Она стояла посреди квартиры, заваленной коробками, и держала в руках невзрачный камень с дачи. Её чемодан был уже почти собран. Переезд в другой город, к сестре, был решён: возраст, одиночество, моя вечная занятость. Решение взрослое, логичное, непоправимое.
— Сережа, завтра, если будет время, отвези меня на Просеку, 12. В «Тойота-центр», — сказала она, не оборачиваясь.
Я оторвался от упаковки книг.
— Мам, тебе туда зачем? Мы тут всё разбираем…
— Мне нужно посмотреть на новую Camry. Вживую. И чтобы мне всё про неё рассказали. Подробно.
Моя мать, Валентина Игнатьевна, инженер-конструктор на пенсии, всегда обожала машины. Но не как предмет. Как мысль, воплощённую в металле. Её старые журналы «За рулём» с полями, исписанными расчётами, тоже ждали своей коробки. Она могла с первого взгляда назвать год выпуска модели и её главную инженерную «болезнь». А теперь, собираясь уезжать, она хотела увидеть новую Camry.
Мы поехали. Я вёл её по сияющему белизной залу автосалона. Продавцы в галстуках замирали, видя эту пару: немолодой мужчина с напряжённым лицом и пожилая женщина в простом плаще, твёрдо ставящая каблуки на глянцевый пол. Она подошла к серебристому седану и обошла его медленно, по-хозяйски.
— Расскажите, — сказала она молодому менеджеру Дмитрию. — Полная масса, клиренс, тип подвески. И главное — про новую систему динамической стабилизации.
Дмитрий, после секундной паузы, включился. Он говорил серьёзно, цифрами, без сюсюканья. Мать кивала, изредка задавая вопросы своим чётким голосом: «А ресурс сайлентблоков?», «Какая антикоррозийная обработка?».
Я стоял рядом и чувствовал, как сжимается горло. Это был не каприз. Это было последнее техническое задание перед сдачей объекта. Финальная ревизия. Она изучала механизм, который будет ездить по дорогам, когда её здесь не станет.
— Спасибо, молодой человек, — сказала она, когда Дмитрий закончил. — Очень компетентно. Видно, что предмет знаете.
Он покраснел, словно получил высшую оценку от самого строгого преподавателя.
— Пожалуйста… Может, кофе?
— Кофе не надо. Всё ясно. Поедем, сынок.
В машине, по дороге домой, она молчала, глядя на уходящие за окном знакомые улицы. Потом сказала:
— Хорошая машина. Умная. Продуманная. Если будешь брать — только в максимальной комплектации. Экономия на безопасности — это не экономия. Это безответственность.
— Мам, — голос мой дрогнул. — Зачем мы это сделали?
Она повернула ко мне своё лицо, на котором читалась вся тяжесть предстоящего расставания.
— Чтобы ты помнил. Что я уезжаю не просто старушкой, которая сдалась. Я уезжаю человеком, который до последнего — думал. Жалею, что не увижу, какими машины станут лет через десять. Но я увидела, какими они стали сейчас. И этого достаточно.
На следующий день она уехала. На вокзале она не плакала. Крепко обняла, постучала костяшками пальцев по моей груди, как по капоту: «Смотри, не глохни».
После её отъезда, разбирая последние коробки, я нашёл её старый рабочий блокнот. Между списком передач вещей и номерами перевозчиков, на чистом листе было написано:
«ПРЕДОТЪЕЗДНЫЙ ОСМОТР.
Двигатель (сын) — работает с перегрузкой, требует профилактики.
Кузов (квартира) — освобождён от лишнего груза.
Электроника (память) — архивирована, доступна для загрузки.
Новая модель (жизнь сына) — рекомендована к запуску. Любить.
ВЫВОД: Проект «Домашний очаг» закрыть. Ресурсы направить на новый проект «Свободная дорога».
И ниже, другим, чуть более неровным почерком:
«Сережа. Не превращайся в памятник на обочине. Ты — не экспонат. Ты — пилот. Садись за руль. И езжай. Быстро, но по правилам. И смотри вперёд, а не в зеркало заднего вида. Там осталась только пыль. Мама.»
Я сидел на полу среди коробок и плакал. Не от тоски. От этой чеканной, инженерной, безжалостно-нежной любви, которая даже прощаясь, оставляла чёткую инструкцию по эксплуатации жизни.
Через месяц я пришёл в тот самый «Тойота-центр». Купил ту самую Camry. В максимальной комплектации. Дмитрий, узнав меня, молча и очень крепко пожал руку. В его глазах я прочёл то же самое понимание.
Когда я впервые сел за руль, на пассажирском сиденье лежал тот самый блокнот. Я завёл двигатель, включил навигатор и сказал в пустоту, зная, что она это услышит:
— Всё, мам. Система стабилизации — активирована. Поехали. Следи только за моей дистанцией.
И я поехал. Быстро. Но аккуратно. Смотря вперёд. Потому что в зеркале осталась только пыль прошлого. А впереди — длинная, чистая, новая дорога. И чей-то безупречно точный, любящий взгляд с пассажирского сиденья, который уже не проверит давление в шинах, но навсегда останется моей главной системой безопасности.
Спасибо за поддержку.