Жена у Коли испортилась, и испортила её сватья. Это он знал чётко. В отличие от многих других мужей, которые не понимают, с чего это у них жены вдруг портиться стали, Коля своего врага, точнее, врагиню, знал в лицо, а ведь сразу и не заподозрил подвоха.
Ну, задумал сынок Витенька жениться, познакомился с девушкой. Хорошая девушка, скромная такая, немножко беззаботная, жизни не знавшая, учится на каком-то там, то ли художественном, то ли дизайнерском. Лучше бы, конечно, дельное что-то: шить, готовить там, или бухгалтером — деньги стабильные, работа есть всегда. Много ли бабе надо? Но уж как есть — сыну-то жить, свою голову не приставишь.
А потом, значит, закрутилось, завертелось, дело совсем к свадьбе, и пришло время знакомиться с будущей родней. Сперва будущая родня ему даже понравилась: невысокая, но такая стройная, подтянутая, как молодуха, весёлая да лёгкая на подъём. Верой звать.
Коля сначала даже пофыркал про себя, что вот какая молодая, наверняка дочку в молодости нагуляла, а потом, значит, узнал, что она на три года старше его самого. А Людки, жены его, значит, на целых пять. Работает невесть где, то ли тренером по танцам, то ли по йоге. Пустяковое что-то. Ну да, значения не придал, не его дело. А зря. Знал бы — тут же за дверь вытолкал!
Бабы тут же начали шушукаться, что-то обсуждать, а он, махнув рукой, дескать, организация свадьбы да быта молодых — дело бабье, мужикам ненужное, ушёл досматривать футбол. Вот в этот момент, как потом понял Коля, сватья-змеюка что-то Людке наговорила, а может, и зелье какое в кофе подлила. С неё станется, всего можно было ожидать от такой-то. Недаром молодо выглядит!
Все началось как-то тихо и незаметно. Вот как-то приходит он домой и с порога:
— Людка, что поесть?
— А что приготовил, то и ешь, — весело ответила ему Людка с кухни.
— Ты что, ещё ничего не готовила, что ли? — не понял муж.
— Ну так я недавно только пришла и работала наравне с тобой, — парировала она. — Так почему ж я должна к кастрюлям вставать, а ты на диване отдыхать?
— Доля ваша, бабья, испокон веку такая была, — не понял Коля. — Хозяйство — женское дело, еда там, уборка. А мужик — добытчик.
— Была доля, да вся вышла! А денег мы приносим одинаково, а с премиями так я и больше, — ответила нагло супруга. — Ладно уж, там вчерашнее осталось, разогрей, да ешь на здоровье и не забудь посуду за собой помыть.
— Это что теперь? Чего у нас будет теперь? — удивился Коля. Все бы удивились, если бы вместо свежего ужина и стола, накрытого, вот так по мордасам прилетело: "разогрей, посуду помой, сам готовь".
— И что у нас будет? Равноправие, вот будешь быть наравне со мной хозяйство вести, раз уж я наравне с тобой семью обеспечиваю, — заявила Людка дерзко так и в глаза нахально посмотрела.
— Ой, выдумала тоже глупости, — Коля совсем растерялся. — Это у молодых пускай новые веяния, а у нас всё по-старому, не тот возраст у нас, чтобы переучиваться.
— Ну, у тебя по-старому, у меня нет, — возразила жена. — Завтра я ужин приготовлю, а ты посуду помоешь, а послезавтра будь добр, муженёк, твоя очередь.
— Да где ж ты таких порядков насмотрелась? А? — не понял супруг, однако напрямую возражать не решился и пошёл греть остатки вчерашнего ужина. Думал, блажь пройдёт, и не стоит внимания заострять, а то Людка может и назло что сделает, поди пойми этих баб.
Но блажь не проходила. Утром Коля так и не дождался завтрака и собранного обеда на работу, похлебал пустой чай с батоном и пошёл как есть. Пусть жена мучается, пусть ей стыдно будет, что муж голодный ходит, а ей хоть бы хны.
Вот, а потом, идя с работы, он заметил, что сватья-змея вила, вила, вила хвостом да в подъезд его ввинтилась. А догадался Костя: вот она, где погибель! Не замужем, разведена, дочь воспитывает, скучно ей в квартире, вот и завидует Людке, что у неё муж, да сын и дом полная чаша. Как есть завидует и решила рассорить их, напела ей глупостей всяких! А может, и на него, Колю, глаз положила! Он-то мужик видный, работящий, почти непьющий, волосы кое-где ещё остались, машина имеется. Какому любая рада будет, а Людка и не ценит. Попрекает, что он лет тридцать на заводе на одной должности. И не то плохо, что на заводе, завод — дело хорошее, а то, что на одной должности да разряде. А он что? Он разве виноват, что кругом ворьё да коррупция, и честному человеку ну никак в начальники не выбиться? Правильно! А он честный, хороший, да работящий, вот и позавидовала сватьюшка, а в чужую семью влезла!
Подумал, Коля, решил жене глаза открыть! Приходит в квартиру, а у них там дым коромыслом сидят, пирожные едят, хиханьки да хаханьки разводят, чаёк попивают.
— Ой, здравствуйте, здравствуйте! — расплылась сватья в улыбке, а Людка барским жестом на стол показывает, дескать, иди гостем будешь. — Проходите, чай пить будем. Людочка, если ты не против, я сама налью, отдыхай, ты ж весь день на ногах! Да и доктор тебе не велел…
— Нет, спасибо, — буркнул Коля так мрачно, как только мог, и ушёл в свою комнату. Вот змею на кухне пригрели, как жену обхаживает: пирожные притащила, чай наливает, стоять не велит. Точно — она Людку с пути истинного сбила, ещё и врачей подговорила, небось, чтобы значит от ужинов справкою отмахаться.
Когда сватья ушла, он решился открыть жене глаза и сразу сказал:
— Вернись в семью, Люда, вернись! Вернись, я всё прощу! То тебя эта змея изводит. Видишь, разведенка она, одна-одинешенька, дочь и та скоро уйдёт. Завидует она тебе. Ой, как завидует, что у тебя и сын, и муж, и дом полная чаша, и на заводе ты вон, как такая уважаемая! Никто за тобой угнаться не может, а она что? Она только и ходит на эту, как её, йогу, да по танцулькам, да с этими лыжными палками летом по парку ходит. Вот стыдоба-то. Всё зелено, а она с палками! И тебя заманит в эту дурь. Брось эту секту, брось, Людка, вернись в семью.
Людка посмотрела на него как на умалишённого и сказала:
— Глупость говоришь, Коленька. Только знаешь, как я перестала тебя обихаживать, так мне так хорошо и легко сделалось. А то вот, думаю, взрослый руки, ноги на месте. Что за тобой-то хвосты носить? А насчёт палок, так она мне палки вон купила, это говорят для здоровья полезно. Завтра идём вместе в парк.
Так Коля понял, что жена совсем пропала. Но, как любящий муж, попыток увещевать её не оставил. Друзей подключил. Маму свою тоже мобилизовал, потому что он — сын её голодный сидит, да неухоженный. Не помогло. Врагиня эта и мать его на свою сторону переманила!
Дело было там.
Пришла, значит, Вероника Матвеевна в гости, сидит, очи грозой наливает, бровями так водит многозначительно, невестку ждет уму-разуму учить. А она возьми и явись не одна, а с этой гадюкой!
А гадюка не испугалась и с порога начала свои ядовитые песни петь:
— Вероника Матвеевна, здравствуйте, рада знакомству! Витюша столько про вас рассказывал! Как раз на днях зайти хотела, а тут такая удача! Витюша сказал, есть у вас рецепт салата фирменного, а запишите его, а мы повару передадим, чтоб значит гости знали, какая у жениха бабушка прекрасная! А не хотите ли с нами? Мы сейчас Людочке платье на свадьбу идём смотреть и вам заодно? Не каждый день внук женится! А тут вот абонемент в филармонию, я уже два раза была, не хотите ли…
Разулыбалась Вероника Матвеевна, грозу из очей убрала и кивает так благосклонно, дескать, и салатик имеется, и платье чего б и не посмотреть, и филармония — дело хорошее. А Коля стоит и видит — всё пропала мать! Околдовали! Теперича и она его кормить не станет, когда он после работы заходит, а станет летом с лыжными палками ходить да по всяким непотребным концертам бегать.
Так у Коли и мать из семьи взяли, да увели. Прямо с ходу и увели: сначала платьюшко, потом по декору посоветоваться, потом на концертик. Совсем голодно Коле стало, совсем запущенный да грязный ходит. Пытался он мать стыдить, а та в ответ:
— В кое-то веки себя человеком почувствовала, всю жизнь на тебя неблагодарного положила, стирка, уборка, да готовка. А вот Верочка, дай бог ей здоровья, и меня вытащила, и Люду. Впервые за сорок лет на концерт сходила, и ничего, небо на землю не упало. А теперь иди домой, я на здоровое питание села, нет тебе ни котлет, ни борща. У меня сейчас прогулка по расписанию.
— А готовить как же? — робко заикнулся Коля.
— Так не маленький, справишься. Плита есть, холодильник в наличии, магазин за углом, — фыркнула Вероника Матвеевна и дальше на прогулку как ни в чем не бывало собирается. И не жалко ей родного сына ни капельки
И настали для Коли черные времена. Никто ему глаженных рубашек не подаёт, ужином кормят через раз и посуду мыть заставляют, да уборку делать. Совсем загоняли, никакого продыху после работы!
И на спиннинг никак не отложить — деваться стали куда-то деньги. То раньше Людка за всё следила и всё с зарплаты оплачивала, хорошая была она, работящая и независимая, вот какая копеечка с зарплаты у Коли и оставалась, а щас квитанцию в руки сует — плати, дескать, и остаток сдавай, я одна кормить тебя не буду, цены в магазине здоровущие, а ты мяса требуешь. Требуешь - спонсируй.
Тарелки супа мужу жалеет, а сама сапоги новые купила! И на что ей сапоги новые, скажите на милость, если старые отремонтировать можно, им и десяти лет ещё нет, целые почти? Совсем хозяйство забросила, совсем Колю не любит, не жалеет!
Разбили Колину жизнь, разрушили! Даже мать предала, ни готовит, ни стирает, собой занимается. А всё она виновата — сватья! Вклинилась в доверие и семью развалила!
Жалуется Коля друзьям, да совета спрашивает, как баб своих в разум да семью вернуть, а друзья только затылки чешут и что-то советовать затрудняются. Говорят, многие семьи так рушатся сейчас, понаслушаются глупые бабы всяких коучей и бросают семьи - мужиков не обихаживают, денег требуют, заботы хозяйственные пополам делят.! Раньше вон справлялись легко: и дома, и в поле, и мужик царь и бог, а теперича поиспортили баб! Не хотят долю женскую тянуть. И что с этим делать решительно непонятно!
И расходятся по рабочим местам так ничего и не решив
Вот такая грустная история.