Он нашёл дневник случайно. Не потому что искал, а потому что я была настолько уверена в своей неуязвимости, что хранила его в ящике с постельным бельём. Там, где он, Андрей, раз в полгода, доставал новый пододеяльник. Место, куда его сознание никогда не заглядывало.
Он стоял на пороге спальни, держа в руках потрёртую кожаную тетрадь. Лицо его было не яростным. Оно было пустым, как экран выключенного телевизора.
— Это что? — спросил он тихо.
Вопрос был не ко мне. К мирозданию.
Я знала, что внутри. Там не было стихов другим мужчинам. Не было откровенных фотографий. Там был список. И отчёты.
Список «Навыки»:
Искренний смех с поднятой головой (зубы!).
Заинтересованный вопрос с последующим уточнением.
Лёгкое, необязательное прикосновение к руке/предплечью.
Умение слушать, не думая о списке покупок.
Флирт взглядом (отвести через 3 секунды).
Комплимент без намёка на оценку тела.
Воспоминание мелкой детали из прошлого разговора.
И дальше — отчёты. Даты. Места.
15 октября. Кафе «Лори». Собеседник: Алексей (друг Максима).
· Цель: отработка п. 1 (искренний смех) и п. 5 (флирт взглядом).
· Результат: Смех получился на 7/10, всё ещё чувствуется искусственность. Взгляд отвела через 2 секунды — рано. Вывод: работать над естественностью.
3 ноября. Бар «Андерс». Собеседник: незнакомец (бармен).
· Цель: п. 2 и п. 6 (вопрос + комплимент).
· Результат: Спросила про коктейль, потом отметила хорошо подобранную музыку. Реакция положительная. Комплимент про музыку сработал лучше, чем про внешность. Запомнить.
Я не спала с ними. Я даже не целовалась. Я тренировалась. Как на симуляторе перед настоящим полётом. Но полёта не планировала. Мне нужно было просто убедиться, что я ещё жива. Что мой «женский софт» не удалился после девяти лет брака с Андреем, где я была «мамой Миши», «хозяйкой квартиры» и «солидолом» в машине его жизни.
Андрей молча листал страницы. Его глаза бежали по строчкам, как по вражескому шифру.
— Ты… это серьёзно? — он поднял на меня глаза. В них появилось что-то помимо пустоты — недоумение инженера, столкнувшегося с иррациональным явлением.
— Это не то, что ты думаешь.
— А что я думаю? — он сел на кровать, тетрадь бессильно упала на колени. — Я думаю, что у моей жены есть методичка по соблазнению. С баллами. И график тренировок. С кем следующий сеанс? С курьером? С электриком? Может, ты завела таблицу в Google Docs для удобства?
В его голосе не было гнева. Была усталость. И стыд. Стыд за меня. За то, что его жизнь, его брак, его женщина — превратились вот в этот жалкий, исчисляемый в баллах фарс.
— Мне было нужно подтверждение, что я ещё могу это делать, — сорвалось у меня. — Что я не просто часть интерьера. Что кто-то, кроме тебя, может увидеть во мне не мать твоего ребенка и не автомат по готовке ужина.
— И что? Увидели? — спросил он с искренним любопытством. — Эти… Алексей, бармен? Ты получила свои баллы? Подтверждение?
— Да! — выкрикнула я, чувствуя, как слезы позора подступают к горлу. — Получила! Он посмотрел на меня так, как ты не смотришь уже лет семь! Как на женщину, а не на бытовой прибор!
Андрей задумался. Потом медленно кивнул.
— Понятно. И что теперь? Ты доказала теорему. Ты — женщина. Поздравляю. Дальше-то что? Ты будешь собирать доказательства до пенсии? Каждые полгода новый «собеседник» для отработки навыка?
Он встал и подошёл к окну. Стоял спиной.
—Самый страшный текст здесь,, сказал он, не оборачиваясь,, не про смех или прикосновения. Вот он. — Он тыкнул пальцем в страницу. — «Воспоминание мелкой детали из прошлого разговора». Ты училась запоминать для незнакомых мужчин то, что разучилась делать для меня. Ты тратила на них то внимание, которого мне не хватало. Это не измена телом. Это измена вниманием. Самой ценной валютой, которая у нас была.
Мир перевернулся. Он был прав. Я крала у нашего брака не верность. Я крала присутствие. Я мысленно репетировала диалоги с барменом, пока он рассказывал мне о проблемах на работе. Я отрабатывала «заинтересованный взгляд» на незнакомце, в то время как глаза моего мужа просили просто увидеть его. Не как добытчика, не как отца. А как того мужчину, с которым мы когда-то, девять лет назад, тоже смеялись, не думая о зубах.
— Что с нами случилось, Андрей? — прошептала я.
Он обернулся. На его лице была та же потерянность.
— Мы перестали практиковаться. Друг на друге. Мы решили, что любовь — это навсегда установленная программа. А она, оказывается, требует ежедневных репетиций. Только я репетировал роль «надёжного мужа», а ты… ты пошла на кастинг к другим режиссёрам.
Он не ушёл той ночью. Он сел на кухне с этой тетрадью и с пачкой зелёных стикеров. Когда я вышла утром, тетрадь лежала на столе. Рядом — новая, чистая. Он не вырвал страницы. Он оставил мой позорный учебник. Но на каждой главе теперь был стикер с его почерком.
На главе «Искренний смех»:
«Забыла. У Миши вчера была смешная оговорка. Хотел тебе рассказать, но ты была на «тренировке». П.С. У тебя красивые зубы, когда ты смеёшься не для баллов».
На главе «Лёгкое прикосновение»:
«Сегодня утром, когда задел тебя на кухне, ты отшатнулась. Как от чужака. Это больнее, чем вся эта тетрадь».
На главе «Умение слушать»:
«Я три месяца говорю, что ненавижу новый проект. Ты слышала?»
И на последней пустой странице он написал:
«Новый навык для списка: 8. Разглядеть родного человека, который стоит в трёх шагах. Самый сложный уровень. Без инструкций. Практиковаться каждый день. Начинаем?»
Он не простил меня сразу. Прощение — это не точка, это путь. Мы начали с нуля. С нелепых, корявых попыток.
Теперь по вечерам мы садимся и… практикуемся. Иногда мы берём старую тетрадь как анти-пример. «Сегодня,, говорю я,, давай отработаем пункт три. Лёгкое, необязательное прикосновение». И я касаюсь его руки, когда он моет посуду. И он вздрагивает. Но не отшатывается.
Мы заново учимся смеяться. Спрашивать. Слушать. Флиртовать за завтраком. Это неловко, глупо и до слёз трогательно.
Измена была не в кафе с барменом. Она началась раньше. В тот день, когда мы перестали быть друг для друга самыми важными, сложными и интересными собеседниками на свете.
Я не хожу больше на кастинги. Потому что главная роль в моей жизни — не «Женщина, которую замечают». А «Женщина, которая замечает». И у неё только один, самый главный, самый сложный и бесконечно любимый партнёр по сцене. Мы репетируем каждый день. И иногда, очень редко, у нас получается сыграть один маленький, идеальный момент так, что перехватывает дыхание. И этого хватает, чтобы жить до следующей репетиции.
Спасибо вам за лайки подписку и комментарии.