Запах хлорки стал моими новыми духами. Едкий, химический аромат въелся в кожу рук, в волосы, казалось, даже в мысли. Год назад я пахла ванилью и дорогим парфюмом, который Кирилл дарил мне без повода. Теперь же я знала наизусть пятьдесят оттенков чистящих средств для унитазов и то, как именно скрипит итальянский мрамор, если его натирать недостаточно усердно.
— Елена, вы пропустили пятно на зеркале в прихожей, — голос хозяйки дома, Ольги Николаевны, прозвучал откуда-то сверху. Она стояла на лестнице, затягиваясь тонкой сигаретой. Пепел опасно нависал над белоснежным ворсом ковра, который я чистила сорок минут назад.
— Прошу прощения, Ольга Николаевна. Сейчас исправлю, — я опустила глаза, привычно сгорбила плечи.
Это была моя броня. Невидимость. Чем меньше я отсвечивала, тем меньше вопросов возникало. Никто не должен был узнать в изможденной уборщице с потухшим взглядом бывшую владелицу уютной кондитерской и счастливую жену.
Я взяла тряпку из микрофибры и поплелась в прихожую. В кармане фартука завибрировал телефон. Я знала, кто это, даже не глядя на экран. Банк. Или коллекторы. Или судебные приставы. Очередь желающих напомнить мне о том, что я должна пять миллионов рублей, была длиннее, чем пробка на Садовом в час пик.
Все началось с безумной, ослепительной любви. Кирилл появился в моей жизни как ураган — красивый, амбициозный, с горящими глазами. Он говорил так, что хотелось слушать вечно. Он рисовал воздушные замки, которые казались мне надежнее бетонных крепостей.
— Лена, это шанс один на миллион, — шептал он мне год назад, сжимая мои ладони в своих. Мы сидели на кухне нашей (тогда еще нашей) квартиры. — Тендер на поставку оборудования. У меня есть связи, есть договоренности. Нужен только оборотный капитал. Банки душат процентами юрлиц, а вот потребкредит на физлицо... Леночка, мы закроем его через два месяца. И купим тот дом у озера, о котором ты мечтала.
Я сомневалась. Конечно, я сомневалась. Моя врожденная осторожность кричала: «Не делай этого!». Но Кирилл умел играть на струнах моей души виртуозно.
— Ты мне не доверяешь? — в его голосе зазвучала та самая обиженная нотка, от которой у меня сжималось сердце. — Я делаю это ради нас. Я хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась.
И я сдалась. Подписала бумаги. Взяла деньги. Отдала их ему наличными — так, по его словам, было нужно для «быстрых расчетов с поставщиками».
На следующее утро он поцеловал меня в лоб, сказал, что едет на встречу, и... исчез.
Первые сутки я думала — авария. Я обзвонила все больницы и морги. Вторые сутки — похищение. Я пошла в полицию.
Следователь, уставший мужчина с серым лицом, посмотрел на меня с жалостью, граничащей с раздражением.
— Гражданочка, он взрослый человек. Забрал вещи?
— Нет... То есть, только ноутбук и документы. Одежда в шкафу.
— А деньги?
— Деньги... — я осеклась.
Через неделю выяснилось, что фирма, о которой говорил Кирилл, никогда не существовала. Его «партнеры» были выдумкой. А сим-карта оформлена на дропа — подставное лицо. Он не просто ушел. Он спланировал это. Он методично готовил меня к роли жертвенного агнца, на которого можно повесить долги, чтобы самому начать новую жизнь.
Моя жизнь рухнула быстро и громко. Коллекторы не стеснялись в выражениях. Сначала я продала машину. Потом кондитерскую. Потом квартиру — за долги. Но проценты капали быстрее, чем я успевала гасить тело кредита. Я осталась на улице, с долгом, который невозможно выплатить честным трудом, и с дырой в груди размером с вселенную.
— Лена! Ты уснула там? — окрик Ольги Николаевны вернул меня в реальность.
Я стояла перед зеркалом в прихожей и терла его так сильно, что стекло нагрелось.
