История эта началась не в зале суда, а там, где обычно начинаются самые запутанные человеческие драмы — в обычной семье. Жили-были в дагестанском селе Н. Катя и Миша (*от автора - беру имена какие мне комфортны, на самом деле другие). Поженились в 1990 году, когда мир был молод и полон надежд. Он — моряк, часто в плаваниях. Она — учительница, умная, добрая. Двое детей: Алешка и Аленка. В общем, все как у людей: любовь, работа, дети, свекор со свекровью в одном доме.
Жили они, как потом скажут в суде, «номинально мусульманами». То есть праздновали то, что все, ели то, что все, и в грозу не думали о Божьей каре, а просто закрывали окна. Но счастье, как хорошая погода в море, штука переменчивая. Миша пропадал в рейсах по полгода, а Катя оставалась одна в доме его родителей. Одиночество — страшная сила, оно гложет и ищет выхода. И в июне 1999 года Катя «вляпалась» в историю.
Вышла как-то Катя из школы и встретила на улице очень вежливых людей с журналами. Не навязчивых, нет, просто предлагающих поговорить о вечном.
А о вечном с кем поговорить? Свекровь вечно ворчит про невымытую посуду, соседки — про цены, а душа-то просит чего-то большего. Так Катя стала общаться со «Свидетелями Иеговы»* (*секта, запрещена в России). Катя, неожиданно для себя нашла там покой, общность, смысл. И, как водится, тут же начала терять то, что имела.
В доме запахло не только борщом, но и религиозными спорами. Свекровь, застав невестку за чтением «Сторожевой башни», косилась, как на прокаженную.
- Что за секта? Что людям скажут? Детей туда таскать не дам.
Миша, вернувшись из рейса, обнаружил вместо покорной жены человека с собственным, очень твердым мнением, совершенно не слушающей мужа.
Мир рушился, как карточный домик. В июне 2000 года Катя, схватив детей, ушла. Не к любовнику, нет — к своим родителям, уехала в Махачкалу.
Далее все было как в плохом сериале. В декабре 2000 года (через полгода после ухода) она прошла обряд посвящения. А в июле 2001 года случилась роковая поездка: дети поехали погостить к папиным родителям, в тот самый дом в Н., и не вернулись. Бабушка с дедушкой решили:
- Хватит, не отдадим их в секту. Пусть живут с отцом, в нормальной мусульманской семье. Хочет бегать по всяким сектам – одна пусть бегает. Дети должны растив покое.
И понеслось. Миша, как человек решительный, подал на развод и потребовал оставить детей у него. Мотивировка была аргументированной:
- У меня двухэтажный дом в селе, а она в махачкалинской хрущевке с родителями и тремя братьями ютится. Я обеспечиваю семью, хорошо зарабатываю, в отличие от нее. И езе: она их на свои собрания водит, к этим самым.
Тут начинается самое интересное и одновременно нелепое. В суд, как полагается, пошло заключение органа опеки. Чиновник описал не только метраж квартиры (68.5 м², между прочим!), но и психологический портрет детей. И вот он:
«Дети после посещения этих сборищ стали пугливыми, нервными, воспринимали окружающий мир в той форме, в какой ее преподносит учение «Свидетелей Иеговы» (дети при дожде боялись Всемирного потопа, свекровь называли «сатаной», не посещали дни рождения сверстников и праздники…)».
Представьте картину: четырехлетняя Алена и восьмилетний Алешка сидят, смотрят в окно, начинается дождик. И вместо того, чтобы радоваться лужам, они в ужасе прижимаются друг к другу:
- Мама, мама, это ж Всемирный потоп, мы все умрем.
А бабушку величают «сатаной». Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Для суда это были не детские страхи, а «доказательство пагубного влияния».
Судья Ленинского райсуда Махачкалы в марте 2002 года вынес вердикт: брак расторгнуть, детей оставить отцу.
Мотивировка: да, квартира у матери тесновата, да, отец в собственности дом имеет, зарплата больше. Но, главное, эти самые собрания в секте, «изучение соответствующей литературы» и, конечно, Всемирный потоп.
Катя не сдавалась. Как любая уважающая себя учительница, она полезла в законы. Изучила Конституцию (статья 28 — свобода совести!), проштудировала Семейный кодекс, даже Постановление какого-то Европейского суда по делу «Хоффманн против Австрии», подала кассацию в Верховный суд Дагестана. А там трое судей в мантиях сказали: мать нарушила права детей исповедовать свободу совести. Водя их на свои собрания, она нарушила их конституционное право не быть «Свидетелями Иеговы».
«Доводы о пользе, оказываемой этой организацией обществу… не могут быть приняты во внимание».
Детей оставили папе.
А папа, между прочим, моряк, то есть отсутствует дома тоже по полгода. Дети живут с той самой бабушкой-«сатаной» и дедушкой. Суд на это сказал, что так «стабильнее и духовно здоровее».
И вот тут начинается вторая, уже международная серия нашего сериала. Катя, доведенная до отчаяния, пишет письмо в Страсбург, в Европейский Суд по правам человека. Мол, вот, меня дискриминировали из-за религии, нарушили мои права на семейную жизнь.
Страсбург — город пряничных домиков и серьезных юристов. Там ее жалобу изучали пять лет. И 29 ноября 2007 года вынесли свое решение. Мнения разделились.
Большинство судей (четверо против трех!) постановили: нарушения нет. Мол, российские суды рассматривали не религию, а «действия, которыми она исповедовала свою религию». Не то, во что она верила, а то, что ее дети боялись дождя и обзывали бабушку. Дескать, суды защищали интересы детей, а не дискриминировали мать. И дом у отца действительно больше.
Но было и особое мнение трех судей. Они написали резко:
- Да что вы говорите! Конечно, дискриминация! Суды сконцентрировались на «особенных последствиях» ее веры, которые порицали односельчане. Не учли, что четырехлетняя девочка должна быть с матерью, не проверили, хорошая ли она мать (а она учительница!), проигнорировали тот факт, что отец-моряк подолгу отсутствует.
«Если бы речь не шла о религиозных убеждениях заявительницы, дело могло бы быть разрешено иным образом».
Эти трое считали, что права Кати нарушили.
Но в суде побеждает мнение большинства. Страсбургский вердикт был таков:
Россия не виновата. Можно лишить мать детей из-за того, что те боятся дождя, если это оформлено как «защита их интересов» и подкреплено справкой о площади жилья.
Суть же всей этой долгой, невеселой истории простая: иногда, чтобы забрать детей у матери, не нужны пьяные дебоши или голод. Достаточно того, что ее вера кажется странной и пугающей окружающим.
А где-то в Дагестане, может быть, уже повзрослевшие Алексей и Алена все так же смотрят на дождь, или не смотрят. Но страха уже нет.
Правильное ли решение принял суд? Верно ли поступил отец, изолировав детей от матери?