Осень 1938 года. Москва. В кабинете наркома обороны Ворошилова идет заседание Главного военного совета. На повестке – разгромное поражение у озера Хасан. В качестве главного обвинения выступает первый маршал СССР, легендарный герой Гражданской войны, «хозяин» Дальнего Востока Василий Блюхер.
Его уже отстранили от командования, но вызвали для последних объяснений. Был ли Блюхер неумелым исполнителем – или в его действиях крылся куда более опасный, сепаратистский план?
Арестованный через месяц и зверски убитый в застенках НКВД, он унес эту тайну с собой. Но цепь событий 1937-1938 годов оставляет много неясностей, позволяющих выдвинуть интересную версию:
А что если маршал Блюхер готовил военный переворот, чтобы отторгнуть Дальний Восток от СССР?
Государство в государстве
С 1921 года Василий Блюхер был бессменным военным правителем Дальнего Востока. Он прошел путь от командующего Народно-революционной армией Дальневосточной республики до маршала и командующего целым фронтом. За семнадцать лет он сросся с регионом, став его полновластным хозяином. По оценкам современников, он чувствовал себя на Дальнем Востоке почти независимым правителем.
Его власть была абсолютной. Он не только командовал войсками, но и активно влиял на хозяйственную жизнь: участвовал в закладке города Комсомольска-на-Амуре, курировал строительство стратегических объектов. Это создавало уникальную ситуацию. В руках одного человека была сосредоточена военная, а отчасти и экономическая власть над территорией, отделенной от центра тысячами километрами.
Саботаж или подготовка к мятежу
В мае 1938 года, на фоне обострения отношений с Японией, Москва издала категорический приказ: вернуть всех откомандированных на хозяйственные работы солдат в части к 1 июля для обеспечения боеготовности. Блюхер этот приказ проигнорировал. Войска оставались раздерганными, в частях царил огромный некомплект.
Более того, по данным приказа НКО №0040, за девять лет командования Блюхер так и не построил стратегическую автомобильную дорогу вдоль Транссиба. В случае войны это парализовало бы снабжение. Его преемник, генерал Апанасенко, построит такую дорогу за полгода.
Что это было? Это вопиющая халатность – или сознательное ослабление транспортных артерий, связывающих регион с центром, чтобы затруднить Москве переброску лояльных войск в случае конфликта?
Странная война у озера Хасан
В июле 1938 года, когда японцы спровоцировали конфликт у озера Хасан, действия Блюхера стали откровенно подозрительными:
- Самостоятельная дипломатия. 24 июля он, втайне от собственного штаба и представителей Москвы, отправил на границу комиссию, которая «установила» вину советских пограничников, якобы нарушивших границу. Затем он потребовал от Москвы ареста начальника пограничного участка. У командующего фронтом не было никаких полномочий на такие переговоры.
- Провальное командование. Когда бои начались, выяснилась чудовищная неготовность войск. Бойцы шли в бой полубосыми, без шинелей и даже без винтовок, артиллерия оставалась без снарядов, командиры не имели карт. Потери были неоправданно велики – около тысячи убитых против 650 японских. Приказ №0040 возлагал ответственность за это лично на Блюхера.
Что это было? Бездарность и пьянство? Или сложная многоходовка: спровоцировать локальный конфликт, показать Москве неспособность центра управлять ситуацией, а затем, в хаосе, предложить себя в качестве единственной силы, способной навести порядок – но уже на своих условиях?
Чекист-перебежчик, который знал все
За месяц до Хасана, 13 июня 1938 года, на том же участке границы к японцам перебежал начальник УНКВД по Дальневосточному краю Генрих Люшков – самый высокопоставленный чекист-перебежчик в истории СССР. Он сдал японцам всю секретную информацию относительно дислокации войск, плана обороны, кодов и шифров.
Связь Блюхера и Люшкова – главная ось нашего расследования. Они должны были работать в тесной связке. По некоторым данным, Люшков, как и Блюхер, опасался скорого ареста. А что если его побег был не просто спасением шкуры, а частью плана? Люшков, сдав японцам данные о советской мощи, мог преследовать две цели:
- Остудить японский пыл для крупной войны, чтобы не мешали.