— Нет, я уже закончила.
— Иди в гостиную, протри пыль на технике. И аккуратнее с плазмой, она стоит как твоя почка, — бросила хозяйка и ушла на кухню.
Я проглотила обиду. Гордость — это роскошь, которую я больше не могла себе позволить. Я вошла в просторную гостиную. На огромном экране телевизора беззвучно вещал новостной канал. Ольга Николаевна любила, чтобы в доме был «фон».
Я взяла специальную метелочку для пыли и подошла к экрану. Внизу бегущей строкой шли котировки валют, а в центре экрана сидела ведущая в строгом костюме. Она улыбалась гостю студии.
Я механически провела метелкой по черной глянцевой подставке. Подняла глаза. И замерла.
Мир вокруг качнулся. Рука разжалась, и метелка с тихим стуком упала на паркет.
На экране, в дорогом темно-синем костюме, сидел он.
Он изменился. Постригся короче, в бороде появилась благородная седина, которой раньше не было (или он ее подкрашивал?). Но это были его глаза. Его чуть кривоватая ухмылка. Его манера слегка наклонять голову вправо, когда он слушал собеседника.
Я схватила пульт, лежащий на диване, и дрожащими пальцами прибавила звук.
— ...потрясающий успех вашего стартапа «Вектор Групп», — щебетала ведущая. — Вы вышли на международный рынок всего за год. В чем ваш секрет, господин Соловьев?
Соловьев?
— Виктор Андреевич, — обратилась она к нему.
Кирилл — или теперь Виктор — улыбнулся той самой улыбкой, от которой я когда-то таяла.
— Все просто, Жанна. Честность. Прозрачность. И семья, — его голос лился как мед. — Моя философия бизнеса строится на доверии. Если ты не можешь быть честным со своими партнерами, ты не построишь ничего стоящего.
В ушах зазвенело. К горлу подступила тошнота. Честность. Доверие.
Каждое его слово было пощечиной. Он сидел там, лощеный, уверенный в себе, купающийся в лучах славы и деньгах — моих деньгах! — и рассуждал о морали.
— Известно, что вы планируете открыть филиал и в нашем городе, — продолжала ведущая. — Планируете ли вы благотворительные акции?
— Безусловно. Я считаю, что те, кому повезло, обязаны помогать тем, кто оказался в трудной ситуации. Мы запускаем фонд помощи женщинам, пострадавшим от... финансовых трудностей.
Я истерически хохотнула. Звук вырвался из горла, похожий на лай. Он издевается. Это какая-то космическая шутка. Он открывает фонд помощи таким, как я, которых он сам же и создал?
— Что тут происходит? — в дверях появилась Ольга Николаевна. Она увидела меня, застывшую с пультом в руке, и валяющуюся на полу метелку. — Ты что, телевизор смотришь? Я тебе плачу за часы работы, а не за просмотр ток-шоу!
Я не обернулась. Я не могла оторвать взгляд от экрана. Титры внизу гласили: «Виктор Соловьев, владелец "Вектор Групп", меценат года».
— Простите, — мой голос прозвучал чужим, низким и пугающе спокойным. — Я увидела знакомое лицо.
— Да неужели? Знакома с олигархом? — Ольга Николаевна фыркнула, подходя ближе, чтобы забрать пульт. — Иди работай, сказочница.
Но я уже не была той забитой уборщицей, что вошла в эту комнату пять минут назад. Внутри меня, где целый год царили холод и пепел, вдруг вспыхнула искра. Она превратилась в пламя за секунду. Шок прошел. Осталась ярость. Чистая, дистиллированная ярость.
Я наклонилась, подняла метелку и аккуратно положила её на столик.
— Я закончила на сегодня, Ольга Николаевна.
— Что? Там еще две спальни! Я вычту из зарплаты!
— Вычитайте, — я развязала фартук, швырнула его на кресло и посмотрела ей в глаза. Впервые за все время работы я выпрямила спину. — Мне нужно идти. У меня появились срочные дела.
Я вышла из особняка, даже не переодевшись в свою уличную одежду, прямо в джинсах и футболке, в которых пришла. На улице моросил дождь, но я его не чувствовала.
В моей голове складывался пазл. «Виктор Соловьев». «Вектор Групп». Филиал в нашем городе.
Он здесь. Или скоро будет здесь. Он думает, что прошлое похоронено. Что глупая влюбленная дурочка Лена сгинула под завалами долгов, спилась или просто исчезла, превратившись в серую пыль. Он сменил имя, сменил биографию, но он не учел одного.
Я жива. И мне больше нечего терять.
Я достала свой старенький, разбитый смартфон и вбила в поиск: «Виктор Соловьев Вектор Групп презентация».
Поисковик выдал дату: «Грандиозный гала-ужин в честь открытия филиала. Завтра. Отель "Метрополь". 19:00».
Завтра. У меня было двадцать четыре часа.
У меня не было денег. Не было платья. Не было приглашения. У меня были только долги и ненависть. Но сейчас, стоя под холодным дождем, я поняла: ненависть — это отличный вид топлива. Гораздо эффективнее любви.
Я посмотрела на свои огрубевшие руки. Завтра этими руками я начну разрушать его идеальную жизнь. Камень за камнем.
— Жди меня, любимый, — прошептала я в пустоту улицы. — Я иду за своими процентами.
У меня не было плана Б. Только безумная, дрожащая от адреналина решимость и двадцать четыре часа, чтобы совершить невозможное.
Первым делом я пошла туда, куда поклялась не возвращаться, пока не встану на ноги. В салон красоты «Эстетика». Его хозяйка, Катя, была моей лучшей подругой в «прошлой» жизни. Когда Кирилл исчез, а кредиторы начали рвать меня на части, я оборвала с ней связь. Мне было стыдно. Стыдно за свою глупость, за нищету, за то, что я не послушала её, когда она говорила: «Ленка, он мутный».
Колокольчик над дверью звякнул, как приговор. Администратор, молоденькая девочка с накачанными губами, окинула меня брезгливым взглядом. Мои мокрые кеды оставляли следы на плитке, джинсы выцвели, а волосы были собраны в неряшливый пучок.
— Женщина, у нас по записи, и прайс вам вряд ли... — начала она.
— Маша, кофе мне, живо! — из кабинета вылетела Катя, уткнувшись в планшет. Она налетела на меня, подняла глаза и замерла. Планшет чуть не выпал из её рук.
— Лена?
В её глазах промелькнул весь спектр эмоций: узнавание, шок, жалость. Жалость была хуже всего. Я хотела развернуться и убежать, но образ Кирилла на экране телевизора держал меня за горло.
— Мне нужна помощь, Кать, — хрипло сказала я. — И мне нечем заплатить. Пока.
Катя молчала секунду, потом схватила меня за руку и потащила в свой кабинет, рявкнув администратору: «Отмени следующую запись!».
В кабинете она усадила меня в кресло и налила воды.
— Год, Лена! Целый год! Я думала, ты... я не знала, что и думать!
— Я выживала, — коротко ответила я. — Слушай, нет времени на сантименты. Я видела его. Кирилла.
Катя округлила глаза. Я быстро, опуская грязные подробности моей работы уборщицей, рассказала о репортаже и о гала-ужине в «Метрополе».
— Он теперь Виктор Соловьев. Меценат, — я выплюнула это слово. — Завтра он будет там. И я тоже должна быть там.
Катя внимательно смотрела на меня. Она была умной женщиной и видела, что передо мной сидит не та мягкая Лена, которая пекла капкейки.
— Ты хочешь устроить скандал? — спросила она осторожно. — Охрана выведет тебя через минуту.
— Нет. Скандал — это для истеричек. Я хочу, чтобы он увидел меня. Чтобы он понял, что я не сломалась. Я хочу посмотреть ему в глаза и заставить его нервничать. Ошибаются только те, кто нервничает. Мне нужно попасть туда, Кать. Мне нужно платье. И лицо.
Катя усмехнулась. В этой усмешке я увидела прежнюю боевую подругу.
— Лицо мы тебе вернем. А платье... У меня висит в шоу руме изумрудное, из новой коллекции, которое клиентка не выкупила из-за развода. Символично, правда?
Следующие пять часов были пыткой и спасением одновременно. Мастера колдовали надо мной в четыре руки. Смывали въевшуюся пыль чужих квартир, стригли секущиеся концы, возвращали коже сияние, которое, казалось, погасло навсегда.
Когда я встала перед зеркалом, я не узнала отражение.
На меня смотрела высокая, статная женщина в струящемся темно-зеленом платье с открытой спиной. Глубокий цвет оттенял рыжину волос, уложенных в небрежную, но дорогую волну. Макияж скрыл следы бессонных ночей, сделав взгляд жестким и пронзительным. Это была не уборщица. Это была хищница.
— Ты выглядишь на миллион долларов, которых он тебя лишил, — тихо сказала Катя, стоя за моим плечом. — Но как ты пройдешь? Там списки.
— Я работала кондитером, Кать. Я знаю кухню «Метрополя». Мы поставляли им десерты три года назад. Я знаю, где служебный вход, и знаю, когда у официантов пересменка.
— Это безумие, — покачала она головой, но вложила мне в руку маленький клатч. — Там немного наличных и такси уже вызвано. Удачи, Лена. Порви его.
Отель «Метрополь» сиял огнями. Лимузины и дорогие иномарки выстраивались в очередь у парадного входа. Дамы в бриллиантах и мужчины в смокингах плыли по красной дорожке.
Я же обошла здание сзади. Дождь прекратился, но воздух был сырым. Мое сердце колотилось где-то в горле. Если меня поймают сейчас, это конец. Опозоренная, в чужом платье, в полицейском участке — такой подарок я Кириллу делать не собиралась.
Дверь служебного входа была приоткрыта — грузчики заносили ящики с алкоголем. Я накинула на плечи неприметный плащ, который взяла у Кати, и уверенно шагнула внутрь, прижимая к уху телефон.
— Да, шеф, я проверяю поставку, уже на месте! — громко крикнула я в выключенный мобильник, проходя мимо охранника. Тот даже не поднял головы от кроссворда, привыкший к суете организаторов.
Я скользнула в коридор, ведущий к гостевым туалетам. Там, в кабинке, я скинула плащ, спрятала его в бачок унитаза (прости, «Метрополь», я заберу его позже) и вышла к зеркалам.
Вдох. Выдох.
Ты не жертва. Ты охотник.
Я вышла в холл. Свет хрустальных люстр на мгновение ослепил меня. Зал был полон. Живая музыка, звон бокалов, тихий гул светской беседы. Я взяла с подноса проходящего официанта бокал шампанского — не чтобы пить, а чтобы занять руки.
Я искала его.
И нашла почти сразу. Он стоял в центре зала, окруженный группой мужчин в дорогих костюмах. Виктор Андреевич Соловьев. Мой муж. Мой предатель.
В жизни он выглядел еще лучше, чем на экране. Уверенный, вальяжный жест руки, громкий, заразительный смех. Рядом с ним стояла молодая женщина — эффектная блондинка в красном. Она держала его под руку и смотрела на него с обожанием. Тем самым взглядом, которым когда-то смотрела я.
Меня обожгло ревностью? Нет. Это была не ревность. Это было отвращение. Он уже нашел следующую жертву. Или она — часть его легенды?
Я сделала глоток шампанского, чтобы смочить пересохшее горло, и двинулась вперед. Я шла сквозь толпу, как ледокол. Люди расступались, чувствуя мою энергетику. Я не сводила с него глаз.
Когда до него оставалось метров пять, он почувствовал это. Инстинкт зверя. Он замолчал на полуслове, перестал улыбаться и начал медленно поворачивать голову.
Наши взгляды встретились.
Время остановилось. Шум зала превратился в глухой вакуум.
Я видела, как расширились его зрачки. Как краска отхлынула от его лица, сделав его серым. Как дрогнул уголок губ. Он узнал меня. Несмотря на платье, макияж и прошедший год ада — он узнал.
Он ожидал увидеть меня раздавленной, плачущей, умоляющей. Или не увидеть вообще. Но перед ним стояла королева в изумрудном, с ледяным спокойствием во взгляде.
Я подошла вплотную. Блондинка посмотрела на меня с недоумением.
— Витя, кто это? — капризно спросила она.
Я улыбнулась. Это была самая фальшивая и самая опасная улыбка в моей жизни.
— Добрый вечер, — мой голос звучал ровно, бархатно. — Не представишь нас, дорогой? Или мне сделать это самой?
Кирилл — нет, Виктор — сглотнул. Я видела капельку пота, стекающую по его виску. Он был в ловушке. Если он сейчас устроит сцену, его репутация идеального бизнесмена рухнет. Он не мог позвать охрану, не объяснив, кто я.
Он взял себя в руки. Профессиональный лжец.
— Это... моя старая знакомая, — выдавил он, его голос был на октаву выше обычного. — Елена. Мы... давно не виделись.
— Очень давно, — подтвердила я, не разрывая зрительного контакта. — С того самого дня, как ты уехал в «командировку». Помнишь? Ты еще забыл вернуть мне один... должок.
Блондинка нахмурилась, переводя взгляд с него на меня. Окружающие бизнесмены притихли, чувствуя напряжение.
— Елена, — он попытался вернуть себе самообладание, хотя в глазах плескался страх. — Сейчас не время и не место.
— О, я думаю, самое место, — я сделала шаг ближе, вторгаясь в его личное пространство. — Ты ведь теперь «меценат», Виктор? Помогаешь людям в трудных финансовых ситуациях? Я слышала твое интервью. Это так... благородно.
Я наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он:
— Пять миллионов, Кирилл. Плюс проценты. Плюс моральный ущерб. Я не сдам тебя полиции, это слишком скучно. Ты вернешь мне всё сам. И начнешь прямо сейчас.
Он отшатнулся, как от удара током.
— Ты бредишь, — прошипел он. — Уходи, или я...
— Или ты что? — громко спросила я, привлекая внимание еще большего количества людей. — Вызовешь полицию? Давай. Я с удовольствием расскажу твоим инвесторам историю создания твоего стартового капитала. Думаю, «Вектор Групп» очень не понравится статья о мошенничестве в завтрашних газетах.
Вокруг нас образовалась тишина. Блондинка испуганно отпустила его руку.
Кирилл понял, что загнан в угол. В его глазах страх сменился холодной, расчетливой ненавистью. Он понял, что я не блефую. И что старой Лены больше нет.
— Чего ты хочешь? — тихо спросил он сквозь зубы.
— Работу, — громко и четко произнесла я, чтобы слышали все вокруг. — Я слышала, ты ищешь начальника финансового департамента в новый филиал. Я хочу эту должность.
Это была импровизация. Безумная, дикая импровизация. Но это был единственный способ оставаться рядом с ним, контролировать его деньги и найти доказательства его махинаций, чтобы уничтожить его законно и окончательно.
Он посмотрел на меня как на сумасшедшую. А потом, неожиданно для всех, рассмеялся. Нервным, коротким смехом.
— Вы слышали? — он обернулся к гостям, раскинув руки. — Вот это хватка! Вот это наглость! Именно такие люди нам и нужны в «Векторе».
Он повернулся ко мне, и его глаза пообещали мне ад.
— Приходи завтра в офис к девяти, Елена. Посмотрим, на что ты способна.
— Я буду, — кивнула я. — И поверь, Виктор, я тебя удивлю.
Я развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Ноги дрожали, сердце готово было разорваться, но я не сбилась с шага.
Первый раунд был за мной. Но я знала: война только начинается. И теперь я была в логове врага.
Офис «Вектор Групп» занимал три верхних этажа самого дорогого небоскреба в городе. Стекло, хром и холодный, мертвый воздух кондиционеров. Я вошла в свой новый кабинет ровно в девять. Кирилл — Виктор — сдержал слово, но это была ловушка, и мы оба это знали.
