Галина Петровна стояла посреди гостиной с ведром и шваброй, а у Марины внутри всё похолодело — свекровь никогда не приезжала просто так.
— Олежек позвонил, сказал, что ты совсем замоталась с работой, — пропела свекровь сладким голосом, снимая пальто. — Вот я и решила: приеду, помогу невестке по хозяйству. Мы же одна семья!
Марина стояла в дверном проёме своего кабинета, чувствуя, как между лопатками пробегает холодок. Она знала эту улыбку. За три года брака научилась читать её как предупреждающий знак.
— Галина Петровна, спасибо, но у меня правда всё в порядке, — осторожно начала она. — Мне просто нужно закончить проект до понедельника. Тишина и сосредоточенность — больше ничего.
— Ой, да какая тишина! — всплеснула руками свекровь. — Посмотри на себя — бледная, под глазами круги. Олежек говорит, ты даже готовить перестала, он на полуфабрикатах сидит. Разве это дело? Мужа кормить надо!
Марина прикусила язык. Объяснять, что её муж — взрослый мужчина с двумя руками, способный разогреть себе ужин, было бесполезно.
Свекровь уже хозяйничала на кухне, гремя кастрюлями и комментируя содержимое холодильника.
— Это что, готовая лазанья? Из магазина? Господи, Марина, ты же женщина! Неужели трудно нормальный борщ сварить?
Марина глубоко вздохнула и вернулась в кабинет. На её рабочем столе лежал макет интерьера для крупного ресторанного холдинга. Заказчик приезжал послезавтра забирать презентацию.
Это была не просто работа — это был шанс выйти на новый уровень. Контракт на оформление сети из двенадцати ресторанов по всей стране.
Она надела наушники и погрузилась в работу. Линии на экране складывались в пространство, цвета перетекали друг в друга. Час прошёл незаметно. Второй — в глубокой концентрации.
Где-то на периферии сознания Марина слышала голоса из гостиной. Олег вернулся с работы, свекровь радостно защебетала. Звякала посуда, пахло чем-то жареным.
Пусть. Главное — не отвлекаться.
К вечеру глаза начали слезиться от напряжения. Марина потёрла виски и решила сделать перерыв. Пять минут, не больше.
Она вышла из кабинета и замерла.
Гостиная преобразилась. Её любимые светлые шторы исчезли, а на их месте висели тяжёлые бордовые портьеры с золотой бахромой. На диване громоздились вышитые подушки с павлинами. На стене появилась икона в массивном окладе.
— Нравится? — Галина Петровна возникла рядом, сияя от гордости. — Я из дома привезла, чтобы у вас уютнее было. А то живёте как в больнице — всё белое, холодное. Ни души, ни тепла.
Марина открыла рот, но слова застряли в горле.
— Мам, ты лучшая! — Олег обнял свекровь за плечи. — Я же говорил, что Маринка в этих делах ничего не понимает. Работает дизайнером, а дома — как в операционной.
— Олег, — медленно произнесла Марина, — это мои шторы. Где они?
— В мусоропроводе, — легко ответила свекровь. — Они же старые были, выцветшие.
— Они были авторские. Из Италии. Я их полгода ждала.
Галина Петровна пренебрежительно махнула рукой:
— Подумаешь, тряпки. Мои — лучше, и денег не стоили. Из бабушкиного сундука достала, ещё советское качество!
Марина посмотрела на мужа. Олег пожал плечами:
— Мам, ну ты что, спасибо скажи. Она же от души.
От души.
Марина молча развернулась и ушла в кабинет. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и несколько минут просто дышала, считая до десяти.
Шторы можно пережить. Это просто вещи. Главное — проект.
Она просидела за компьютером до двух ночи. Когда вышла в туалет, квартира спала. На кухне возвышалась гора грязной посуды после семейного ужина, к которому её даже не позвали.
Утром Марина проснулась от грохота. Свекровь затеяла генеральную уборку.
— Галина Петровна, пожалуйста, — Марина вышла в коридор, щурясь от яркого света. — Мне нужно работать. Можно потише?
— Да я почти закончила! — бодро отозвалась свекровь. — Только в твоей комнатке прибраться осталось. Там пыли — дышать нечем!
— В моём кабинете? — Марина мгновенно проснулась. — Нет, туда не нужно. Там важные документы.
— Да какие документы, бумажки какие-то! Я аккуратно, не переживай.
Марина бросилась к двери кабинета.
Поздно.
Свекровь уже побывала там. И не просто побывала — навела свой порядок.
Рабочий стол сиял чистотой. Пустой чистотой. Все эскизы, все распечатки с цветовыми схемами, все образцы тканей для обивки — всё исчезло.
— Где? — голос Марины сорвался на хрип. — Где мои материалы?
— Выбросила, конечно, — свекровь появилась в дверях с довольной улыбкой. — Мусор же! Обрезки какие-то, бумажки мятые. Я тебе красиво всё расставила, смотри — цветочек поставила, салфеточку положила.
На столе, где ещё вчера лежали образцы итальянского бархата и французского шёлка стоимостью в три её зарплаты, теперь красовался пластиковый цветок в горшке и кружевная салфетка.
— Это были образцы для проекта, — Марина говорила медленно, потому что кричать уже не могла. — Ткани на двести тысяч. Документы, которые невозможно восстановить.
— Так чего они у тебя разбросаны были? — свекровь и бровью не повела. — Порядок надо любить, невестка! А то привыкла — всё раскидает и сидит.
Марина схватилась за дверной косяк. В глазах потемнело.
— Олег! — крикнула она.
Муж появился через минуту, зевая и почёсывая живот.
— Чего орёшь с утра пораньше?
— Твоя мать выбросила мои рабочие материалы. Все образцы тканей. Всю документацию по проекту.
Олег посмотрел на мать, потом на жену. И пожал плечами.
— Ну, мам погорячилась. Она же не знала, что это важное. Правда, мам?
— Конечно, не знала! — всплеснула руками свекровь. — Я же помочь хотела! А она на меня кричит, неблагодарная.
— Олег, — Марина чувствовала, как внутри поднимается ледяная волна ярости. — Это образцы для заказчика. Контракт на пятнадцать ресторанов. Если я не сдам проект послезавтра — конец моей карьере.
— Ну так позвони, перенеси, — беспечно предложил муж. — Объясни ситуацию.
— Это бизнес, Олег! Там не переносят из-за того, что чья-то мамочка решила поиграть в уборщицу!
Свекровь охнула и схватилась за сердце — привычный приём, работавший безотказно.
— Олежек, ты слышишь, как она со мной разговаривает? Я к ним в дом с добром, а меня — мамочкой обзывают! Сердце сейчас выскочит!
— Марина, прекрати! — Олег повысил голос. — Мать довела! Она тебе помогать приехала, а ты?
— Помогать? — Марина захохотала, и смех этот был совсем не весёлый. — Она выбросила мои шторы, переставила мебель и уничтожила мой проект — это помощь?
— Да что ты привязалась к этим тряпкам! — взорвался Олег. — Деньги, деньги, деньги — только и слышу! Нормальная женщина порадовалась бы, что свекровь заботится, а ты?
Марина посмотрела на мужа долгим, изучающим взглядом. Как будто видела его впервые.
— Нормальная женщина? — тихо переспросила она. — А нормальный мужчина, Олег, защищает свою жену, а не прячется за мамину юбку.
— Ты чего сказала?
— То, что слышал. Ты не муж. Ты — приложение к своей матери. Аксессуар. И я три года пыталась не замечать этого.
Олег побагровел:
— Да как ты смеешь? Моя мать — святая женщина! Она меня вырастила, она…
— Она управляет тобой, — перебила Марина. — И пытается управлять нашей семьёй. Только семьи больше нет, Олег. Потому что ты так и не выбрал сторону.
— Олежек, — свекровь заплакала, — забери меня отсюда. Я не могу это слушать. Сердце не выдержит.
— Мам, сейчас, — Олег метнулся к матери, обнял её. — Не плачь, я рядом. Она просто психованная, это всё от работы. Я же говорил — ненормально так пахать.
Марина смотрела на эту сцену и чувствовала, как что-то внутри с тихим щелчком ломается. Не от боли — от понимания.
— Олег, — сказала она спокойно. — Собирай вещи.
— Чего?
— Вещи собирай и уезжай. К маме. Она же святая, она тебя приютит.
— Ты меня выгоняешь? — Олег округлил глаза. — Из моей квартиры?
— Квартира моя. Куплена до брака, оформлена на меня. Ты здесь гость, который загостился.
Свекровь перестала плакать и уставилась на невестку с нескрываемой ненавистью:
— Вот она, твоя истинная натура! Я же говорила, Олежек, что она тебя не любит! Ей только деньги нужны и карьера! Бездушная!
— Бездушная? — Марина усмехнулась. — Галина Петровна, за три года вы ни разу не спросили, как у меня дела. Ни разу не поинтересовались моей работой. Зато каждый визит — это претензии. Почему не готовлю, почему не рожаю, почему не слушаю ваших советов.
— Потому что советы были правильные!
— Нет. Потому что вы хотели сделать из меня прислугу для вашего сына. А я — архитектор. Я создаю пространства, в которых людям хорошо. И единственное пространство, где мне плохо — это мой собственный дом. Было плохо. Теперь будет хорошо.
Олег сделал шаг к ней:
— Марина, ты перегибаешь. Давай поговорим нормально. Мама погорячилась, я извинюсь за неё…
— Ты три года извиняешься за неё. А она продолжает. Потому что для неё нет последствий. Для тебя — тоже. Вот и последствия, Олег. Собирайся.
— Я никуда не пойду!
Марина молча достала телефон.
— Алло, полиция? Двое посторонних отказываются покидать мою квартиру. Адрес…
— Ты совсем сдурела?! — заорал Олег, вырывая телефон из её рук. — Какая полиция? Мы семья!
Марина перехватила его запястье железной хваткой — три года в спортзале не прошли даром.
— Были семья. Отдай телефон и уходи.
Они стояли друг напротив друга — бывшие супруги, хотя формально ещё муж и жена. Между ними — пропасть, которую никакие извинения уже не могли перекрыть.
Свекровь первая поняла, что дело серьёзно.
— Пойдём, Олежек, — она потянула сына за рукав. — Пусть одна сидит в своём дворце. Посмотрим, как она без нас справится.
Олег несколько секунд смотрел на жену, будто ожидая, что она передумает. Марина не шелохнулась.
— Ты пожалеешь, — процедил он, наконец. — Никому ты не нужна, кроме своих чертежей.
— Возможно. Но чертежи не предают, Олег. В отличие от людей.
Она открыла входную дверь и ждала, пока они соберутся. Свекровь хватала свои павлиньи подушки, причитая о неблагодарности современных девиц. Олег демонстративно медленно обувался, бросая на жену угрожающие взгляды.
Когда они вышли на лестничную площадку, свекровь обернулась:
— Ты ещё приползёшь! На коленях приползёшь, просить прощения! Но мы не простим! Олежек найдёт себе нормальную, а ты…
Марина закрыла дверь, обрезая поток слов. Повернула замок. Прислонилась спиной к холодному металлу.
В квартире стало тихо.
Она прошла в гостиную. Бордовые портьеры уродливо нависали над окнами. Марина подошла и с силой дёрнула ткань. Карниз не выдержал, и вся конструкция рухнула вниз, поднимая облако пыли.
— Демонтаж, — сказала она вслух.
Следующий час она потратила на уборку. Вынесла подушки, сняла салфетки, вернула мебель на места. Квартира снова становилась её.
Потом она села за компьютер.
Образцы тканей — можно заказать срочную доставку, переплатить, но успеть. Документация — частично сохранена в облаке. Эскизы — в голове, она помнит каждую линию.
Пальцы забегали по клавиатуре. На экране оживали цветовые палитры, расстилались виртуальные скатерти, выстраивались стулья и светильники.
Три часа ночи, четыре, пять.
Рассвет застал её за работой. Уставшую, но не сломленную.
К утру понедельника проект был готов. Не идеальный, но достаточный. А может, даже лучше прежнего — злость оказалась отличным топливом для творчества.
Заказчик приехал в девять. Посмотрел презентацию, хмыкнул, покрутил образцы.
— Марина, у вас подход интересный, — сказал он, наконец. — Смелый. Но мне нравится. Давайте работать.
Когда за ним закрылась дверь, Марина позволила себе улыбнуться. Впервые за трое суток.
Её телефон разрывался от звонков Олега. Сорок три пропущенных, двадцать семь сообщений. Она не прочитала ни одного.
Вместо этого позвонила адвокату.
— Хочу подать на развод, — сказала она, и голос не дрогнул. — Нет, претензий по имуществу не будет. Квартира моя, остальное мне не нужно. Чем быстрее — тем лучше.
Она положила трубку и подошла к окну. За стеклом просыпался город — огромный, шумный, полный возможностей.
Где-то там была новая жизнь. Без свекрови в прихожей, без мужа на диване, без вечных претензий и манипуляций.
Марина открыла окно. Свежий воздух хлынул в комнату, выдувая остатки чужого присутствия.
— Я справлюсь, — сказала она сама себе.
И впервые за три года — поверила.