— Если ты сейчас уедешь, — тихо сказала Лола, — можешь не возвращаться. Совсем. Забирай свои канистры, инструменты, тракторные каталоги. Езжай к маме насовсем.
Квартира моя, Руслан. Досталась от моих родителей. А твои деньги... знаешь, я справлюсь.
— Руся, сегодня суббота. Мы дочке обещали в цирк сходить. И за продуктами надо бы… холодильник пустой.
Муж поморщился.
— Купишь сама, тут за углом магазин. А цирк... Ну, в следующие выходные сходим, честное слово. Там реально ЧП, мать замерзнет.
— Она замерзает каждую неделю уже пять лет, — тихо сказала Лола. — То печка, то забор, то огурцы не так пошли.
Тебе не кажется, что ты там проводишь больше времени, чем в собственной квартире?
— Это и мой дом тоже! — рявкнул Руслан. — Я оттуда родом. А город твой... я тут как в клетке. Работа-дом, работа-дом.
Не нравится мне здесь, понимаешь? Я обратно в деревню хочу, я только там живу!
***
С тех пор как Лола забеременела, муж будто выстроил между ними невидимую стену.
Она стала для него «матерью его ребенка», существом священным и бесполым, к которому прикасаться лишний раз было нельзя.
Ссорились они на протяжении почти пяти лет регулярно, но не расходились — оба зачем-то держались за этот брак.
Очередной побег Руслана в деревню сопровождался скан.далом.
— Опять ты за старое! — орал он в прихожей, обуваясь. — Я деньги приношу? Приношу. Проблемы решаю? Решаю. Что тебе еще надо?
— Мне нужен муж, Руслан. А не сосед по квартире, который заезжает сюда только переодеться и поесть между вахтами у мамы.
— Ладно, всё. Надоела! Буду завтра поздно, не ждите.
Руслан выскочил из квартиры, а Лола подошла к окну. Их машина, припаркованная у подъезда, резко рванула с места и быстро скрылась за поворотом.
И ведь до рождения дочки относительно хорошо жили, что сейчас с ним случилось? Шестнадцать лет ведь вместе...
***
Через пару недель у Лолы случилась неприятность. В квартире ее бабушки, которая пустовала после отъезда старушки в санаторий, поселился дальний родственник.
Вадим, троюродный племянник, приехал из другого региона, самовольно занял квартиру и заявил, что уезжать не собирается.
На вопрос, где он взял ключи, говорил, что «бабка сама дала», а все просьбы отвечал хамством.
Лола пыталась решить вопрос сама, но Вадим, парень крепкий и наглый, просто закрыл дверь перед ее носом.
— Рус, — сказала Лола вечером, когда муж в кои-то веки оказался дома. — Надо съездить к бабушке.
Там Вадим засел, ведет себя вызывающе. Бабуля переживает, у нее давление. Она говорит, что никому в своей квартире жить не позволяла.
Этот ..., небось, замок взломал и новый вставил — ключи, те, что у меня, не подходят. Надо его просто выставить.
Ты мужчина, он тебя послушает.
Руслан оторвался от телефона, где листал фотографии тракторов.
— Что, прямо выставить? А вещи его куда?
— Да хоть на лестницу! Он там на птичьих правах. Руслан, мне реально нужна твоя помощь. Я боюсь туда одна заходить.
Руслан вздохнул, почесал затылок.
— Ладно. Завтра после работы заскочу, поговорю. Только без скан.далов, Лол. Я не люблю эти разборки.
На следующий день Руслан действительно поехал. Разговор был коротким. Вадим, оценив габариты Руслана, собрал сумки и отбыл в неизвестном направлении.
Лола выдохнула с облегчением. Она даже приготовила ужин, надеясь, что этот поступок мужа станет первым шагом к их сближению.
Как бы не так! Вечером позвонила свекровь. Лола взяла трубку, ожидая привычных жалоб на здоровье, но…
— Лола, я всё знаю.
— О чем вы, Валентина Петровна? — поразилась Лола.
— О том, как ты моего сына используешь! Он тебе что, выши.бала какой?! Ты зачем Руслана в это втянула?
Твои родственники, их квартиры — сама со всем этим и разбирайся! Почему грязную работу он выполнять должен?
Лола опешила:
— Валентина Петровна, он мой муж. Это наша общая проблема!. И он просто помог выставить наглого человека. Что в этом плохого?
— В том, Лола, что у нас тут в деревне сложилось мнение: муж тебе не нужен! — завизжала свекровь. — Ты его воспринимаешь как прислугу!
А он мой сын прежде всего! Решай свои проблемы сама, не смей его больше дергать по своим б..бским делам!
У него тут дом, у него тут мать, у него тут жизнь! А ты... ты просто место для ночлега ему обеспечиваешь, и за это спасибо скажи!
Держишь ребенком, жить нормально нам всем не даешь!
Лола слушала, и перед глазами всё плыло — впервые за шестнадцать лет свекровь с ней разговаривала в таком тоне.
— Валентина Петровна, вы понимаете, что вы сейчас говорите? Если вы пытаетесь наш брак...
— Да какой брак, Лола? — мать мужа ее бесцеремонно перебила. — Нет у вас никакого брака. Руслан душой давно здесь.
Ты ребенка родила? Молодец. Программу выполнила. Теперь не мешай сыну жить так, как он хочет.
Он мне всё рассказывает, Лола. Как ты ему надоела со своими претензиями, как ты его пилишь. Оставь его в покое!
Лола медленно положила телефон на стол и отвернулась к окну. Руслан заглянул в комнату и сразу все понял.
— Кто звонил? Мать?
— Она сказала, что я не имею права на твою помощь. И что муж мне, по сути, не нужен. Вернее, я тебе не нужна.
Руслан замер. В глазах мелькнуло замешательство, но он быстро взял себя в руки.
— Ну, она погорячилась, наверное. Переживает просто. Ты же знаешь, какая она эмоциональная.
— Эмоциональная? Руслан, она меня только что списала в утиль. Она прямым текстом сказала, что я тебе никто.
Ты что ей наплел? Что я тебя заставляю вагоны разгружать?
— Да ничего я не плел! Просто сказал, что устал после вчерашнего, что пришлось ехать к бабушке твоей...
— Устал? От чего ты устал?! Руслан, посмотри на меня. Мне тридцать девять лет. Мы шестнадцать лет вместе.
Ты понимаешь, что ты на ней женат? Ментально, глубоко и безнадежно? Твоя настоящая семья — там, в деревне, с мамой, которая спит и видит, как бы тебя совсем отсюда выдернуть.
— Не неси чепухи, — огрызнулся Руслан, пятясь к дверям. — Ты всё преувеличиваешь. Я просто помогаю родителям. Это мой долг.
Лола сорвалась.
— А здесь ребенок! Здесь женщина, которая когда-то была тебе любимой! Знаешь, почему между нами давно уже ничего нет?
Да потому что в твоей голове образ «матери» вытеснил всё остальное. Это патология уже, Руслан!
— Хватит! — он хлопнул кулаком по косяку. — Я не буду это слушать. Я уезжаю в деревню. На пару дней. Нам обоим надо остыть.
— Если ты сейчас уедешь, — тихо сказала Лола, — можешь не возвращаться. Совсем. Забирай свои канистры, инструменты, тракторные каталоги. Поезжай к маме насовсем.
Ремонт, огород, вечерние чаепития — это же предел твоих мечтаний, да?
Квартира моя, Руслан. Досталась от моих родителей. А твои деньги... знаешь, я справлюсь.
Лучше быть одной, чем чувствовать себя лишней в собственном доме.
Руслан молча собрал сумку. Он был уверен, что жена блефует. Женщины в его роду всегда терпели. Мать терпела, тетки терпели.
***
Прошло две недели. Руслан не звонил. Лола знала эту тактику — он ждал, когда она приползет просить прощения. Раньше ведь она всегда извинялась первой.
В деревне наверняка шел пир горой: Валентина Петровна пекла блины, празднуя возвращение блудного сына.
Лола не сидела сложа руки. Она сменила замки, подала на алименты — и не на те копейки, что он «давал на хозяйство», а на законный процент от его немаленькой белой зарплаты.
Она нашла юриста и оформила документы на развод.
Телефон ожил через три недели.
— Лола, ты что, замки сменила? — голос Руслана в трубке звучал растерянно. — Я приехал, ключ не вставляется. Соседи смотрят косо...
Лола, сидящая на кухне подруги, спокойно объяснила.
А я гостей сегодня не принимаю.
— Ты чего, совсем с ума сошла? Открывай сейчас же! У меня там вещи, паспорт в тумбочке...
— Вещи твои у консьержа внизу. В коробках. Паспорт там же. И документы на развод. Ознакомься на досуге.
— Какой развод? Лолочка, ну ты чего... Из-за матери? Ну я поговорю с ней, она извинится...
— Не надо, Руслан. Ей не за что извиняться. Она получила то, что хотела. Она получила тебя целиком. Без остатка. Радуйтесь.
Лола положила трубку, подруга одобрительно хлопнула ее по плечу.
***
Лола с дочкой собирались на прогулку. Четырехлетняя Лина стала спокойнее, она больше не спрашивала, куда уехал папа.
Папа теперь появлялся раз в две недели на пару часов, привозил игрушки и выглядел на удивление… облезлым.
В тот день Лола столкнулась с ним у подъезда. Руслан стоял у своей машины и видно ждал их.
— Привет, — буркнул он. — Лину заберу на час? В кафе свожу.
— Привет. Забирай. Только шапку не снимай, холодно.
Лола присела на скамейку, наблюдая, как муж усаживает дочку в автокресло.
— Как там... в деревне? — спросила она просто из вежливости.
Руслан дернул плечом.
— Нормально. Скучно только.
— Как так? Там же друзья, воздух, природа. Мама под боком.
Руслан злобно на нее зыркнул.
— Мама... Мама теперь каждый день пилит. То ей не так, это не этак. Денег ей мало — у меня же теперь алименты вычитают, зарплата-то не резиновая.
Раньше я ей всё отдавал, а теперь... Она скан.далит каждый день. Говорит, что я «неу...дачник», раз жену не удержал.
Лола не смогла сдержать улыбки.
— Надо же. А ведь она так радовалась, когда нас разводила…
Руслан дернул плечом.
— Она думала, я буду при ней и с деньгами. А получилось — я при ней, но без денег.
Оказалось, что дом в деревне содержать — это не только забор раз в год поправить. Там всё сыпется.
А мужики... друзья эти... они только пить горазды. А работать — никто не хочет.
Руслан замолчал, а потом повернулся к бывшей жене.
— Я тут подумал... Может, это... Начнем сначала? Я комнату сниму в городе. Буду приходить...
Лола встала. Она поправила шарф и посмотрела ему прямо в глаза.
— Нет, Руслан. Не начнем. Ты знаешь, я недавно поняла одну вещь. Ты ведь никогда не любил эту свою деревню так, как рассказывал.
Ты просто убегал туда от ответственности. От взрослой жизни. Там ты всегда был «сыночком», которому всё простят.
А здесь надо было быть мужчиной. И ты не справился.
— Лолочка...
— Привези дочку через час. И мороженое ей не покупай!
Она развернулась и пошла к дому. Наконец все встало на свои места.
Лола неожиданно поймала себя на мысли, что бывшего мужа ей даже жаль немного.
Это ж надо — в сорок с лишним лет не найти в себе сил оторваться от маминой юбки.
И на что он рассчитывал, предлагая ей снова сойтись? Какая нормальная женщина в здравом уме еще раз наступит на те же грабли?