Он дал мне должность «исполняющего обязанности финансового аудитора». Звучало гордо, но на деле он поселил меня в стеклянный аквариум прямо напротив своего кабинета. Я была у него на ладони. Он хотел наслаждаться моим унижением, видеть, как я барахтаюсь в отчетах, которых не понимаю, и ждать момента, чтобы уволить меня с позором за «некомпетентность».
— Вот документация за последний квартал, Елена, — его секретарша, та самая блондинка в красном (ее звали Алиса), швырнула мне на стол кипу папок. — Виктор Андреевич ждет предварительный анализ к обеду. Если не справитесь... ну, вы знаете, где выход.
Она не знала одного. За этот год, пока я драила полы и ела гречку, я не просто плакала в подушку. Я училась. Я читала книги по финансовому праву, по бухгалтерии, я изучила каждую лазейку, через которую можно вывести деньги, потому что пыталась понять, как он это сделал со мной. Ненависть — лучший учитель, чем Гарвард.
Я открыла первую папку. Цифры. Бесконечные колонки цифр. Для кого-то — скука, для меня — поле боя.
Кирилл наблюдал за мной через жалюзи. Я чувствовала его самодовольный взгляд. Он думал, что я пекарь, которая умеет считать только стоимость муки и яиц. Он забыл, что моя кондитерская была прибыльной именно потому, что я вела бухгалтерию сама, до последней копейки.
К обеду я нашла первую нестыковку. К вечеру — целую схему.
Его «Вектор Групп» был мыльным пузырем. Красивым, переливающимся, но пустым. Он брал деньги у новых инвесторов, чтобы платить дивиденды старым, и львиную долю выводил через фиктивные контракты на строительство «социальных объектов». Тот самый фонд помощи женщинам, о котором он пел по телевизору, был просто черной дырой для отмывания денег.
Но самое интересное я нашла в архиве транзакций за прошлый год. Мои пять миллионов. Они не ушли на оборудование. Они стали первым взносом за аренду этого шикарного офиса и покупку его нового "Бентли".
Я смотрела на экран монитора, и руки мои не дрожали. Наоборот. Наступило ледяное спокойствие снайпера, поймавшего цель в прицел.
Прошла неделя. Я играла роль старательной дурочки. Носила ему кофе (он требовал, чтобы это делала именно я), терпела его насмешки на планерках.
— Леночка, может, тебе лучше испечь нам печенье? С цифрами у тебя туговато, — шутил он при совете директоров. Все смеялись. Я улыбалась и кивала.
— Конечно, Виктор Андреевич. Печенье будет. С сюрпризом.
У меня был план. Грандиозный и рискованный. Через два дня должно было состояться подписание контракта с крупным азиатским холдингом. Это были огромные инвестиции, которые нужны были Кириллу как воздух, чтобы закрыть дыры в бюджете перед налоговой проверкой. Если он получит эти деньги — он снова выкрутится.
Мне нужно было действовать быстро.
Я использовала его же оружие — его высокомерие. Он был так уверен в своей безнаказанности, что даже не сменил пароли от корпоративного банкинга, которые были записаны в его ежедневнике. Он оставил ежедневник на столе, когда ушел на обед с Алисой, попросив меня «прибраться» у него в кабинете.
Это заняло у меня десять минут. Я скопировала все: двойную бухгалтерию, офшорные счета, липовые договоры. И, самое главное, я нашла платежное поручение, которое он подготовил для вывода средств азиатских инвесторов.
День Икс. Конференц-зал сиял. Азиатские партнеры в строгих костюмах сидели за длинным столом. Кирилл распинался у проектора, показывая графики безумного роста.
— Наша стратегия — прозрачность и надежность, — вещал он.
Я стояла у стены, сжимая в руках пульт управления презентацией. Алиса попросила меня подстраховать её, так как у неё «разболелась голова» (на самом деле она просто ушла в спа пораньше, скинув работу на меня).
— А теперь перейдем к финансовым показателям, — сказал Кирилл и щелкнул пальцами, глядя на меня. — Елена, следующий слайд.
Я глубоко вздохнула. Вспомнила запах хлорки. Вспомнила унизительные звонки коллекторов. Вспомнила, как спала на матрасе в съемной комнате в коммуналке.
— С удовольствием, Виктор Андреевич, — громко сказала я.
Я нажала кнопку. Но на экране появились не графики роста.
Там появилась скан-копия документа о переводе пяти миллионов рублей с моего счета на его личный, датированная прошлым годом. А следом — схема вывода средств через подставные фирмы-однодневки за последний месяц.
В зале повисла тишина. Такая густая, что её можно было резать ножом.
Кирилл застыл. Он обернулся к экрану, потом на меня. Его лицо пошло красными пятнами.
— Что это такое?! Выключите! Технический сбой! — заорал он, бросаясь к ноутбуку.
— Это не сбой, — мой голос звенел в тишине. — Это финансовый отчет, Виктор Андреевич. Настоящий.
Я вышла в центр зала.
— Господа, — я обратилась к инвесторам на чистом английском (спасибо репетиторам в университете, о которых я не забыла). — Прежде чем вы подпишете договор, я советую вам проверить счета этой компании. А также ознакомиться с заявлением, которое я отправила в прокуратуру и ОБЭП ровно десять минут назад. Все доказательства мошенничества, отмывания денег и подделки документов уже у следователей.
Азиатский делегат медленно закрыл папку с договором.
— Мистер Соловьев, — сказал он ледяным тоном. — Кажется, у нас возникли... вопросы. Мы приостанавливаем переговоры.
— Вы не можете! Это клевета! Это сумасшедшая бывшая жена! — Кирилл визжал, брызгая слюной. Он кинулся ко мне, замахнувшись. — Ты, тварь! Я тебя уничтожу!
Но он не успел. Двери конференц-зала распахнулись. В помещение вошли люди в форме и масках. ОМОН.
Оказывается, налоговая давно присматривалась к «Вектору», а мои документы, отправленные анонимно утром, стали последним пазлом.
Кирилла скрутили лицом в тот самый дорогой ковролин, которым он так гордился.
Я подошла к нему. Он лежал, прижатый коленом спецназовца, и смотрел на меня снизу вверх с животным ужасом.
Я наклонилась и тихо сказала:
— Ты говорил, что бизнес строится на доверии. Ошибка, Кирилл. Бизнес строится на расчете. А долги нужно возвращать.
Я вышла из небоскреба. На улице светило солнце, яркое, весеннее. Воздух пах не выхлопными газами, а свободой.
У входа стояла та самая машина, которую я заложила год назад. Мой старенький, любимый «Жук». Я выкупила его сегодня утром.
Как? О, это была вишенка на торте.
В том ежедневнике был не только компромат. Там был доступ к его «наначки» — личному счету, на который он скидывал деньги «на черный день». Я перевела оттуда ровно пять миллионов рублей плюс проценты по ставке банка, в котором я брала кредит, и сумму морального ущерба. Остальное я не тронула — пусть конфискует государство.
Я перевела деньги банку, закрыв свой кредит полностью. Я была чиста. Я была свободна.
В кармане завибрировал телефон. Сообщение от банка: «Кредит погашен. Спасибо, что вы с нами».
И следом сообщение от Кати: «В новостях показывают, как Соловьева выводят в наручниках! Ты сделала это! Жду тебя с шампанским!».
Я села в машину, положила руки на руль и впервые за год искренне улыбнулась. Я увидела свое отражение в зеркале заднего вида. Там больше не было страха. Там была женщина, которая прошла через ад и вернулась, став сильнее.
Кирилла ждала тюрьма. Алису — поиски новой работы. А меня?
Меня ждала новая жизнь. И я точно знала, с чего начну. Я открою новую кондитерскую. Назову её «Феникс». И в ней никогда, слышите, никогда не будет кредитов.
Я завела мотор и поехала вперед, не оглядываясь на стеклянную башню, которая стала памятником чужой жадности и моего триумфа.
