В городе с говорящим названием Прибыльск жил бухгалтер по имени Лёша Громов. Он был человеком аккуратным настолько, что мог бы выровнять взглядом стопку квитанций. Но была у него слабость: он считал себя умнее других — а это, как известно, первая ступенька к глупости.
Лёша работал в небольшом торговом доме «Северин и Сыновья» и каждый месяц носил в банк наличную выручку — в плотном конверте, опечатанном печатью, под расписку. Суммы там бывали такие, что конверт казался тяжелее совести.
И была у Лёши невеста — Вера. Вера любила, чтобы всё было просто: «Не хитри, Лёш. Не играй в умного».
Лёша кивал и хитрил дальше.
А ещё была Марина — новая менеджер по продажам. Марина любила, чтобы всё было сложно: взгляды через стекло, полуфразы, случайные прикосновения, от которых у Лёши в голове исчезала бухгалтерия и начиналась поэзия.
Так возник любовный треугольник: Вера — прямой угол, Марина — острый, Лёша — тупой. И тупость его была не злой, а уверенной.
Однажды Лёша задержался на работе. День был прибыльный: налички набралось много, и начальник, седой и осторожный Северин, сказал:
— Завтра с утра — в банк. И без геройства.
— Да что вы, — улыбнулся Лёша. — Я же не первый день.
И тут Марина, как будто невзначай, спросила:
— А вы прямо с деньгами по улице ходите?
— А что такого? — ощетинился Лёша. — Это же Прибыльск. Тут все свои.
Марина усмехнулась:
— В Прибыльске свои — это те, кто ещё не успел стать чужими.
Слова зацепились за его самолюбие. Ночью он лежал рядом с Верой, смотрел в потолок и думал не о свадьбе, а о том, как доказать Марине, что он не какой-то там «ходячий конверт».
Утром он сделал первое глупое: решил «обхитрить возможных воров».
Он взял настоящий конверт с деньгами и положил его в неприметную тканевую сумку. А для отвода глаз — красивый, пухлый конверт с нарезанной офисной бумагой — сунул в портфель. План был прост, как детский фокус, и потому Лёше казался гениальным.
Второе глупое он сделал по дороге: написал Марине сообщение.
«Везу сегодня крупняк. Но я не лох. Поймут только умные».
Он прочитал и удовлетворённо хмыкнул — как человек, который сам себе аплодирует в пустом зале.
Марина ответила почти сразу:
«Осторожнее. И не геройствуй».
И смайлик. Маленький, вежливый, как крышка гроба.
У банка Лёша заметил двоих парней. Обычные: куртки, капюшоны, лица — как нечеткая фотография. Один смотрел в телефон, другой — на Лёшу слишком внимательно. Лёше стало приятно: план работает, думает он. Сейчас они схватят портфель, а он останется победителем и расскажет об этом Марине.
Третье глупое было не действием, а мыслью: он представил, как Марина восхищённо говорит «какой вы смелый».
Парни подошли. Один резко дёрнул портфель.
— Эй! — крикнул Лёша, скорее для спектакля, чем от страха.
И тут произошло то, чего Лёша не предусмотрел: второй парень ударил его по руке, а потом — не задерживаясь ни секунды — схватил не портфель, а тканевую сумку.
Лёша даже не сразу понял.
Он остался стоять с портфелем и «фальшивым конвертом», как фокусник, которому зрители вынесли из кармана часы и при этом ещё попросили автограф.
Он рванул за ними — и сделал четвёртое глупое: побежал не туда. В панике он метнулся за тем, кто схватил портфель (которого уже не было), и потерял из виду того, кто унёс деньги.
Через минуту всё закончилось. Лёша стоял, согнувшись, хватая воздух, а вокруг люди делали вид, что ничего не видели: город Прибыльск не любил лишних подробностей.
В полиции участковый посмотрел на Лёшу так, как смотрят на человека, который сам себе поджёг дом, чтобы проверить пожарную сигнализацию.
— Значит, в сумке — настоящие?
— Да…
— А в портфеле — бумага?
— Да…
— А кому вы писали про «крупняк»?
Лёша замолчал.
Участковый вздохнул и сказал очень просто:
— Вы сейчас не вора ищете. Вы ищете своё самолюбие. Но оно, судя по всему, тоже похищено.
Начальнику Лёша признался в тот же день. Северин молча слушал, потом сказал:
— Деньги — это ладно. Деньги всегда куда-то уходят. Хуже то, что ты решил быть умнее жизни.
Лёшу уволили. Не со скандалом, а тихо — как выносят из комнаты сломанный стул.
Вера узнала вечером. Она не кричала. Она долго молчала, потом спросила:
— Ты ради кого всё это?
— Я… я просто… — начал Лёша и понял, что «просто» у него больше нет.
— Ради Марины?
Он не ответил. И это было ответом.
Вера сняла кольцо — то самое, ещё не свадебное, но уже обещанное — и положила на стол.
— Мне не нужен мужчина, который играет в умного, — сказала она. — Мне нужен человек, которому можно доверить ключи от дома. А ты не смог доверить ключи даже своей голове.
Лёша написал Марине. Сначала — длинно, объясняя, оправдываясь, пытаясь превратить глупость в драму. Потом стер. Написал коротко:
«Деньги украли. Я виноват».
Марина ответила не сразу.
«Жаль. Но ты сам это устроил. И ещё: не пиши мне больше».
И вот тут Лёша понял главное: любовный треугольник — это не про страсть. Это про выбор. Он хотел выбрать сразу двоих — и в итоге не выбрал никого. Он хотел быть умнее всех — и оказался удобнее всех: удобнее для воров, удобнее для собственной тщеславной фантазии, удобнее как объяснение чужих поступков.
Через неделю Лёша встретил Веру у магазина. Она несла пакет, смотрела прямо, шла уверенно — как человек, который перестал ждать, что кто-то сделает его жизнь правильно.
— Вера… — сказал он.
Она посмотрела спокойно:
— Ты нашёл деньги?
— Нет.
— А голову?
Лёша усмехнулся, но вышло криво:
— Ищу.
Вера кивнула и пошла дальше.
Лёша остался стоять, думая о том, что деньги можно заработать снова, доверие — почти никогда, а глупость страшнее воровства тем, что вор однажды исчезает, а глупость остаётся и просит продолжения.
И если бы кто-то спросил его, о чём эта история, он бы ответил честно:
О том, как человек хотел выглядеть умным в глазах одной женщины, не захотел быть надёжным для другой — и оказался идеальной добычей для тех, кто всегда рядом и всегда «свои».