Вбежав в кабинет начальника, бывшая уборщица Марина застыла на пороге. Огромная комната с панорамными окнами на деловой центр города выглядела как обычно — полированная мебель, картины в позолоченных рамах, массивный стол из красного дерева, за которым ещё вчера сидел полный сил и энергии Виктор Андреевич. Но сейчас картина была иной.
Виктор Андреевич, владелец холдинга и один из самых богатых людей города, тяжело хрипел, пытаясь приподняться. Его лицо побагровело, на лбу выступили крупные капли пота, рука судорожно сжимала край стола, будто он пытался удержаться в реальности.
— Господи!.. — Марина метнулась к нему, сердце колотилось где‑то в горле. — Что случилось?
Она едва успела подхватить его, когда он начал падать. Осторожно уложив миллионера на мягкий ковёр, Марина дрожащими руками достала телефон. Пальцы скользили по экрану — она никак не могла набрать нужный номер.
В этот момент в дверях появилась Елена, жена Виктора Андреевича. Её безупречная укладка, дорогое платье от известного дизайнера и холодный, почти безразличный взгляд совершенно не соответствовали ситуации. В руках она держала изящный клатч, а на губах играла странная ухмылка — будто она наблюдала не за умирающим мужем, а за удачно разыгранной сценкой.
— Вызовите «скорую»! — крикнула ей Марина, не отрываясь от телефона. Голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо.
Елена не двинулась с места. Она медленно окинула взглядом распростёртого на полу мужа, затем перевела взгляд на Марину.
— Уже поздно, — спокойно, почти буднично произнесла она. — Он не доживёт до приезда врачей.
Марина оцепенела. Что‑то в тоне женщины, в её неподвижной позе, в этой пугающей улыбке заставило сердце сжаться. В воздухе повисла тяжёлая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием Виктора Андреевича.
— Как вы можете так говорить?! — выдохнула Марина, чувствуя, как внутри поднимается волна негодования. — Это ваш муж!
Елена медленно подошла ближе, разглядывая распростёртого на полу Виктора Андреевича с каким‑то отстранённым интересом, словно оценивала не живого человека, а предмет интерьера.
— Ты ведь здесь давно работала, Марина, — сказала она почти ласково, но в голосе звучала сталь. — Много всего видела, много чего слышала… И знаешь, наверное, что у Виктора было слабое сердце.
— Но… он принимал лекарства… следил за здоровьем… — пролепетала Марина, всё ещё не веря в происходящее.
— О, он действительно старался, — Елена поправила перстень на пальце, и камень вспыхнул холодным блеском. — Но кое‑что оказалось сильнее таблеток. Например, новость о том, что я ухожу. И забираю половину его империи.
Марина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она вспомнила последние недели — напряжённые разговоры за закрытыми дверями, редкие появления Елены в офисе, ледяное молчание между супругами, которое можно было резать ножом. Теперь всё встало на свои места, но от этого становилось только страшнее.
— Вы… вы это подстроили? — прошептала она, едва слыша собственный голос.
Елена лишь усмехнулась, не отвечая прямо. Её глаза блеснули — то ли от удовольствия, то ли от презрения.
— Знаешь, почему я тебя уволила три месяца назад? — Она сделала шаг ближе, и Марина невольно отступила. — Потому что ты слишком много замечаешь. Слишком внимательно слушаешь.
Виктор Андреевич застонал, попытавшись что‑то сказать. Его глаза, полные боли и отчаяния, нашли взгляд Марины. В них читалась мольба, последняя надежда.
— Вода… — прохрипел он, с трудом размыкая пересохшие губы.
Не обращая внимания на Елену, Марина бросилась к кулеру, налила стакан воды и осторожно приподняла голову миллионера. Он сделал пару глот packed, и на мгновение казалось, что ему стало легче. Его пальцы слабо сжали её руку, будто цепляясь за жизнь.
— Ты зря стараешься, — равнодушно заметила Елена, глядя на них свысока. — Через полчаса здесь будут мои юристы. Всё уже подготовлено.
Её телефон пикнул — пришло сообщение. Она взглянула на экран и удовлетворённо кивнула, словно получила подтверждение давно ожидаемой победы.
— Вот и нотариус подтвердил получение документов. Развод оформлен. Теперь это просто вопрос времени.
Марина сжала руку Виктора Андреевича. В его глазах читалась не только физическая боль, но и глубокое разочарование, почти смирение. Казалось, он уже осознал всю безвыходность ситуации.
— Почему?.. — с трудом выдавил он, и в этом вопросе было больше боли, чем во всём, что происходило до этого.
Елена наклонилась к нему, и на секунду в её взгляде промелькнуло что‑то человеческое — может быть, сожаление, может, усталость. Но это длилось лишь мгновение.
— Потому что ты забыл, Виктор: деньги — это власть. А я хочу свою власть.
Она выпрямилась, достала изящный платок и аккуратно промокнула уголок глаза — чисто для вида. Ни слезинки, ни дрожи в руках. Всё было продумано до мелочей.
— Я вызову врачей. Для протокола. А ты, Марина… — она бросила на бывшую уборщицу холодный, пронизывающий взгляд, — лучше забудь всё, что здесь видела. Тебе же спокойнее будет.
Когда Елена вышла, Марина наклонилась к Виктору Андреевичу. Его дыхание стало ровнее, но лицо оставалось бледным, а на висках всё ещё блестели капли пота.
— Держитесь, — прошептала она, стараясь вложить в эти слова всю силу, на которую была способна. — «Скорая» уже едет.
Он сжал её руку — слабо, но настойчиво. И в этом жесте было больше благодарности, чем в любых словах. В его взгляде читалось нечто большее — признание того, что в этот страшный момент рядом с ним оказалась не жена, а простая уборщица, которую он когда‑то даже не замечал.
За окном закатное солнце окрашивало небо в цвета золота и крови — словно сама природа отражала драму, разыгравшуюся в этом кабинете. Город продолжал жить своей жизнью: машины неслись по проспектам, люди спешили по делам, где‑то смеялись дети. Но здесь, в этой комнате, время словно остановилось.
А где‑то вдали уже слышался звук приближающихся сирен — слабый, но неумолимый. Он становился всё громче, обещая хоть какую‑то надежду в этом хаосе. Марина продолжала держать руку Виктора Андреевича, чувствуя, как её собственное сердце бьётся в унисон с его слабым пульсом.
В голове крутились мысли: что будет дальше? Как сложится судьба этого человека, который в одночасье потерял всё — империю, жену, здоровье? И что ждёт её саму после того, как она стала свидетельницей этой трагедии?
Но сейчас было важно только одно — дождаться врачей и верить, что ещё не всё потеряно.