На двери кабинета висела массивная табличка: «ТИШИНА – ЗДЕСЬ РАБОТАЕТ ГЕНИЙ». Она была выполнена готическим шрифтом, а снизу мелким почерком было добавлено: «Шепот приравнивается к государственной измене».
Внутри «гений» в лице Эдуарда Петровича работал в поте лица. Работа заключалась в том, чтобы максимально бесшумно разворачивать фантик от карамельки «Барбарис». Это была тонкая, ювелирная операция. Стоило целлофану предательски хрустнуть, как образ великого мыслителя, парящего в эмпиреях, мог рухнуть.
Эдуард Петрович был ведущим специалистом по... никто точно не знал, по чему именно. Его отдел назывался «Департамент стратегического предвосхищения», что позволяло ему законно смотреть в окно по четыре часа в день, принимая позу «Мыслителя» Родена.
Внезапно в коридоре раздался топот. Эдуард Петрович замер. Дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова стажера Вадика. Вадик был молод, полон энергии и еще не осознал святость таблички.
– Эдуард Петрович, там принтер зажевал... – начал было он.
Эдуард Петрович медленно, как в замедленной съемке, поднял палец к губам. Его глаза расширились, выражая вселенскую скорбь по внезапно оборванной нити гениальной мысли.
– Тс-с-с... – прошипел он с такой силой, что со стола сдуло пару пустых фантиков. – Ты хоть понимаешь, что ты сделал? Я только что почти вывел формулу идеального офисного климата!
– Извините, – прошептал Вадик, пятясь. – Но там из принтера дым идет...
– Дым – это тлен, – величественно махнул рукой Эдуард Петрович. – Дым материален. А моя мысль была эфемерна! Уходи, осквернитель тишины.
Вадик исчез. Гений вздохнул и потянулся за следующей конфетой. Тишина в кабинете стала такой плотной, что казалось, ее можно резать ножом.
Через час дверь снова дрогнула. На этот раз вошла бухгалтер Маргарита Степановна. Она не шептала. Она не деликатничала. Она бахнула на стол папку с отчетами.
– Гений, подписывай. Иначе зарплаты не будет.
Эдуард Петрович открыл рот, чтобы указать на табличку, но Маргарита Степановна опередила его:
– Если тишина – это золото, то твоя табличка, Эдик, – это самородок чистой лени. Подписывай, а то я сейчас включу здесь режим «Разъяренная женщина», и твоя «гениальность» детерминируется до уровня инфузории-туфельки.
Эдуард Петрович вздохнул, быстро подписал бумаги и снова принял позу мыслителя. Когда бухгалтер ушла, он осторожно выглянул в коридор. Там стоял Вадик.
– Эдуард Петрович, а почему ей можно шуметь?
Гений поправил очки и важно произнес:
– Видишь ли, Вадик... Против зарплаты даже гениальность бессильна. Это единственная константа в этом хаотичном мире.
Он закрыл дверь и запер ее на засов. Предстояла самая сложная работа – дневной сон в условиях повышенной секретности. Ведь истинный гений знает: тишина нужна прежде всего для того, чтобы не проснуться от собственного храпа.
Бонус: картинки с девушками
Подписывайтесь на наш веселый канал, друзья, и ждите новых коротких рассказов! Будет интересно!