Незадолго до дня рождения, в октябре, я читал "Исповедь" Льва Толстого. При всём сложном отношении у меня к писателю, я очень ценю несколько работ его позднего периода: "Воскресение", "Смерть Ивана Ильича" и, вот, "Исповедь" как раз.
И читая её, удивился, насколько сейчас созвучны были какие-то тезисы. И, пожалуй, среди главного - внутренний стержень. Фундамент, который не под ногой больше, но где-то в районе хребта. Позвоночника. Скрепляющего плоть, дух и ум.
...
Год прошёл в постоянной работе для плоти, в учении для ума, и в нащупывании того самого стержня для духа. В наблюдении и участии. В размышлениях о внутренней свободе - и свободе внешней.
Я очень многое приобрёл за истекающий год. Появилась осмысленное понимание того, что можно везде и всюду жить, начинать заново, строить с нуля. Для себя я это назвал "принципом велосипеда" - однажды научился и уже не забудется. Да, это иногда выматывает, но если теперь будет выбор: где жить, чем заниматься, куда поехать - теперь я знаю, что мой выбор не будет диктоваться страхом оставить всё, что нажито. Это проясняет в голове многое.
Годы дружбы с самыми близкими моими ребятами переваливаются через полтора десятка - когда вам самим по тридцать или чуть больше, это огромный срок. Это практически половина жизни и практически вся жизнь осмысленная. И, каждый из нас верит, что это уже навсегда - во всяком случае, мы всё делаем для этого. Этот год показал, что и расстояние в половину земного шара - это, в общем-то, ерунда.
Всё с бОльшим удовольствием я продолжаю заниматься языками - испанским и, вот с недавних пор, итальянским. Я очень хочу освоить всю "романскую" семью и если годам к сорока это получится, я буду рад.
...
Вместе с этим, год какой-то тяжёлый и сложный. Очень много работал - на кухне и в монастырях. Помогал в строительстве кемпинга где-то в аргентинских пустошах, помогал в реставрации церкви. Работал, работал, работал - как въехал в прошлый новый год работая, так и выехал к декабрю. А отпуском мне послужил долгий перелёт из Буэнос-Айреса в Нячанг. Но сейчас оглядываешься и думаешь - да можно было бы и больше попробовать всего. Наверное.
Меня дважды грабили бравые латиноамериканские парни. Однажды на нас с товарищем напали с подобием дубинки - и мы не от гордости, но от страха отбились, и отобрали эту самую дубинку, и прогнали молодчиков. Второй раз я молча всё отдал - там и я был один, и аргумент мне предъявили повесомее обглоданной дубинки.
Но улетал я из Буэнос-Айреса всё равно тяжело. Постоянно размышляя: стоит ли вновь куда-то уезжать. Я очень полюбил город, но о мыслях вернуться туда в далёком будущем я уже писАл как-то. Не буду повторяться.
Не женился, не развёлся, имущества масштабнее рюкзака не заимел, людей люблю всё так же, а государство - презираю. И всё больше стал думать о том, что уже "почти тридцать" - а список неслучившегося, не сбывшегося и потерянного всё длиннее и длиннее. Как список кораблей, не вернувшихся из похода на Трою, так и список неудач - необъятно широк, и пополняется. Иногда думаю: может это и есть жизнь, может это и есть то, что определяет тебя? То, чего ты хотел и добивался - но не добился.
И если сколько-то лет назад моим страхом было "не остаться на обочине жизни", то сейчас я всё чаще думаю - может в этом и есть кайф - не вписаться и остаться на обочине? На обочинах и происходит самое интересное, и можно жить неспешно, вдумчиво и не особо отчитываясь? Можно неспешно варить чай на газовке, перекусывать, пока мимо шуруют многотонные грузовики.... Помнишь, Серёга, наши перекусы на просторах Сибири?
(Михаил Чебунин, декабрь 2025-го).