- Доказать японцам, что настоящей силой на Дальнем Востоке является не Москва, а местная группировка во главе с Блюхером, с которой стоит договориться.
Японские генералы, получив данные Люшкова, были удивлены перевесом СССР и временно отказались от крупномасштабных планов. Они начали вместо этого точечную пробу сил – Хасан.
Не была ли эта пробная атака, в том числе, и проверкой на прочность блюхеровского режима?
План «Дальневосточная республика – 2»
Соберем улики в гипотетический план:
- Мотив. 1937-1938 годы — пик Большого террора. Блюхер, наблюдая разгром военной элиты (его коллеги-маршалы Тухачевский и Егоров были расстреляны), понимал, что очередь может дойти и до него. Его брат Павел уже был под ударом. Альтернатива аресту – создание собственного буферного государства, как было в 1920-1922 годах (Дальневосточная республика), где он уже был военным министром.
- Средства. Подконтрольная армия, ослабленная связь с центром, вероятные переговоры с японцами (через Люшкова) о нейтралитете или даже поддержке.
- Метод. Используя пограничный инцидент, спровоцировать кризис управления, дискредитировать власть Москвы (как на Хасане), а затем, в условиях хаоса, объявить о «спасении края» и его временной автономии под своим руководством.
А был ли заговор
Любой детектив требует проверки альтернативных версий. Советское следствие (а позже и некоторые историки) объясняло все проще:
- Разложение героя. Блюхер, по словам маршала Конева, остановился в развитии на уровне Гражданской войны, погряз в пьянстве и кутежах, потерял контроль над войсками.
- Конфликт с Ворошиловым. Личная неприязнь и соперничество с наркомом обороны могли толкнуть Блюхера на глупые и своевольные поступки, чтобы досадить Москве.
- Паника и некомпетентность. Столкнувшись с современной японской армией и давлением террора, маршал просто растерялся, пытался любыми способами избежать большой войны и ответственности.
- Козел отпущения. Провалы на Хасане были так велики, что Москве нужен был виноватый. Блюхер стал идеальной фигурой, чтобы списать системные проблемы армии. Все показания о «заговоре» были выбиты под пытками.
Ворошилов в ноябре 1938 года публично обвинял Блюхера уже не в военных ошибках, а в сознательном вредительстве:
— Блюхер и его дружок... сознательно и весьма основательно выбрасывали из армии преданных нам людей, а плохих оставляли.
Ловушка в Москве
Для Кремля действия Блюхера, даже просто по некомпетентности, были сочтены за мятеж. Его вызвали в Москву на тот самый Военный совет 31 августа. Это была ловушка. 22 октября 1938 года его арестовали.
Допросы длились несколько недель. 9 ноября, за десять дней до своего 48-летия, Василий Блюхер умер во внутренней тюрьме НКВД от жестоких пыток. У него был вырван глаз, а смерть наступила от закупорки легочной артерии тромбом. Через четыре месяца его посмертно приговорили к расстрелу за «шпионаж в пользу Японии» и участие в «военном заговоре».
Открытое досье
Итак, был ли Василий Блюхер предателем, готовившим отторжение Дальнего Востока? Прямых, неоспоримых доказательств этого нет. Есть лишь цепь странных совпадений и роковых решений, сходящихся в одной точке.
Или он был испуганным, запившим гером, превратившим свою армию в бардак и ставшим жертвой маховика террора и собственного самомнения? Эта версия тоже имеет право на жизнь.
Но именно в этой неразрешимости и заключается главная тайна. В 1938 году на Дальнем Востоке существовала реальная сила, неподконтрольная Москве, – личность маршала Блюхера. И в атмосфере всеобщего страха и подозрений сама эта сила, независимо от намерений ее носителя, стала рассматриваться как веская угроза.
Кремль предпочел уничтожить потенциального сепаратиста, не дожидаясь, станет ли он им на самом деле. В итоге Блюхер проиграл все. И гипотетическую независимую республику, и место в истории СССР как героя, и свою жизнь. Его дело, как и многие дела той эпохи, так и осталось историческим детективом с оборванными концами, где приговор вынесен, а окончательная истина – утрачена.