К вечеру Дима поймал себя на том, что старается не ходить по квартире без необходимости. Не потому что боялся — это было бы проще. Скорее потому, что любое движение требовало решения: куда поставить ногу, как повернуть плечо, сколько места занять. Как будто пространство больше не прощало неточностей.
Все главы рассказа
Мама почти не выходила из кухни. Он слышал её присутствие не по шагам — шагов почти не было, — а по тому, как менялась плотность тишины. Когда она вставала, воздух становился собраннее. Когда садилась — чуть отпускал.
Дима сел за стол, открыл тетрадь и попытался делать уроки. Слова складывались правильно, но смысл ускользал. Он перечитывал задания снова и снова, пока не понял, что просто тянет время. Когда делать будет нечего, придётся снова думать о квартире.
Он встал и прошёл в коридор. Свет был включён, но лампа горела иначе — ровно, без привычного мерцания. Тени лежали аккуратно, будто их заранее расставили. Дима остановился и вдруг понял, что не может вспомнить, включал ли свет сам.
Он потянулся к выключателю и щёлкнул.
Ничего не изменилось.
Свет остался таким же.
Дима щёлкнул ещё раз — медленно, прислушиваясь. Лампа не отреагировала. Не погасла и не стала ярче. Просто продолжала светить, как будто выключатель был не нужен.
Он убрал руку и почувствовал, как по спине проходит холодок. Не резкий — осторожный, почти вежливый.
— Мам, — позвал он.
Ответа не было.
Он прошёл на кухню. Мама сидела за столом и смотрела в чашку, как будто ждала, пока чай остынет до нужной температуры.
— Ты свет включала в коридоре? — спросил Дима.
Она подняла голову не сразу.
— Он там всегда такой, — сказала она после паузы.
— Какой?
— Удобный.
Это слово прозвучало неправильно. Слишком точно.
Дима хотел что-то сказать, но не нашёл слов. Он вернулся в комнату и закрыл дверь. Не плотно — оставил щель. Раньше он так делал, чтобы слышать, что происходит в квартире. Теперь — чтобы убедиться, что она всё ещё там.
...............
Он лёг на кровать и уставился в потолок. Трещина над шкафом исчезла. Он был уверен, что утром она была. Он помнил её форму, знал, где она начиналась и где заканчивалась. Сейчас потолок был гладким.
Дима сел и провёл ладонью по поверхности. Ничего. Ровно. Чисто.
Он попытался вспомнить, когда именно её заделали, и понял, что не может вспомнить даже момента, когда заметил её в последний раз. Это ощущение — отсутствие промежутка — напугало сильнее всего.
В коридоре что-то тихо щёлкнуло.
Дима замер. Сердце стукнуло раз, другой, но звук не повторился. Он сидел, не двигаясь, считая вдохи, и ждал продолжения. Квартира молчала.
Он лёг обратно, отвернулся к стене и закрыл глаза. Сон не приходил, но тело постепенно переставало сопротивляться, как будто усталость была не его собственной, а навязанной.
Где-то рядом, совсем близко, что-то аккуратно подстроилось под его дыхание.