Внутри было тепло и тихо. Уличный шум, вой ветра и гудки клаксонов остались за толстым стеклом, словно в другом измерении.
Салон пах не бензином и не дешевым ароматизатором «елочка», а дорогой кожей, легким намеком на хороший табак и мандаринами. На приборной панели, отделанной пластиком под слоновую кость, мягко светились аналоговые часы.
Из динамиков лился мягкий, обволакивающий джаз. Саксофон плакал о чем-то светлом.
— Отогревайся, — сказал водитель, плавно трогаясь с места. «Волга» плыла, как корабль. Амортизаторы глотали неровности дороги так, будто асфальт был шелковым. — Меня дядей Мишей зовут.
— Артём.
Артём прижался спиной к дивану (это было именно сиденье-диван, сплошное и мягкое) и посмотрел в окно. Пробка впереди казалась бесконечной. Красная река стоп-сигналов уходила за горизонт.
— Мы не успеем, — обреченно сказал он. — Там всё стоит. Навигаторе пишет — девять баллов.
— Навигатор, — фыркнул дядя Миша. — Твой навигатор знает только те дороги, которые видят спутники. А я в этом городе живу шестьдесят лет. Я знаю, как дышит этот город.
Он резко вывернул руль. «Волга» нырнула в какой-то неприметный переулок, едва не зацепив сугроб. Потом — во двор, через арку старого дома, мимо мусорных баков, снова в переулок.
Дядя Миша вел машину виртуозно. Он не суетился, не дергал руль, не ругался на других водителей. Он словно танцевал вальс с этой старой тяжелой машиной. Его руки в кожаных перчатках лежали на тонком рулевом колесе уверенно и спокойно.
— Красивая машина, — не удержался Артём.
— Душевная, — поправил дядя Миша. — Восстанавливал три года. Каждому винтику «здравствуйте» говорил. Сейчас таких не делают. Сейчас всё одноразовое. Телефоны, машины... отношения.
Артём вздохнул.
— Это точно. Год такой... одноразовый вышел. Денег вечно нет, кручусь как белка, а толку ноль. Вот, маме даже подарок нормальный не купил. Стыдно ехать.
— Стыдно — это когда не приехал, — строго сказал водитель, глядя в зеркало заднего вида. — А подарок... Ты думаешь, ей мультиварка твоя нужна? Или деньги?
Дядя Миша притормозил на светофоре, объехав основной затор какими-то только ему ведомыми тропами.
— Запомни, Артём. Самая твердая валюта в мире — это не биткоин и не доллар. Это время. Время, которое ты даришь близким. Вот ты приедешь, сядешь с ней, чай попьешь, расскажешь, как живешь. Обнимешь. Вот это — богатство. А всё остальное — пыль. Я это поздно понял. Ты пойми раньше.
Артём слушал его и чувствовал, как внутри разжимается пружина напряжения, сжатая последние месяцы. Было в этом странном водителе что-то такое... надежное. Как скала.
— А вы? — спросил Артём. — Вы тоже к семье едете?
— Я? — дядя Миша грустно улыбнулся. — А я, брат, уже приехал. Моя семья сейчас далеко, разлетелись кто куда. Сын в Лондоне, внуки в Штатах. Звонят, конечно. Но по видеосвязи за руку не подержишь. Вот я и катаюсь. Люблю смотреть на город. На людей.
Они выехали на набережную. До вокзала оставалось три километра. Время — 21:52.
— Держись, студент, — подмигнул дядя Миша. — Включаем режим «Полет шмеля».
«Волга» рявкнула мотором, набирая скорость. Они лавировали между автобусами и таксистами, проскакивали на мигающий зеленый. Это было похоже на киношную погоню, только вместо перестрелки была борьба со временем.
21:56.
Впереди показалось здание вокзала, сияющее огнями.
Дядя Миша ловко припарковался прямо у входа, в зоне «Высадка пассажиров», игнорируя сердитый взгляд охранника.
— Беги! — скомандовал он.
Артём схватился за ручку двери, потом полез в карман. Достал смятую купюру в пятьсот рублей — всё, что было.
— Дядя Миша, возьмите! На бензин хотя бы! Вы меня спасли!
Водитель нахмурился.
— Убери. Я же сказал — мне по пути было.
— Но так нельзя!
— Можно. Если хочешь спасибо сказать — купи маме цветов. Вон, в ларьке, хорошие розы стоят. И скажи, что любишь её. Всё, вальсируй отсюда, а то поезд хвостом махнет!
Артём выскочил из машины.
— Спасибо! С Новым годом!
— С Новым годом, Артём! — донеслось из открытого окна.
Артём несся по перрону так, как не бегал на зачетах по физкультуре. Он влетел в вагон ровно в ту секунду, когда проводница подняла флажок. Двери с шипением закрылись за его спиной.
В руках он сжимал три красные розы, купленные на бегу в переходе. На последние.
Он плюхнулся на сиденье, тяжело дыша. Сердце колотилось где-то в горле. Успел.
Вагон был теплым, пахло мандаринами и чаем. Люди вокруг улыбались, поздравляли друг друга.
Артём прижал рюкзак к груди. Ему вдруг стало так хорошо и спокойно. Дядя Миша был прав. Он едет к маме. Он здоров. У него вся жизнь впереди. Он богат.
Он достал телефон. 2% заряда. Хватит на один звонок и новости.
Он подключился к вагонному Wi-Fi. На экране всплыло уведомление местного новостного канала: «Итоги года: Доброта спасет мир».
Артём машинально кликнул на видео.
На экране, в окружении елок, журналист брал интервью у пожилого мужчины в дорогом пальто.
Артём чуть не выронил телефон.
Это был дядя Миша. Только в титрах значилось: «Михаил Андреевич Воронцов, владелец сети торгово-развлекательных центров, меценат года».
Голос диктора за кадром вещал:
«Михаил Андреевич известен не только своими благотворительными фондами, но и необычной традицией. Каждый год, 31 декабря, он отказывается от охраны и личного водителя, садится за руль своей коллекционной «Волги» и выезжает на улицы города. Он бесплатно подвозит опаздывающих на вокзалы и в аэропорты, помогая людям успеть к близким. Сам бизнесмен говорит, что это его способ вернуть долг судьбе за свою удачу и напомнить горожанам, что чудо может ждать за каждым поворотом».
Артём смотрел на экран, где «дядя Миша» с той же хитрой улыбкой говорил в микрофон:
— Понимаете, деньги — это просто бумага. А вот вовремя успеть сказать «люблю» — это бесценно.
Артём улыбнулся. Широко, искренне. Он посмотрел в темное окно, где мелькали огни заснеженных поселков. Где-то там, на заснеженной трассе, бежевая «Волга» плыла сквозь метель, везя очередного пассажира к его счастью.
Он набрал номер мамы.
— Алло, сынок? — голос мамы дрожал от волнения. — Ты где? Не успел?
— Успел, мам, — сказал Артём, чувствуя, как к горлу подкатывает теплый ком. — Я еду. Скоро буду. Ставь чайник. Я тебя очень люблю.
Поезд мчался сквозь ночь, навстречу двадцать шестому году, и Артём точно знал: всё будет хорошо. Потому что чудеса случаются. Особенно если в них верить и не бояться сесть в старую «Волгу».