Вынесенные в заглавие статьи слова Городничего, как мне кажется, лучше всего объясняют его ошибку.
Вспомним: оба героя боятся друг друга. Недаром же их диалогу предшествует потрясающая ремарка: «Оба в испуге смотрят несколько минут один на другого, выпучив глаза». Хлестаков совсем недавно слышал переданные через Осипа угрозы трактирщика: «Этак всякий приедет, обживётся, задолжается, после и выгнать нельзя. Я, говорит, шутить не буду, я прямо с жалобою, чтоб на съезжую да в тюрьму», - подтверждённые трактирным слугой: «Он, никак, хотел идти сегодня жаловаться городничему». И теперь «столичная штучка» страшно перепугана, услышав о приезде Городничего: «Что, если в самом деле он потащит меня в тюрьму? Что ж, если благородным образом, я, пожалуй... нет, нет, не хочу! Там в городе таскаются офицеры и народ, а я, как нарочно, задал тону и перемигнулся с одной купеческой дочкой... Нет, не хочу...» Главная его задача – остаться на свободе. И начинает он с самых обычных оправданий: «Да что ж делать?.. Я не виноват... Я, право, заплачу... Мне пришлют из деревни». Думаю, в этот момент он сам себе верит. Давая ему характеристику, Гоголь заметит: «Чем более исполняющий эту роль покажет чистосердечия и простоты, тем более он выиграет».
Городничий же… Во времена Гоголя на сцене благополучно процветала традиция реплик «в сторону», когда герой поверял публике свои мысли. Что же мы услышим от Антона Антоновича? Вот он-то не верит ни одному слову! И именно это позволяет Хлестакову «расправить крылышки». Не случайно авторская ремарка предупредит, что он «сначала немного заикается, но к концу речи говорит громко». И, избрав нападение как лучший способ защиты, начинает обвинять трактирщика в том, что еда скверна, а ведь подобных обвинений Городничий как раз и опасается, так как знает, что они вполне обоснованны. И вот уже Хлестаков начинает действовать, как хотел раньше («Да я ему прямо скажу: "Как вы смеете, как вы..."»)
И опытнейший прохиндей Городничий уже не слышит или не принимает всерьёз упоминания о тюрьме, которая грозит «ревизору», он уверен в одном: «Всё узнал, всё рассказали проклятые купцы!» А обещание Хлестакова «Я заплачу, заплачу деньги, но у меня теперь нет. Я потому и сижу здесь, что у меня нет ни копейки» воспринимает как намёк на взятку. Он даже помыслить не может, что «важная персона» действительно сидит здесь без денег («Я тоже сам очень рад. Без вас я, признаюсь, долго бы просидел здесь: совсем не знал, чем заплатить». – «Да, рассказывай, не знал, чем заплатить!») И когда деньги «взаймы» взяты, по его мнению, можно немного успокоиться: «Ну, слава Богу! деньги взял. Дело, кажется, пойдёт теперь на лад. Я таки ему вместо двухсот четыреста ввернул».
Мне кажется, что именно эта «взятка» (которую Хлестаков даже не осознаёт), окончательно утверждает Городничего в мысли, что, во-первых, перед ним именно ревизор, а во-вторых, - что с ним вполне можно будет «договориться». Конечно, он несколько удивлён непредставительностью приехавшего («А ведь какой невзрачный, низенький, кажется, ногтем бы придавил его»), но, тем не менее, полностью уверившись в своей мысли, продолжает каждое слово Хлестакова (полностью соответствующее истине) воспринимать как ложь: «Он хочет, чтобы считали его инкогнитом. Хорошо, подпустим и мы турусы: прикинемся, как будто совсем и не знаем, что он за человек». Мы от души смеёмся, слушая его «трактовки» слов Хлестакова: «В Саратовскую губернию! А? и не покраснеет! О, да с ним нужно ухо востро», «Прошу посмотреть, какие пули отливает! и старика отца приплёл!», «Славно завязал узелок! Врёт, врёт — и нигде не оборвётся!»
И вот уже, по мнению Городничего, всё складывается как нельзя лучше: «ревизор» не только «с большим удовольствием» принял приглашение «осмотреть теперь некоторые заведения в нашем городе, как-то — богоугодные и другие», но и едет осматривать их вместе с ним («Я лучше с вами на дрожках поеду»), то есть увидит только то, что ему сочтут нужным показать. Он даже согласился поселиться в доме Городничего («У меня в доме есть прекрасная для вас комната, светлая, покойная...»). «Ревизор» не заподозрил, что написана была как «одна строчка к жене, чтоб она приготовилась к принятию почтенного гостя», так и предупреждение Землянике. А предстоящий завтрак в «богоугодном заведении» явно поможет получше узнать, что представляет собой приезжий: «А вот посмотрим, как пойдёт дело после фриштика да бутылки толстобрюшки! Да есть у нас губернская мадера: неказиста на вид, а слона повалит с ног». И вот парадокс: стремясь «узнать, что он такое и в какой мере нужно его опасаться», никак не может Антон Антонович понять, что всё уже узнал, что перед ним действительно, как он потом скажет, «сосулька, тряпка»: привычка к плутовству не даёт ему даже заподозрить, что на сей раз, стремясь обмануть ревизора, он обманывает сам себя.
Вспомним, как после знаменитой «сцены вранья» Хлестакова (мы ещё непременно вернёмся к ней) Городничий подведёт итог: «А ведь долго крепился давича в трактире, заламливал такие аллегории и екивоки, что, кажись, век бы не добился толку. А вот наконец и подался. Да ещё наговорил больше, чем нужно. Видно, что человек молодой». И посмотрите на великолепную аргументацию: «Ну что, если хоть одна половина из того, что он говорил, правда? (Задумывается.) Да как же и не быть правде? Подгулявши, человек все несет наружу: что на сердце, то и на языке. Конечно, прилгнул немного; да ведь не прилгнувши не говорится никакая речь».
Более того: уверившись, что гость «с министрами играет и во дворец ездит», он теперь боится его едва ли не больше («Чёрт его знает, не знаешь, что и делается в голове; просто как будто или стоишь на какой-нибудь колокольне, или тебя хотят повесить»): ведь выигран, говоря современным языком, только первый раунд, а теперь нужно закрепить успех, не подпустив, благо условия позволяют, никого, кто мог бы «раскрыть глаза» ревизору. И следует строгий приказ: «А вы — стоять на крыльце, и ни с места! И никого не впускать в дом стороннего, особенно купцов! Если хоть одного из них впустите, то... Только увидите, что идёт кто-нибудь с просьбою, а хоть и не с просьбою, да похож на такого человека, что хочет подать на меня просьбу, взашей так прямо и толкайте! так его! хорошенько!»
Однако, прежде чем продолжить разговор о Городничем, наверное, нужно поподробнее остановиться на тех, кто рядом с ним вершит дела в городе…
До следующего раза!
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь