения.
Но Рысев оказался тем ещё упрямцем. Следующие несколько дней он настойчиво намекал, что брак с ним станет лучшим выходом.
- Представь, твоя жизнь снова как сказка, - повторял он, ходя за ней по пятам. - Деньги, дом, защита. Всего лишь одна подпись.
Видя, что Марьяна упорно не сдаётся, он решил сменить тактику.
- Давай поговорим спокойно, - начал он однажды вечером, когда дом стих, а Женя уже спал. - Я понимаю, всё это выглядело резко. Но на то были причины.
- Такие как желание очернить память моего покойного мужа? - вскинула подбородок Марьяна.
Он замешкался, но она, решив, что терять ей нечего, выпалила:
- Я знаю, что вы с Костей знакомы гораздо дольше, чем пару лет. Вы росли в одном детском доме.
На лице Филиппа мелькнуло неподдельное удивление.
- Откуда ты это знаешь?.. Хотя неважно, - отрезал он, быстро взяв себя в руки. - Раз тебе известны такие подробности, значит, ты наверняка в курсе и про наш общий долг.
Марьяна отвела взгляд. Этого он угадал.
- Должен был не только твой муж, но и я, - признался он. - Если точнее, мы оба.
Она молча ждала продолжения, и Рысев рассказал всё.
Пятнадцать лет назад они с Константином были молодыми, амбициозными и мечтали о собственном бизнесе. Деньги нужны были большие, а честного способа быстро их достать не находилось. Тогда Костя предложил обратиться к одному человеку.
Филин. Так звали криминального авторитета, который на тот момент возглавлял самую влиятельную группировку не только в их городе, но и во всей области. Он был смотрящим, мог вкладываться в предприятия, которые казались ему перспективными.
Филин действительно помог, и их первый совместный бизнес пошёл в гору. Когда дела окрепли, они решили разделиться, чтобы не привлекать лишнего внимания: каждый основал свою компанию, но долг перед авторитетом считали общим, хотя и уверяли себя, что давно его погасили.
- По крайней мере, мы так думали, - мрачно сказал Филипп. - Но около года назад Филин вдруг объявился и потребовал вернуть якобы старый долг. С процентами. За все годы.
- Проценты? - не поверила Марьяна. - Но сумма, которую я видела в отчётах мужа, в разы больше любого кредита.
- Мы ему то же самое сказали, - усмехнулся Рысев без тени веселья. - Оказалось, он по-своему посчитал инфляцию, изменение курса, добавил пеню. Поставил нас на счётчик, даже не предупредив. В итоге мы оказались должны втрое больше, чем брали.
Костя пытался объяснить, что все деньги вложены в дела, вывести их быстро невозможно, но криминала это мало интересовало.
- Я думаю, он не просто так погиб, - тихо добавил Филипп. - Я слишком хорошо знаю ту бухту. Там нет таких скал, чтобы о них разбиться. Скорее всего, кто-то его столкнул, или неподалёку дежурила лодка со снайпером.
Марьяна побледнела.
- Вы хотите сказать... его могли убить?
- Не удивился бы, - пожал тот плечами, отворачиваясь. - Его смерть могла быть предупреждением для меня.
- А откуда мне знать, что вы сами не участвовали в его убийстве? - вдруг сорвалось у неё. - Почему он переписал на вас всё своё состояние? Может, именно вам это было выгодно.
Рысев резко развернулся.
- Да как ты вообще могла такое подумать? - зло бросил он. - Костян был мне ближе брата. Мы заранее продумали этот план с завещанием. Это был шаг отчаяния.
- Отчаяния от чего? - почти прошептала она.
- От попытки защитить вас с сыном, - ответил он уже спокойнее. - Люди Филина в первую очередь пришли бы к тебе. Ты, как вдова, распоряжалась бы всем имуществом. Они заставили бы тебя подписать бумаги, продать компанию, забрали бы каждый грош и выкинули вас на улицу. А так, если у семьи Кости официально ничего нет, вы им неинтересны. Я забираю удар на себя.
Смысл сказанного доходил до неё тяжело, с каждой фразой заставляя сердце сжиматься. Ей стало стыдно за то, как прямолинейно она судила о завещании, не размышляя о возможных причинах.
- Может, я и не умею так красиво выражать чувства, как твой идеальный муж, - продолжил Филипп хмуро. - Но это не значит, что я не могу сделать жизнь его семьи лучше. Подумай. Став моей женой, ты вернёшься к прежнему уровню и будешь под моей защитой.
Он ушёл, оставив её одну в гостиной, полную противоречий. Теперь, когда выяснилась правда о долге и возможном убийстве, ничего не казалось очевидным. В голове смешались благодарность, подозрения, злость и страх. Чему верить? А что делить на двое?
Ответ пришёл через несколько дней, но совершенно с другой стороны.
Марьяна мыла полы в коридоре, когда зажужжал телефон. На экране отобразился номер детского сада.
- Мария Аркадьевна, это Нелли Ефимовна, воспитатель, - взволнованный голос в трубке дрожал. - Простите, что звоню так, но я не знаю, что делать...
У Марьяны как будто что-то ухнуло внутрь.
- Говорите уже, что случилось, - губы моментально пересохли.
- Во время прогулки к воротам подъехала большая чёрная машина, - торопливо заговорила воспитательница. - Из неё выскочили трое мужчин. Они выманили вашего сына за воротами, схватили и запихнули в машину. Всё произошло очень быстро. Я только успела крикнуть, что вызову полицию, а они мне: "Делай что хочешь". Простите меня, я ничего не смогла...
Дальше в памяти был один сплошной туман. Когда она немного пришла в себя, то обнаружила, что стоит в кабинете Филиппа, почти на коленях умоляя его:
- В полицию нельзя! Там же люди Руки! - рыдала она. - Филипп, вы знаете, как с ними связаться. Пожалуйста, верните моего мальчика!
Рысев выглядел искренне ошеломлённым. Для него это тоже было ударом. Зачем похищать ребёнка у женщины, с которой и взять-то нечего?
- Такие люди обычно сами выходят на связь, - попытался он успокоить её. - Когда решат озвучить требования. Подождём немного.
Следующие часы стали для Марьяны самой мучительной пыткой в жизни. Время растянулось в бесконечность. Каждый звук казался звонком телефона, каждое движение за окном - подъезжающей машиной.
Когда она уже была готова, плюнув на всё, рвануть в полицию, за забором особняка затормозил знакомый чёрный внедорожник.
- Мам! Мам, я дома! - заорал Женя, выскакивая из машины и бросаясь ей на шею.
Она прижала сына к себе, лихорадочно осматривая его с ног до головы. Цел, невредим. Разве что глаза испуганные.
За его спиной стояли трое здоровенных мужчин в чёрном.
- Что вам нужно? - голос Марьяны дрожал, но она попыталась встать перед сыном щитом. - Зачем вы так поступили?
- Деньги, - лениво протянул один, криво усмехнувшись. - Которые нашему боссу задолжал твой покойничек муженёк.
- Смотри, у тебя неделя, - добавил второй. - Иначе заберём пацана снова. А там уж вернём по частям. В коробочках.
- Нет! - Марьяна прижалась к сыну всем телом. - Берите деньги у того, у кого они есть! - Она кивнула в сторону Филиппа, стоявшего рядом с побледневшим лицом.
Громилы метнули в сторону Рысева тяжёлые, угрожающие взгляды, потом развернулись и молча уехали.
Чуть позже, уже в доме, Филипп всплеснул руками:
- Ну что, какие ещё аргументы нужны, чтобы выйти за меня замуж? - воскликнул он. - Я смогу вас защитить.
Марьяна упёрто качала головой.
- Я не могу. Я вас не люблю. И мы едва друг друга знаем. Для меня замужество - это очень серьёзно.
Бизнесмен походил по комнате, словно загнанный в клетку тигр:
- А если я скажу, что нас связывает больше, чем ты думаешь?
Он многозначительно посмотрел в сторону комнаты, где отдыхал Женя.
- О чём вы говорите? - нахмурилась она.
- Помнишь, как долго вы не могли родить ребёнка? - начал он спокойно. - Костик рассказывал, в какую ты впала депрессию, когда врачи сказали, что естественным путём у вас ничего не выйдет.
Марьяна опустила глаза. Это были болезненные воспоминания.
- Причём здесь это?
- При том, что когда вы решились на ЭКО, Костя буквально умолял меня стать анонимным донором, - буднично сообщил он.
Марьяна резко подняла взгляд, словно получила пощёчину.
- Что вы хотите сказать?
- То, что Женя - и мой сын тоже, - с удовлетворением произнёс Филипп. - Костик был бесплоден. Просто боялся тебе об этом сказать.
- Это неправда, - прошептала она. - Ты всё лжёшь.
- Хочешь - сделаем тест ДНК, - ухмыльнулся он. - Уверен, результат покажет моё стопроцентное отцовство. Врачам всегда можно заплатить, чтобы они подкорректировали историю. Ты что, правда никогда не замечала, как он на меня похож? Глаза, улыбка...
Она вспомнила, как Костя говорил, будто Женя - точная копия его деда. И тут её словно ударило: какой у Кости дед, если он вырос в детском доме?
- Я не верю, - простонала Марьяна, закрывая лицо руками. Мир начал кружиться, земля уходила из-под ног.
Следующие пару дней она почти не разговаривала с Филиппом и избегала его, как могла. Пряталась в своей маленькой комнате, лишний раз не выходила в общие помещения. Но жизнь не остановишь.
Следующая часть рассказа: