– Ну пусти, Оля, ну чего ты как неродная? Я же говорю – буквально на два дня, пока у меня там этот армагеддон с трубами не закончится. Слесари все разворотили, воды нет, унитаз стоит посреди коридора, как трон свергнутого короля. Куда мне деваться? В гостиницу? Ты же знаешь мои финансы, я сейчас на мели. А мы с тобой сто лет знакомы, в школе за одной партой сидели, неужели подругу на улице оставишь?
Голос в трубке звенел, давил на жалость и одновременно требовал. Ольга тяжело вздохнула, глядя на свой идеально убранный коридор, где каждая тапочка знала свое место, а на комоде не было ни пылинки. Она ценила свой уют, свою тишину и размеренную жизнь одинокой женщины пятидесяти пяти лет. Но отказать Ларисе, с которой они действительно дружили с пятого класса, было как–то неудобно. Совесть, воспитанная советским детством, предательски шептала, что людям надо помогать, особенно близким.
– Лара, ну конечно, приезжай, – сдалась Ольга, чувствуя, как внутри нарастает смутное беспокойство. – Только у меня диван в гостиной не очень удобный, ты же знаешь.
– Ой, да мне хоть на коврике! Лишь бы вода горячая была и туалет работал! – обрадовалась подруга. – Всё, я такси уже вызываю, через сорок минут буду! Чмоки!
Ольга положила телефон на тумбочку и огляделась. Квартира у нее была небольшая, двухкомнатная, но очень светлая и любимая. Она долго шла к этому состоянию покоя: вырастила сына, развелась с мужем, который любил выпить, и последние три года наслаждалась жизнью для себя. Вечерами она читала книги, пила чай с мятой и смотрела старые фильмы, укутавшись в плед. Приезд Ларисы, женщины шумной, энергичной и абсолютно беспардонной, грозил нарушить эту идиллию, но Ольга надеялась, что два–три дня она как–нибудь потерпит.
Звонок в дверь раздался ровно через час. На пороге стояла Лариса – яркая, в леопардовой блузке, с огромными серьгами, звенящими при каждом движении, и... с двумя огромными чемоданами и тремя пакетами.
– Привет, дорогая! – Лариса ввалилась в прихожую, заполнив собой все пространство и сразу же наполнив воздух резким запахом тяжелых духов. – Фух, еле дотащила! Этот таксист, хам трамвайный, даже сумку до лифта не донес. Представляешь? Я ему говорю: «Мужчина, вы же джентльмен», а он мне: «Тариф эконом, мадам».
Ольга растерянно смотрела на гору вещей.
– Лара, ты же сказала на пару дней. Зачем столько вещей? Тут же гардероб на месяц.
– Ой, ну я же девочка! – отмахнулась подруга, скидывая туфли и небрежно отшвыривая их в сторону обувной полки. – Кто знает, какая погода будет? А вдруг мне на встречу надо? А это, – она указала на самый большой пакет, – мои кастрюльки и блендер. Я же не могу без своего смузи по утрам, а у тебя, я помню, техника допотопная.
Ольга промолчала, хотя ее блендер был вполне современным, просто она редко им пользовалась. Она помогла затащить чемоданы в гостиную, стараясь не поцарапать паркет колесиками.
– Располагайся, – сказала хозяйка. – Я постельное белье сейчас достану. Полотенце тебе синее или зеленое?
– Давай розовое, я люблю яркое, – заявила Лариса, плюхаясь на диван. – Слушай, Оль, а чего у тебя так скучно? Стены бежевые, шторы бежевые... Как в больнице. Тебе бы сюда акцентов добавить. Красного чего–нибудь, или оранжевого. Жизни нет, понимаешь? Застой энергии.
– Мне нравится бежевый, – сдержанно ответила Ольга, доставая из шкафа стопку белья. – Он успокаивает.
– Успокаивает он покойников, – хохотнула Лариса. – А нам жить надо, гореть! Ладно, я в душ, с дороги вся взмокла.
Лариса скрылась в ванной, и через минуту оттуда донесся шум воды, включенной на полную мощность. Ольга пошла на кухню ставить чайник. Она надеялась попить чаю и лечь спать пораньше, завтра был рабочий день. Но шум воды не прекращался ни через двадцать минут, ни через сорок. Когда Лариса наконец вышла, ванная комната напоминала сауну после нашествия слонов. Зеркало запотело, на полу были лужи, а баночки с кремами Ольги, которые всегда стояли в строгом порядке по росту, были разбросаны по раковине.
– Олька, у тебя шампунь такой классный, дорогой, наверное? – спросила Лариса, вытирая голову любимым махровым полотенцем Ольги, хотя ей было выдано другое. – Я там еще скрабом твоим попользовалась, ничего? А то мой где–то на дне чемодана.
– Лариса, это лечебный шампунь, мне трихолог прописал, он стоит три тысячи, – тихо сказала Ольга, чувствуя первый укол раздражения.
– Ой, да ладно тебе жадничать! – фыркнула подруга. – Для родного человека жалко? Я тебе потом «Чистую линию» куплю, она ничем не хуже, это всё маркетинг.
Ужин прошел под бесконечные рассказы Ларисы о ее бывшем муже, о соседях–идиотах и о том, как тяжело жить яркой женщине в сером мире. Ольга кивала, подливала чай и украдкой смотрела на часы. Было уже одиннадцать.
– Лар, я спать, мне завтра вставать в шесть тридцать, – наконец сказала она.
– Да ты иди, иди. Я еще телик посмотрю, у меня бессонница. А где у тебя пульт? И слушай, есть что пожевать? А то чай пустой какой–то. Колбаски бы, или сырку.
Ольга достала из холодильника сыр и хлеб.
– Только, пожалуйста, потише. Стены тонкие.
Утром Ольга проснулась не от будильника, а от грохота на кухне. На часах было пять сорок пять. Она накинула халат и вышла из спальни. На кухне царил хаос. Лариса, в одной ночной рубашке, что–то активно мешала в блендере, который ревел как взлетающий истребитель.
– Доброе утро! – прокричала она, увидев хозяйку. – А я решила нам полезный завтрак сделать! Нашла у тебя в морозилке шпинат, какой–то укроп. Ты представляешь, у тебя в холодильнике мышь повесилась! Ни авокадо, ни семян чиа. Как ты живешь?
Ольга посмотрела на стол. Весь стол был заляпан зелеными каплями.
– Лара, я сплю до шести тридцати, – сказала Ольга, стараясь держать себя в руках. – И шпинат я покупала для пирога.
– Ой, какие пироги в нашем возрасте! – махнула рукой Лариса. – О фигуре надо думать. Вот, пей, это детокс. Гадость, конечно, редкая, но полезно!
Она сунула Ольге стакан с бурой жижей. Ольга молча отодвинула его и включила кофемашину.
– Кофе? С утра? – ужаснулась гостья. – Это же удар по сердцу! И кожа стареет. Оля, ты себя не любишь. Вот я смотрю на тебя – ты такая... тетка. Уж прости за прямоту. Халат этот махровый, тапки стоптанные. Надо быть женщиной–вамп!
Ольга молча пила кофе, глядя в окно. Она напоминала себе, что это всего на пару дней. Нужно просто потерпеть.
Вечером, вернувшись с работы уставшая и мечтающая о тишине, Ольга не узнала свою прихожую. Ее любимый коврик был свернут и засунут в угол, а на его месте лежал какой–то пестрый половик. В гостиной было еще хуже. Диван был передвинут к другой стене, кресло загораживало выход на балкон, а горшки с фикусами, которые Ольга выращивала много лет, были переставлены на пол, в тень.
– Сюрприз! – Лариса выплыла из кухни, сияя. – Я тут решила немного фэн–шуй навести, пока тебя не было. У тебя энергия Ци совсем не циркулировала, застаивалась в углах. Я диван переставила – так теперь денежный поток прямо в квартиру пойдет!
Ольга опустила сумку на пол и медленно выдохнула.
– Лариса, зачем ты трогала мои цветы? Фикусам нужен свет, на полу они погибнут. И диван... мне так неудобно смотреть телевизор.
– Да какой телевизор! – возмутилась подруга. – Телевизор – это зомбоящик. А цветы твои мне свет загораживали. И вообще, Оля, ты должна быть мне благодарна. Я полдня корячилась, двигала эту тяжесть. У меня теперь спина отваливается.
– Я тебя не просила, – твердо сказала Ольга. – Пожалуйста, верни все как было.
– Ну вот, никакой благодарности, – надула губы Лариса. – Я для нее стараюсь, уют создаю, а она... Сама двигай, раз тебе не нравится. Я обиделась.
И она демонстративно ушла в ванную, снова включив воду на полную. Ольге пришлось самой, кряхтя и ругаясь про себя, тащить тяжелый диван на место и расставлять цветы. Спина действительно заболела. Настроение было испорчено окончательно.
На кухне ее ждал новый сюрприз. В раковине горой лежала грязная посуда, а на плите стояла сковорода с пригоревшим чем–то, что намертво прилипло к дну. Ольга узнала свою любимую сковородку с антипригарным покрытием, к которой нельзя было прикасаться металлическими предметами. Рядом лежала металлическая губка.
– Лариса! – не выдержала Ольга.
Подруга выглянула из ванной, завернутая в полотенце.
– Чего кричишь?
– Ты чистила эту сковороду железной губкой?
– Ну да, а чем еще? Там все пригорело. Я тебе омлет хотела сделать, но отвлеклась на телефон, – невинно хлопала глазами Лариса. – Подумаешь, сковородка. Купишь новую. Ты же работаешь, деньги есть.
– Это была дорогая сковорода, – процедила Ольга. – И покрытие теперь испорчено. На ней готовить нельзя.
– Ой, какие мы нежные! – фыркнула Лариса. – Вещизм – это грех, Оля. Нельзя так трястись над барахлом. Главное – это человеческие отношения.
В этот момент Ольге очень захотелось проверить прочность человеческих отношений с помощью этой самой сковороды, но она сдержалась.
Прошло три дня. Лариса не собиралась уезжать. Каждый раз, когда Ольга деликатно спрашивала про ремонт труб, подруга находила отговорки: то мастер заболел, то плитку не ту привезли, то «луна не в той фазе». Ольга чувствовала, что ее терпение истончается, как старая ткань.
Лариса вела себя уже не как гостья, а как полноправная хозяйка. Она перекладывала вещи в кухонных шкафах, потому что «так логичнее», выкинула «старые» журналы Ольги (которые были подшивкой рецептов за пять лет), и постоянно критиковала Ольгин образ жизни.
– Тебе мужика надо, Оль, – вещала она за ужином, поедая котлеты, приготовленные Ольгой. – Ты закисла. Вот я зарегистрировалась на сайте знакомств, мне там такой полковник пишет! Закачаешься! А ты сидишь, как мышь под веником. Давай я тебя сфотографирую и анкету сделаем? Только накраситься надо, а то ты бледная, как моль.
– Не надо мне никого, – огрызалась Ольга. – Мне хорошо одной.
– Это самообман! – уверенно заявляла Лариса. – Женщина не может быть счастлива без штанов в доме. Кстати, ко мне завтра гость придет.
Ольга поперхнулась чаем.
– Какой гость?
– Ну, Валера. Тот полковник. Мы решили встретиться, кофе попить. А в кафе сейчас дорого, да и шумно. Я его к тебе пригласила. Ты же не против? Мы тихонько, на кухне посидим. Ты можешь в комнате телевизор посмотреть.
– Лариса, ты с ума сошла? – Ольга поставила чашку на стол так резко, что чай выплеснулся. – Ты приглашаешь незнакомого мужчину в мой дом? Без моего спроса?
– Ну почему незнакомого? Мы переписываемся уже два дня! – удивилась Лариса. – И я же спросила, вот сейчас. Оля, не будь ханжой. Может, это моя судьба! Ты что, хочешь помешать моему счастью?
– Я не хочу видеть посторонних мужчин в своей квартире. Это мой дом, моя крепость. Встречайтесь в парке, в кафе, на лавочке – где угодно. Но не здесь.
– Ты просто завидуешь, – зло прищурилась Лариса. – Завидуешь, что у меня жизнь кипит, а у тебя – болото. Я отменю встречу, раз ты такая жадная. Но запомни, подруга, добро возвращается. А зло – тем более.
Ольга не спала пол ночи. Она слушала, как Лариса ворочается на диване, вздыхает и громко разговаривает с кем–то по телефону, жалуясь на «черствых людей». Утром Ольга ушла на работу с тяжелой головой. Весь день она думала, как деликатно выпроводить гостью, не устраивая скандала. Она не умела скандалить, ей было физически плохо от криков.
Но вечером ситуация разрешилась сама собой, причем самым неожиданным образом.
Подходя к квартире, Ольга услышала странный шум. Играла музыка, кто–то смеялся. Она открыла дверь своим ключом и застыла на пороге.
В прихожей стояли чужие мужские ботинки. Огромные, грязные, сорок пятого размера. Пахло табаком, хотя в квартире Ольги никто никогда не курил.
Ольга прошла на кухню. Картина, которая предстала перед ее глазами, заставила ее на секунду лишиться дара речи. За столом сидела Лариса, раскрасневшаяся и веселая, и какой–то грузный мужчина в растянутой майке. На столе стояла бутылка коньяка, которую Ольга хранила в баре уже лет пять (подарок от благодарного пациента), и нарезанная колбаса прямо на клеенке, без тарелки.
Они курили. Прямо на кухне. Пепел стряхивали в любимую чайную чашку Ольги с тонким узором.
– О, хозяйка явилась! – гаркнул мужчина, увидев Ольгу. – Здрасьте! А мы тут с Ларисочкой культурно отдыхаем. Присоединяйтесь, штрафную нальем!
Лариса хихикнула и помахала рукой.
– Ольчик, не сердись! Это Валера, он пришел, а на улице дождь начался. Ну не выгонять же человека? Мы только по пятьдесят грамм.
Ольга медленно перевела взгляд с бутылки на окурок, плавающий в ее чашке, потом на грязные следы ботинок на полу. Внутри нее что–то щелкнуло. Тот самый предохранитель, который отвечал за вежливость, терпение и желание быть хорошей для всех. Он перегорел.
Она подошла к окну и широко распахнула его, впуская холодный вечерний воздух, чтобы выветрить табачный смрад.
– Встали и вышли, – сказала она очень тихо.
– Чего? – не понял Валера. – Женщина, ты чего грубишь? Мы гости.
– Я сказала – вон, – Ольга повернулась к ним. Голос ее окреп и стал ледяным. – Оба. Сию минуту.
– Оля, ты чего? – испуганно начала Лариса, видя, что подруга не шутит. – Ну посидели немного, чего такого? Валера сейчас уйдет...
– Уйдете вы оба, – отрезала Ольга. – Лариса, у тебя есть десять минут на сборы. Если через десять минут вы не покинете мою квартиру, я вызываю полицию. Скажу, что в доме посторонние, угрожают мне. У меня брат в дежурной части работает, наряд приедет быстро.
– Ты сдурела? – взвизгнула Лариса, вскакивая со стула. – На ночь глядя? Куда я пойду с чемоданами?
– В гостиницу. К Вачере. На вокзал. Мне все равно. Мое гостеприимство закончилось в тот момент, когда вы закурили в моей кухне.
– Ах ты... крыса! – зашипела Лариса. – Я к ней со всей душой, а она! Валера, ты посмотри на нее! Истеричка!
– Да пошли мы отсюда, Лар, – буркнул мужчина, поднимаясь. – Больная она какая–то. Еще ментов вызовет, проблем не оберешься.
Он вышел в коридор, тяжело топая. Лариса металась по комнате, швыряя вещи в чемоданы как попало.
– Ты пожалеешь, Ольга! – кричала она. – Ты останешься одна, в своих бежевых стенах, и сдохнешь от тоски! Никому ты не нужна, старая дева! Я всем расскажу, какая ты дрянь!
Ольга стояла в дверном проеме, скрестив руки на груди, и молча наблюдала за сборами. Ее не трогали эти слова. Ей было удивительно легко. Словно нарыв, который зрел неделю, наконец вскрылся.
– Осталось две минуты, – спокойно напомнила она.
Лариса, пыхтя, застегнула молнию на чемодане, которая жалобно трещала. Она схватила свои пакеты, надела туфли и, гордо вскинув голову, прошла мимо Ольги.
– Ноги моей здесь больше не будет! Прощай!
– Прощай, Лариса, – ответила Ольга и захлопнула за ней дверь. Щелканье замка прозвучало как самая прекрасная музыка.
Ольга прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Тишина. Благословенная тишина.
Она пошла на кухню. Выбросила окурок вместе с чашкой в мусорное ведро. Открыла все окна настежь. Собрала грязную посуду, вытерла стол. Потом взяла тряпку и тщательно вымыла пол в прихожей, смывая следы чужих ботинок и чужой негативной энергии.
Затем она вернула на место свой любимый коврик. Передвинула диван обратно, как ей было удобно. Вернула фикусы на подоконник и нежно протерла их листья влажной салфеткой, извиняясь перед ними шепотом.
Потом она приняла душ, смывая с себя этот безумный день. Надела чистую пижаму, заварила свежий чай с мятой и села в свое любимое кресло.
Телефон пискнул. Пришло сообщение от Ларисы: «Ты чудовище. Я проклинаю тот день, когда мы познакомились. И блендер я забыла у тебя! Завтра заберу!».
Ольга взяла телефон и заблокировала номер Ларисы. Блендер она завтра оставит у консьержки внизу. Больше в ее жизни не будет места для людей, которые приходят со своим уставом в чужой монастырь.
Она сделала глоток ароматного чая и улыбнулась. Стены были бежевыми, шторы спокойными, и никто не шумел водой в ванной. Одиночество? Нет. Это была свобода. Свобода жить так, как хочется, и не позволять никому вытирать ноги о твою душу и твои коврики.
Утром Ольга проснулась от солнечного луча, который скользил по подушке. Она потянулась, чувствуя себя отдохнувшей впервые за неделю. Впереди были выходные, которые принадлежали только ей. Она планировала купить новую сковороду, самую лучшую, и, возможно, новые шторы. Может быть, даже с небольшим оранжевым узором. Но только потому, что она сама так захотела, а не потому, что кто–то ей это навязал.
Если вам понравился рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Напишите в комментариях, как бы вы поступили в такой ситуации, ведь тема границ с друзьями всегда актуальна.