В конце ХХ века Китай официально строил образ страны будущего, а неофициально по миру разошлись кадры, от которых стыло в жилах. Британские журналисты заявили, что в детских домах КНР есть «комнаты смерти», где детей фактически оставляют умирать. Пекин ответил, что всё это ложь и пропаганда. Истина так и осталась где-то посередине, но одно очевидно: политика «Одна семья – один ребёнок» стала для миллионов людей травмой, последствия которой Китай разбирает до сих пор.
Тайные кадры из китайских детдомов
В середине 1990-х Кейт Блюэтт и Брайан Вудс приезжают в Китай как «представители благотворительного фонда». На самом деле у них при себе скрытые камеры, а цель – проверить слухи о том, что детей с тяжёлыми болезнями, инвалидностью или «плохим характером» изолируют и не лечат. В их фильме «Комнаты смерти» (Dying Rooms) зритель видит государственные приюты, где в основном живут девочки: малыши привязаны к бамбуковым стульчикам над горшками, многие раскачиваются, плачут или уже просто молча глядят в одну точку.
Отдельные комнаты выглядят ещё страшнее. Там лежат младенцы под несколькими слоями тяжёлых одеял – крик не слышно, да и сил на него почти нет. В одном из эпизодов показывают ребёнка примерно пяти лет: он настолько истощён, что не может ни плакать, ни встать. Другие дети называют его Мэй Мин – «Безымянный». По словам авторов, через четыре дня после съёмки он умер. За кадром звучит статистика: в некоторых приютах до четырёх из пяти воспитанников ежегодно гибнут из-за болезней, холода и голода, а наказаниями служат побои и изнурительные стойки «аэропланом» с руками, отведёнными назад.
«Лоскутное одеяло лжи» или разоблачение режима?
Премьера «Комнат смерти» на британском Channel 4 вызывает международный скандал: правозащитники говорят о «тайном детоубийстве», китайские власти – о циничной выдумке иностранцев. Уже через год в КНР снимают ответный фильм с показательно громким названием «Комнаты смерти: лоскутное одеяло лжи» (Dying Rooms: A Patchwork of Lies). Журналисты государственных СМИ объезжают те же учреждения, показывают документы о смертности, записывают интервью с персоналом.
В официальной версии «комнаты смерти» оказываются складскими помещениями со старой мебелью и сломанными игрушками. Чиновники признают: да, не хватает денег, лекарств, опытных сотрудников, поэтому нянечками нередко становятся необученные молодые люди. Да, детей привязывают к стульям, потому что некому смотреть за ними круглосуточно. Но никаких специально отведённых комнат, где малышей сознательно морят голодом, якобы нет.
Чтобы развеять сомнения, Китай приглашает международные фонды – в том числе ирландскую организацию Health Action Overseas. Гостям показывают образцовые детдома, и те открыто заявляют, что нарушений не увидели, а британцы «перемонтировали реальность». Однако критики напоминают: в условиях жёсткой цензуры персонал говорит только то, что безопасно, а визитёрам легко предъявить витринную картинку. Авторы «Комнат смерти» тоже отвечают продолжением – «Возвращением в комнаты смерти», но и их позиция далека от холодной, проверяемой статистики. В результате остаётся только один бесспорный факт: смертность в ряде учреждений была настолько высокой, что весь детдом мог превращаться в свою собственную «комнату смерти».
Как работала политика «Одна семья – один ребёнок»
Корнем проблемы становится не столько ситуация в приютах, сколько демографический эксперимент, начатый в 1979 году. Политика «Одна семья – один ребёнок» была закреплена в конституции и законах: государство обязало пары «планировать рождаемость». На практике это означало негласный запрет на второго ребёнка, за редкими исключениями – для сельских семей, многоплодной беременности, некоторых национальных меньшинств или пар, где оба родителя сами единственные дети.
Формально речь шла о спасении страны от перенаселения и дефицита ресурсов. Неофициально система опиралась на жёсткие меры давления. Родители «лишних» детей сталкивались со штрафами в размере нескольких среднегодовых доходов региона, угрозой увольнения, особенно с госслужбы, и прямым вмешательством в репродуктивную сферу. Женщинам навязывали стерилизацию после первых родов, перевязку труб или установку спирали без их согласия, а беременность вторым ребёнком часто заканчивалась абортом – добровольным или принудительным, иногда уже на позднем сроке. Отказ означал преследования семьи, задержания мужей, шантаж и риск того, что новорождённого просто не зарегистрируют. Такой «незаконный» ребёнок оказывался вне системы образования и медицины.
К культурному давлению добавлялся гендерный перекос. В деревнях девочек презрительно называли «червями в рисе», которые только съедают ресурсы, не принося пользы. Многим новорождённым давали имя Лай Ди – «скоро будет и сын», а рождение мальчика отмечали фейерверками, тогда как появление девочки проходило в тишине. На этом фоне расцветают селективные аборты: если на УЗИ видят, что будет дочь, беременность прерывают. В итоге в 1995 году в Китае официально запрещают сообщать родителям пол ребёнка. Исследователь Стивен Мошер пишет и о ещё более мрачной практике: в некоторых роддомах вторых и третьих детей якобы убивали сразу после рождения смертельными инъекциями.
Демографический тупик вместо светлого будущего
Формально цель была достигнута: взрывной рост населения удалось затормозить, страна избежала немедленного ресурсного коллапса. Но спустя десятилетия выяснилось, что цена оказалась чрезмерной. Суммарный коэффициент рождаемости в КНР опустился примерно до 1,2 ребёнка на женщину – ниже, чем в России, и намного ниже уровня простого воспроизводства.
Осознав масштаб перекоса, власти начали откатывать собственный эксперимент. В 2016 году разрешили двум детям в семье, в 2021-м объявили курс «Одна семья – три ребёнка». На бумаге ограничения ослабли, но реальные привычки и страхи никуда не делись. Эксперты прогнозируют: уже после 2027 года Китай ждут падение числа рождений, ускоренное старение населения и дефицит рабочей силы. Исследователь Йи Фусиан формулирует это жёстко: великая держава с тысячелетней историей сжимается до размеров «небольшой группы пожилых и слабых людей» из-за ошибочной демографической политики.
Парадокс в том, что поколение единственных детей, воспитанное в духе жёсткого контроля рождаемости, не спешит рожать само. Молодые пары боятся огромных финансовых затрат, а образованные женщины, сделавшие карьеру, не готовы возвращаться в роль домохозяек ради второго или третьего ребёнка. Так что вопрос, существовали ли в Китае настоящие «комнаты смерти», остаётся без окончательного ответа, но одно ясно: страна на десятилетия вперёд связала свою судьбу с демографическим экспериментом, в котором люди слишком часто оказывались расходным материалом
Больше узнать о Китае вы сможете из следующих книг:
- «География Китая. Глобализация и динамика политических, экономических и социальных изменений в Поднебесной» Грегори Вик, Клифтон Паннел
- «Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы» Алекс Каплан
Похожие материалы: