Когда за окном питерский декабрь — больше слякоть, чем снег (хотя вот вчера - сегодня не так уж и плохо - все побелело от снега), невольно вспоминаю о новогодней зиме в Усинске. По той, что была скорее состоянием мира, а не временем года. По северной, бесконечно темной и чистой, что замораживала время и заставляла каждый огонёк гореть в десять раз ярче. И сегодня, разбирая цифровые архивы, я наткнулась на фотографии Усинска 2010 года. На фотографии — здание, знакомое до боли, тонущее в темноте и снежной круговерти. Идут настоящие, крупные хлопья. Сугробы по пояс. У входа — ледяная скульптура, как призрачный страж праздника, и ёлка, затерянная в этом белом хаосе. Снеговик в сугробе и украшения, пытающиеся рассеять мрак... Огни окон, в которых снежинки кружатся, словно попав в ловушку между космической темнотой и человеческим теплом. Эти снимки, своеобразная капсула времени, в которой хранится ощущение настоящей зимы. Прошу прощения, но в Питере зима пока что - так себе...
Мне кажетс