Неделю ребята ходили с косами, а на восьмой день приехал «Дед» или капитан Захаров, но не к ним, а похоже для разговора с Алесей Николаевной. О чём они разговаривали, его подчиненные не знали. На восьмой день, они сбили ещё один участок, а в это время Олеся Николаевна, поставила работниц совхоза для того, чтобы они переворачивали скошенное солдатами сено на их участке. Об этом по секрету, после обеда, рассказал Ванька Щелищ, Павлу, а тот поделился новостью с ребятами. Значит мужиков в совхозе на покосе не хватает, сделал вывод Алексей. Ну, что же хорошо, что так. Да и какая нам разница косить, переворачивать или стаскивать сено с горы. Разницу он узнал уже на следующий день, когда они уже сами начали переворачивать скошенное ими сено, для его лучшей просушки. Вот, казалось бы, взял грабли и шуруй. Ведь граблями второчить сено, намного легче, чем косу таскать. Легче оно - то легче, а от постоянного перехватывания и скольжения ручки от граблей по рукам, у него появились мозоли, не большие, но всё же появились. У некоторых от интенсивной работы граблями, мозоли выросли по боле, чем у него, а Колька Крапотин от стараний, сбил руки до крови и стоя вечером, перед ребятами с красными кровавыми мозолями на своих ладонях, повторял:
- А я и не почувствовал, как руки стёр…
Паша только головой покачал, но меры принял. Попросил у Алеси Николаевны аптечку и намазав мазью ладони Николая, перебинтовал их. Потом, вздохнув и на хмурясь, произнес:
- Колька, твою мать, ты чем думал, а?
Тот виновато, только плечами пожал и глядя на Павла извиняясь произнес:
- Паш попроси Рустемку, чтобы он про это.
И показав свои забинтованные ладони, продолжил:
- Пусть не докладывает капитану, а?
- Коль, а как не докладывать? Ты же завтра, не работник. Тебя надо отстранять от работы на неделю, а вдруг инфекция какая в рану попадет? Ты чего. Нет Николай дружба, дружбой, а служба сам понимаешь.
Николай сник. На следующий день Рустемка, всем выдал пятипалые рукавицы. Алешка терпел и работал в них, а в обедах Паша, собрав все грабли, «прошёлся» по их деревянным ручкам мелкой наждачной бумагой. Павел корил себя, что надо было загодя об этом побеспокоиться. Через два дня, мужики начали стягивать сено в большие валки. Они старались их собирать как рекомендовала им Олеся Николаевна, сверху - вниз сразу по нескольким прокошенным рядкам, с учетом тракторных колей между посаженными рядами у плодовых деревьев. Так потом сено, на тракторный прицеп грузить будет легче и вывозить. Однако были такие склоны, что тракторам там не вывезти собранное сено. Такой склон был и на их территории. Мужики дошли до него и встали. Жадность она такое дело, когда косили и не додумали, что по окончании ряда с плодовыми деревьями, надо и покос заканчивать. Да уж больно, там трава была хороша. Вот и постарались... Затем собравшись в круг стали решать, что делать.
- Да, склон здоровый.
Произнес Леха Стёпкин и приложив руку к своему лбу посмотрев в верх, многозначительно заключил:
- Падла, метров четыреста, а?
Все посмотрели на Павла. Тот задумался. Стоявший поодаль Юрка Мызин вдруг сказал:
- Мы с отцом в деревне, когда у нас сено кончилось от соседа солому на берёзовых сучьях, таскали.
- Давай, по подробнее.
Произнес Рустем и внимательно посмотрел в сторону Юрки. Мужики все разом посмотрели на него и Юрка продолжил.
- Там по огороду снега было много, а в марте, когда сено у нашей коровы закончилось и кормить её стало нечем. Сосед дядька Толя узнав об этом, разрешил нам соломы у него взять. Вязанками попробовали носить, тяжело и наст не держит. Тут батя посмотрел на росшую у окна березу и сказал, а давай нижние сучья отрубим и на их ветки копенку поставим и приволочём. Так и сделали. Три раза туда-сюда и всё.
Быстро сориентировавшись, мужики, взяв топор под навесом, вырубили несколько толстых веток и затащив их в гору, сложив ветки по две штуки начали копнить на них сено. Дальше взявшись четверо и пятый с вилами позади копны и стронув стог по наклону вниз с горы. Стог, стоящий на ветвях практически сам «поехал» к подножью. Следующим заходом в низ «едущий» стог сопровождали уже трое. К вечеру мужики таким образом, всё сено спустили в низ. Вымотались в конец и Павел, спустившись с Алексеем к стасканным копнам, развернулся и задом плюхнулся в стоящую копну, со словами:
- Эх, Алёха сейчас бы, поспать.
И повернувшись к рядом прилёгшему в копну Алексею, прибавил:
- Веришь, даже есть не стал бы.
- Мужики, через десять минут, на ужин.
Произнес Рустем, подходя к ним со стороны навеса. Где уже во всю трудился Ванька. Алешка, кряхтя на четвереньках, кое как выбравшись из сена и встав на ноги, протянул руку лежащему и смотрящему в небо Павлу.
- Эх Алёха...
Только и смог сказать Павел и взявшись за протянутую ему руку, встал на ноги. Помаленьку и другие ребята, стали выбираться из сена. Так они один за другим, пошли в сторону навеса. Умывшись и поужинав, они дождались Олесю Николаевну, а та, придя удивилась, как они спустили так быстро сено с такой покатой горки. Ну, Ванька, так сказать, мгновенно «проконсультировал» как им это удалось. Она улыбнулась и обратившись к Павлу, и Рустему сказала:
- Завтра придёт трактор с пресс-подборщиком. Начнёте ваше сено тюковать. Механизатор там опытный и дело своё знает. Вы работники хорошие я думаю за день управитесь.
- Управимся...
Было начал Ванька, но Павел перебил его взглядом и сказал:
- Постараемся Олеся Николаевна, а как там всё должно быть правильно организованно.
- Всё просто Павел Николаевич. Двое с вилами подают сено на подборщик, двое сзади тюки принимают, остальные складируют. Сено, лежащее рядом затюковали и дальше проехали, и так пока всё в тюки не уберёте. Потом уже в Вашу машину погрузите и увезёте к себе в часть.
Алексей видел, как Ванька услышав последние слова Олеси, немного сник. К навесу подъехал их автобус. Водительская дверь открылась, и веселая физиономия Валерки крикнула в их сторону:
- Грузиться выходи.
Ребята встали и сдав миски женщине повару, молча пошли в автобус. Как ехали назад, Алексей помнит плохо он спал, умаявшись за день, да и остальные ребята то же. На следующий день, они действительно затюковали все сено. Получилось около ста восьмидесяти тюков с сеном. Это значит, что почти двадцать пять тон сена, они заготовили в саду. Дальше они грузили на Валеркин ГАЗ-53, тюки с сеном. Увязывали их веревками и тот возил их на заставу. Вывозили два дня, получилось почти шесть машин. Валерка увез последний рейс сена, со словами:
- Ща мужики, сено только к хранилищу отвезу и сразу к Вам, на автобусе приеду.
Ребята уселись под навесом и Павел, посмотрев на часы произнес:
- Часам к пяти подъедет.
- А, ща сколько?
Задал вопрос Юрка Мызин.
- Начало четвёртого.
Ребята сидели под навесом и понимали, что это конец их поездкам на заготовку сена, и «вольной» если можно так сказать, жизни. Ваньку как ветром сдуло. Лёха Стёпкин, смотря ему в спину только свистнул. Окружающие заулыбались, и только Павел тихо произнес:
- Не трогай «Ромео»...
- Кого?
Не понял Лёха и уставился на Павла.
- «Ромео» говорю!
- А...
- Рустем, а сколько интересно, мы здесь работаем, а?
Задал вопрос Алексей ему, чтобы хоть как-то разрядить обстановку. Тот, задумавшись ответил:
- Так. Косили восемь дней. Потом переворачивали и стаскивали в валки еще два. Ну, и спускали и тюковали дня три возим второй день. Итого: пятнадцатый день сегодня.
К пяти вечера, к навесу подъехал автобус, в нем по мимо Валерки сидел и капитан Захаров. Его уже ждала Алеся Николаевна, они живо, что-то обсуждали, а ребята грузились в автобус. Ванька Щелищ уселся на заднее сиденье и когда автобус тронулся, он обернулся и смотрел назад до тех пор, пока не выехали на шоссе. Автобус плавно подъехал к зданию штаба их части. Пять человек вышли из него и пошли в сторону своей казармы. Павел и Алексей шли последними. Неожиданно Павел, произнес:
- Понимаешь Алексей, мне ротный предлагает на прапорщика ехать учиться. Он же знает, что я с Юлькой встречаюсь.
Алёшка кивнул, он знал, что Юлька — это продавщица из их магазина в воинской части. Павел продолжил:
- А я в принципе учиться, не хочу. Вот если бы сержантом сверхсрочником, я бы остался, а так поеду домой.
Так вот зачем Павел, с ними на заготовку сена поехал, подумал Алексей, а сам ответил:
— Это Паша, тебе решать. Смотри сам.
По всей видимости, Павел подошел в своей жизни к развилке и решал в какую ему сторону теперь пойти. Так бывает часто в жизни мужчины. Идешь по жизни прямо и не задумываешься куда. Дорога жизни сама ведет тебя вперёд, в виде повестки из Райвоенкомата. Останавливаешься и задумываешься, только когда доходишь до развилки, в виде увольнения в запас и решаешь куда идти дальше. Так, по-видимому, случилось и у Павла.
В середине июня, Алексей был назначен в караул. Он стоял на так называемом первом посту, или на въезде в их учебный цент и гордо охранял шлагбаум на въезде. Призывно зазвонил телефон, Алексей, взяв трубку, услышал в ней голос своего начкара, сержанта Байдина:
- Алеш сейчас к тебе Валерка на автобусе подъедет, так ты шлагбаум не дожидайся его и поднимай сразу, там он ребят дембелей везёт, а им зелёный свет сегодня. Понял?
- Понял.
Ответил Алексей и увидел, как автобус с дембелями выехал из-за поворота и направился в его сторону. Он нажал на кнопку «поднять» и шлагбаум принял вертикальное положение, приветствуя уезжающих солдат из части. Алексей приложил правую руку к головному убору, отдавая честь проезжающему мимо него автобусу. Из открытого бокового окна автобуса, показалась знакомое лицо Павла, и он крикнул, обращаясь к Алешке:
- Бывай Алеха...
Автобус в одно мгновенье проскочив шлагбаум, устремился в даль. Поднятая им пыль оседала, а какая-то непонятно откуда взявшаяся горечь, начала подниматься в душе Алексея. Именно горечь, не обида на уехавших или на себя, а именно горечь. Так бывает, когда теряешь в жизни близких тебе людей. Вернувшись вечером из караула, Алексей сдал оружие и пошел в курилку. Горечь душила его и гнала к людям, ведь в этом состоянии человеку лучше всего, когда рядом люди. Подойдя к курилке, он увидел сидевшего там их ротного старшину, прапорщика Курилова.
- Разрешите, товарищ прапорщик.
Обратился он к нему.
- Присаживайся, Масляков.
Алексей уселся на лавочку, а вот зачем, он не знал, ведь он не курил.
- Не грусти, Масляков.
Смотря на Алешкин потерянный вид, сказал прапорщик и подмигнув добавил:
- Придёт и твоё время.
Алексей поблагодарил Бориса Михайловича за поддержку и откинувшись на спинку лавочки. Вдруг он почувствовал, как горечь в его душе начала уходить.
Начало здесь:
https://dzen.ru/a/aQg5Cy6QbCpKaJU2
Вторая часть здесь:
https://dzen.ru/a/aRrR7wywITzKWON7
Третья часть здесь: