Запах заварной лапши со специями шлейфом растянулся по коридору. Только он подтверждал наличие живых существ в этом движущемся замкнутом пространстве. Мерный стук колес по рельсам отзывался характерной вибрацией в стенах вагона, покачивающегося из стороны в сторону. Ложка в гранёном стакане отбивала свой непостоянный ритм. В вагоне было очень тихо. Лишь автоматические двери норовили прихлопнуть зазевавшегося человека. За окнами мелькали лесополосы. Из-за набранной скорости все деревья казались наклоненными в одну сторону, словно планета накренилась.
Никто не переговаривался, не обсуждал новости, не рассказывал байки. Даже, на удивление, не было ни одного пассажира, который бы в перспективе мог испортить поездку своим нелепым поведением, громким храпом или песнями. Всё было в этот раз иначе. Даже люди другие: молчаливые, сонные, пришибленные, будто размороженные после долгого криосна.
Проводница, как серый призрак монастырской мышки, скользила по коридору вагона, бесшумно раскладывая пакеты с бельем на краешки спальных мест. Её невыразительные, почти прозрачные глаза, безразлично смотрели сквозь людей. Тонкие бледные руки парящими движениями делали заученную работу. Двое детей занимались своими делами, не бегая, не крича. Они амёбно лежали и разгадывали каждый свои ребусы. Порой, каждый из нас сталкивается со сложными головоломками: кому-то удаётся с ними справиться, а кому-то нет.
Поезд сделал остановку на заброшенной станции, которой не было в расписании. Но, кроме одного пассажира, никто не шелохнулся. Мужчина средних лет вскочил с места и попытался рассмотреть название, скрытое завесой тумана. Оставалось только выйти на перрон, пока поезд стоял. Натянув толстовку с капюшоном, он вышел на улицу. Свежий воздух, наполненный до предела влагой, заполнил собой согретые лёгкие, привыкшие к определённой температуре в купе. Высокие громады сосен протягивали свои облезлые лапы к полуразрушенному строению. Казалось, через несколько секунд они поглотят его до основания, а затем скроются в плотном тумане. Картина представилась мрачная.
Небо сливалось с пространством вокруг, создавая сплошное серое полотно. Только столбы разделяли вблизи эту стену на короткие отрезки. Пассажир поежился. Было неуютно стоять одному, внезапно в голове зазвенело, а затем его оглушило на какое-то мгновение. Закрыв глаза и зажав пальцами уши, он наклонился, чтобы облегчить состояние. Через пару минут всё пришло в норму. Он вернулся в вагон, борясь с тошнотой и головокружением. Поезд дёрнулся и начал движение вперёд. Шатаясь, мужчина дошёл до своего купе и сел возле запотевшего окна. Он протянул руку в попытке пальцем вывести буквы, когда свет погас и тёмной шторкой купе накрыл мрак. Поезд въехал в тоннель.
Мужчина закрыл глаза. Веки были тяжёлыми, тело устало повалилось на подушки. Спустя, как ему показалось, пару секунд, он открыл глаза и понял, что находится на круглой платформе стеклянного лифта, за стенами которого виднелся огороженный периметр с геометрически правильно выстроенными зданиями, в основном в форме цилиндра, сферы и куба. Люди, или это были манекены, симметрично стояли в выверенном до сантиметра порядке. Сверху они выглядели игрушечными. Лёгкая паника охватила его и захотелось избавиться от оков сна. Но щипки до крови и похлопывания себя по щекам не давали никакого результата. В надежде найти хоть какую-то зацепку, способную вытащить его из этого места, он осмотрел тщательно всё вокруг, потрогал карманы и ничего не обнаружил. Капли холодного пота выступили на лбу и над верхней губой. Озноб прокатился по телу, как рябь по воде от брошенного камешка. Стало не по себе. Он пытался успокоить дрожь в конечностях. Глубокий медленный вдох и выдох сейчас не сработали. Стук сердца бешено отдавался в горле и ушах. Мужчина присел на пол, по-детски подобрал колени, обнял их руками, подавляя желание расплакаться. Чувство какой-то незащищённости вернуло его в детство. Щелчок, и время застыло.
Ему шесть лет. Мама взяла его с собой на рынок в предпраздничный день. Он не помнил, что за праздник, но повсюду ощущалось воодушевление, радость, приятное предвкушение чего-то необыкновенного. Он пытался успеть разглядеть ярмарочные товары, украшения, висевшие над палатками, распознать по запаху еду… Только это удавалось с трудом: люди сновали туда-сюда, суетились, спешили, цепляли маленького мальчика сумками. Все торопились купить самое свежее, самое красивое и редкое, урвать лучший кусок. В этой радости праздника появилось нечто зловещее. Он понимал: оно подкрадывается незаметно, неслышными шагами. Мама тоже влилась в этот волнующийся поток. Будто море перед бурей, рыночная площадь заколыхалась живым организмом. В этом море все существа поднялись из темных глубин и баламутили воду изо всех сил. А мальчик чувствовал себя щепкой в яростной пучине, затерявшейся и беспомощной. Он старался не отставать от матери, крепко держал её за руку. Но потом в этой руке появилась тяжеленная сумка, мама попросила не виснуть: «Мне тяжело, иди просто рядом. Не отставай». Он схватил её за вторую руку, быстро перебежав на другую сторону: «Я же попросила, сынок…»
Вторая рука мамы выскользнула из его ладошки и потянулась к карману, достала деньги и расплатилась за хлеб. Они направились к большой палатке, в которой продавали сахар. Мальчик семенил за торопящейся мамой, хватая ускользающий край платья. Ему становилось страшно, что рыночный поток навсегда оторвёт его от этого кусочка ткани и он потеряется здесь. Он напрягал все силы, чтобы не упустить платье. Вдруг лёгкая материя, как вспорхнувшая в небо испуганная бабочка, ускользнула. Детская рука не смогла его нащупать. Глаза мальчика посмотрели вверх и не увидели силуэта матери. Только небо с белыми облаками и крыши рыночных прилавков. Пустота. Резко брызнули из его глаз крупные слёзы, такие обжигающие, что заболело лицо. Ему хотелось закричать: «Мама!» Но горло будто сдавили удавкой. Тихий хрип застрял где-то внутри. Подбежавшая собака лизнула его руку. Мальчик оттёр слезы, размазывая их по лицу. Собака склонила голову на одну сторону и заскулила, подавая лапу, приглашая куда-то. Схватив ребенка за штанину, она потянула в сторону. Они дошли до выхода из рынка. Возле ворот стояла мама и о чём-то громко разговаривала с мужчиной в форме. Оглянувшись, она увидела сына и кинулась к нему:
— Где ты был?
Он ей рассказал про собаку, которая помогла ему. Но почему-то мама назвала его выдумщиком, ведь вблизи не было ни одной собаки.
— Она меня привела к тебе! — мальчик хотел убедить маму, но та ему не верила. Её глаза были такие же безразличные, как у тех пассажиров и проводницы в поезде… Его осенило, он понял, что нужно сделать. Вырвавшись из материнских объятий, мальчик кинулся снова в гущу толпы, которая внушала ему сильный страх всего пять минут назад. Он не искал животное – собака сама подошла к нему и заскулила.
— Теперь я помогу тебе, дружище, — нащупав в густой шерсти ошейник с маленьким жетоном. Надпись на нём стёрлась, и бессмысленно было пытаться рассмотреть буквы и цифры. Он повёл собаку интуитивно туда, где ждала мама. Когда среди мельтешащих людей, наконец, увидел маму, то решительно приблизился к ней и сказал:
— А теперь ты мне веришь?
Вот оно – то, чего ему не хватало. Мамины глаза засияли, и она расплакалась. Чувства, которые были спрятаны в глубине души прорвались и осветили её изнутри, делая живым человеком.
— Возьми… — на её протянутой ладони лежала карамельная конфета.
Ярмарка закрутилась водоворотом и рассыпалась искрами, когда мужчина открыл глаза. В лифте стало холодно. Он вскочил на ноги. Резкий толчок, и лифт дёрнулся.
Поезд мерно раскачивался на рельсах, оставив позади темноту длинного тоннеля. Мужчина проснулся окончательно. Он впервые испытывал странное ощущение после сна во сне. Экстренное торможение вывело из спячки остальных пассажиров. Проводница впервые за всю поездку подала голос и попросила не волноваться.
Еле приняв реальность, мужчина встал с места и вышел в коридор, чтобы узнать причину остановки.
— Собака выскочила на рельсы, — сообщил сухо начальник поезда.
Мужчина вспомнил свой сон и его как током ударило:
— Это моя собака, — произнёс он.
— Как ваша? Вы в поезде, а она за нами бежит что ли? Не городите чушь.
— Я вместе с ней выходил на станции, она вырвалась. Испугалась тумана. Хотела спрятаться.
Начальник поезда с недоверием сверлил взглядом пассажира.
— Идите забирайте вашу собаку.
Мужчина с облегчением выдохнул и вышел из поезда. Он не знал, что заставило его соврать. Вот только подбежавшее к нему животное было той самой собакой из сна.
— Привет, дружище. Вот мы снова и встретились. Я бы тебя угостил, но вся еда в вагоне поезда, пойдёшь со мной? — для убедительности он вывернул карманы и с удивлением заметил выпавшую карамельку.
Он не видел, как к окнам вагонов прильнули пассажиры, лица которых оттаивали, глаза оживали и на губах появлялись улыбки. Солнце пробилось сквозь серые тучи и озарило всё вокруг своим ярким светом.