— Слушай, тебя вообще что-нибудь кроме денег и работы волнует? — Лена в лоб спросила у бывшего мужа. — Тебе за вот этот цирк не стыдно?
— А что такого? — удивился Денис. — Праздник это не официальный, его придумали умные маркетологи, чтобы денег побольше с наивняка вроде вас содрать!
Я этот «День матери» праздником не считаю, поэтому матери открытку и скинул.
Предлагаешь нестись в магазин и что-то дорогое брать? Зачем зря деньги тратить?
— Конечно, деньги… Денис, мне за тебя стыдно. Родной матери ты цветы зажал!
Лена поправила чепчик Кати и поплотнее затянула пояс пальто.
Она стояла у входа в парк, придерживая колесо коляски ногой — тормоз на этой модели держал плохо, и на уклоне коляска начинала медленно сползать к дороге.
Развод стал логичным финалом их коротенького брака, потому что Денис дома практически не бывал.
Даже по выходным он не выпускал телефон из рук, обсуждая договоры, поставки прямо за обедом.
Когда родилась Катя, Лена надеялась, что отцовский инстинкт все-таки в нем проснется, но Денис не пропустил ни одного рабочего совещания ради дочери.
Он не знал, какой у ребенка размер подгузников и когда нужно идти к врачу, он не вставал к ней ночами, потому что «высыпаться должен».
Он вообще заботу о дочке считал «мелкими женскими хлопотами».
Лена просто устала быть матерью-одиночкой при живом муже, которому работа была важнее семьи.
Развелись они полгода назад по ее инициативе.
— И зачем я согласилась вообще на эту встречу? — думала она. — Сидела бы дома, играла бы с Катюшей… Только ребенка морозить!
Огромный черный внедорожник резко затормозил у ворот и коротко гуднул.
Лена не спеша пошла навстречу. Из машины вышли двое: бывший муж и его мама.
— Привет. Спит? — Денис не стал дожидаться ответа и сразу заглянул под капюшон коляски. — Мы специально выехали пораньше, чтобы она бодрствовала.
Опять у тебя всё не по графику! Лена, ну что такое?!
— Привет, Леночка, — Валентина Петровна, мать Дениса, сделала шаг вперед. Она потянулась было к Лене, чтобы обнять, но передумала и просто коснулась её рукава. — Как Катюша? Выросла-то как за месяц…
— Мам, не стой в проходе, — Денис отодвинул мать в сторону. — Дай я на дочь посмотрю.
Слушай, Лен, ну что это за вид? Розовый чепчик, розовый комбинезон… Она у тебя как зефирина из дисконт-центра.
Я же просил: покупай нормальные вещи практичного цвета. И качества! Это же чистая синтетика, она в ней преет.
— Это хлопок, — ответила Лена. — И Кате всё равно, какого у нее цвета комбинезон. Мы идем гулять? Или ты так и будешь нудеть?
— Идем, — проворчал он, забирая ручку коляски. — Только я сам повезу. А то вы, женщины, вечно по ямам колеса бьете, а мне потом новую колесницу покупать?
Конечно, я ж денег не считаю... Мама, иди чуть левее, ты мне обзор закрываешь.
Они двинулись по центральной аллее. Денис катил коляску быстро, почти бегом. Валентина Петровна едва поспевала за ним, и постоянно норовила заглянуть внутрь.
Единственную внучку она видела редко, только в такие вот моменты, когда сын внезапно вспоминал о том, что он «отец».
— Дениска, тише ты, — негромко сказала она. — Тут плитка неровная, Катю трясет. Смотри, как головка мотается…
— Мам, не начинай, а? — Денис даже не обернулся. — Это коляска с амортизацией, тут всё продумано.
Ты лучше под ноги смотри, а то опять споткнешься, будем потом по травмпунктам ездить.
Просто иди рядом и не мешай.
Лена шла чуть позади. Она смотрела на спину бывшего мужа и на то, как суетится рядом его мать.
Валентина Петровна всю жизнь проработала в библиотеке, в тишине и среди старых книг.
Она вырастила Дениса одна, работая на полторы ставки, чтобы у него были репетиторы по английскому и лучший компьютер в классе.
А благодарности так и не дождалась.
Лена, когда жила с мужем, видела, как тот обращается с матерью.
Денис дернул коляску, объезжая лужу, и Катя проснулась.
Сначала она просто захныкала, а потом, увидев над собой лицо отца, которого почти не знала, расплакалась в голос.
Валентина Петровна тут же полезла в сумку:
— Ой, проснулась маленькая… На, Катюш, зайку возьми. Бабушка купила, мягенький какой…
— Мама! — Денис почти рявкнул. — Ты где его взяла? В переходе? Ты его стирала? Он же весь в пыли, в магазине его руками трогали все кому не лень.
Не смей давать ей эту пакость! Лен, у тебя есть антисептик? Протри ей руки, мать опять какую-то ерунду сует.
— Это чистая игрушка, Денис, — Лена забрала зайца у растерянной свекрови и вложила его в ручку Кате.
Девочка тут же затихла, обнимая плюшевое ухо.
— И прекрати кричать. Она пришла увидеть внучку, а не выслушивать твои «инструкции по эксплуатации» детей.
— Если вы обе безалаберные, кто-то должен следить за порядком, — он достал телефон, который настойчиво вибрировал в кармане. — Подождите-ка. Так, что у нас там…
Он быстро набрал сообщение, что-то бурча себе под нос про «некомпетентных сотрудников». Потом мельком глянул на мать.
— Кстати. Я тебе там в мессенджере картинку скинул. С днем матери. Посмотри, там розы, как ты любишь.
Секретарь рассылку делала, я велел и тебе отправить. А то бы сам забыл.
Валентина Петровна достала свой старенький телефон. Долго всматривалась в экран, щурясь. А потом робко улыбнулась.
— Спасибо, Дениска… Красивая открытка.
— Ну вот и хорошо. Гуляем еще десять минут, и по домам — мне в офис надо. Лен, слышала? Десять минут, и забирай свою принцессу, у меня встреча в три.
Они дошли до конца аллеи, где стоял цветочный павильон. У входа в ведрах стояли охапки хризантем и свежие розы.
— Остановитесь на минутку, — попросила Лена. — Мне нужно зайти.
Денис посмотрел на часы.
— Лен, у нас график. На кой черт тебе цветочный?
— Я куплю цветы для мамы, — ответила она.
— О господи. Галина Ивановна без веника не проживет? — Денис хмыкнул. — Переведи ей денег на карту, пусть сама купит что хочет. Зачем время тратить?
Это же маркетинговый развод, а не праздник. Придумали, чтобы выручку магазинам делать на пустом месте.
Лена остановилась и посмотрела на него.
— Это ты так думаешь! Денис, это ты привык все деньгами мерять! Для тебя это выручка, а для меня — возможность сказать «спасибо» человеку, который сидит с моим ребенком, пока я на работе. Который меня вырастил и любит несмотря ни на что!
Валентина Петровна стояла рядом, разглядывая свои стоптанные сапоги.
— Мам, ну ты чего застыла? — Денис легонько подтолкнул её. — Пойдем к машине, я тебя до дома докину.
Слышала же — маркетинговый развод. Не бери в голову.
— Денис, — Валентина Петровна вдруг подняла голову. — Оставь коляску. И иди в машину. Один.
Денис замер.
— В смысле? Ты что, обиделась на картинку?
— Нет, не на картинку. Просто… я не поеду с тобой. Я останусь с Леной. Мы пойдем к Гале, посидим вместе. Катюша побудет с бабушками.
— Что за капризы? У тебя через час время приема таблеток, а ты их дома забыла. Сама ж говорила! Опять давление подскочит, будешь мне звонить. Поехали, я сказал!
— Нет, — твердо повторила Валентина Петровна. — Иди, Денис.
Денис открыл рот, хотел что-то сказать, но, видимо, поймал взгляд матери и промолчал.
Он дернул плечом, развернулся и пошел к выходу из парка. Через пару минут его внедорожник взревел мотором и уехал.
— Леночка, ты прости его, — тихо сказала Валентина Петровна. — Я ведь думала, что всё ему дала. А он вот какой вырос… всё в деньгах меряет.
— Вы не виноваты, — ответила Лена. — Вы, теть Валь дали ему все, а что он из этого всего выбрал — уже его дело. Пойдемте за цветами.
Они зашли в магазин. Лена выбрала два букета. Один — огромный, из белых хризантем — для своей матери. Второй — из ярких, пахнущих летом роз — она протянула Валентине Петровне.
— Это вам. С праздником.
Свекровь прижала букет к себе и у нее задрожали губы.
— Мне? Но зачем, Леночка… У меня же даже вазы подходящей нет, такой огромный…
— Как это — зачем? Теть Валь, это ведь ваш праздник. И букет этот — моя вам благодарность за то, что у Катюши есть такая замечательная бабушка!
***
Дома у Лены было шумно. Галина Ивановна уже накрыла стол, достала варенье и домашнее печенье.
Две бабушки сидели на ковре рядом с Катей, та восторженно ползала между ними, одной ручкой крепко держа подарок бабушки Вали.
Лена на кухне резала лимон. Она слушала их неспешный разговор о рассаде, о книгах, о том, как Катя похожа на них обеих сразу.
И вдруг поняла, что этот день — первый за долгое время, когда у нее не болит голова.
Вечером она вызвала Валентине Петровне такси.
— Приходите в среду, — сказала Галина Ивановна, обнимая сваху в дверях. — Я пирог с брусникой испеку.
Не сидите вы одна в этих четырех стенах! Давайте общаться, встречаться, дружить, в конце концов!
— Обязательно приду, — пообещала Валентина Петровна.
Когда дверь закрылась, Лена села на диван. Катя заснула прямо на ковре, накувыркавшись с бабушками, нужно было ее переложить в кроватку…
Лена дочкой залюбовалась. И правда, что-то в ней от обеих бабушек есть…
Телефон на столе завибрировал. Лена потянулась, смахнула блокировку и уставилась на уведомление:
«Поступил перевод: 50 000 рублей от Вольнова Д. А.»
Был и комментарий: «Купи матери что-нибудь нормальное, чтобы не ныла. У меня нет времени шастать по магазинам, за открытку эту дурацкую она мне теперь плешь проест!»
Лена долго смотрела на эти цифры. Пятьдесят тысяч — так вот сколько стоит его спокойствие?
Даже лично перед мамой извиниться не удосужился, опять, как та мартышка, чужими руками попытался исправить свою же оплошность.
Она открыла браузер, нашла нужную вкладку, потом вошла в приложение банка, выбрала вкладку «Переводы».
И ввела реквизиты фонда помощи пожилым людям — того самого, о котором читала вчера.
— Таааак… Перевести, — прошептала она, подтверждая операцию.
Следом она набрала ответное сообщение Денису:
«Деньги ушли в приют, где живут одинокие старики. От твоего имени, поэтому считай это инвестицией в карму.
Нам с Катей твои подачки больше не нужны, в среду я подаю на официальные алименты. И открытку свою удали. Она безвкусная».
Лена заблокировала контакт. Катя во сне причмокнула и обняла плюшевого зайца, а Лена улыбнулась. Как все-таки мало человеку нужно для счастья…