Утро началось не с пробуждения, а с паузы.
Дима открыл глаза и несколько секунд не мог понять, где находится, хотя комната была знакомой до последней царапины на обоях. Это чувство не походило на обычную сонливость — скорее на задержку, как если бы мир вокруг загрузился раньше, чем он сам. Было светло, но свет не двигался, не менялся, не обещал дня. Он просто присутствовал.
Все главы рассказа
Первое, что он заметил, — отсутствие звуков. Не тишину, к которой можно привыкнуть, а её ровную, выверенную версию. Не было привычного гула, не слышалось, как где-то выше открывают окно или хлопает дверь лифта. Даже собственное дыхание казалось лишним, слишком громким для этого пространства.
Дима сел на край кровати, опустил ноги на пол и замер. Пол оказался тёплым. Это не удивило его по-настоящему, но зацепилось где-то на краю сознания. Он знал, что отопление давно отключили, помнил разговоры мамы о холодных батареях, но сейчас это знание не требовало подтверждения. Тепло просто было.
Он встал осторожно, стараясь не задеть кровать, не скрипнуть половицей. Это движение не было осознанным — тело само выбирало траекторию, будто заранее зная, где можно пройти, а где лучше не касаться.
...............
На кухне мама стояла у окна. Она не смотрела на улицу.
Взгляд был направлен в стекло, в отражение, словно там находилось что-то более важное, чем происходящее снаружи.
Когда Дима вошёл, она обернулась сразу, без задержки, будто услышала его не шагами, а изменением воздуха.
— Проснулся, — сказала она спокойно.
Он кивнул и сел за стол. Завтрак уже стоял там. Не накрыт — просто находился. Чашка, тарелка, ложка располагались так точно, что казались частью стола. Когда Дима взял чашку, она не звякнула о блюдце. Он специально поставил её обратно — звук не появился.
— Ты слышишь? — спросил он, не поднимая головы.
Мама посмотрела на него коротко, без удивления.
— Здесь нет нужды шуметь, — сказала она.
Эти слова были произнесены не как просьба и не как запрет. Скорее как констатация правила, существовавшего всегда.
...............
Он ел медленно. Не потому что хотел растянуть завтрак, а потому что движения сами становились точнее. Он не ронял крошки, не проливал чай, не делал лишних жестов. Это ощущалось странно приятно — как если бы кто-то взял на себя часть ответственности за тело.
После еды мама начала убирать посуду. Дима хотел помочь, но не смог понять, где именно это уместно. Она двигалась уверенно, без суеты, словно любое вмешательство нарушило бы уже выстроенный порядок. Он отошёл в сторону и вдруг заметил, что стоит слишком близко к стене. Сделал шаг назад, выровнял расстояние, и внутри сразу стало спокойнее.
...............
В коридоре он остановился. Потолок был гладким. Трещины, которые он помнил с детства, исчезли. Он попытался вспомнить, когда это произошло, но в памяти не нашлось ни одного подходящего момента. Он не стал звать маму. Просто стоял и смотрел, ощущая странное беспокойство от того, что память больше не могла служить доказательством.
В комнате всё было на своих местах, но расстояния между предметами изменились. Незначительно, почти незаметно, однако Дима чувствовал это телом. Он сел за ноутбук и включил его. Экран загорелся сразу. Игра загрузилась быстрее обычного. Мир внутри экрана был знакомым, но упрощённым: меньше деталей, меньше случайностей. Он двигался по нему без напряжения, почти не ошибаясь.
...............
Из кухни доносились шаги. Тихие, ритмичные. Он не слышал их напрямую — скорее знал, где сейчас мама. Как будто квартира сама сообщала об этом, без участия звуков.
Он подошёл к окну. Шторы были сдвинуты аккуратно, оставляя узкую полоску света. Он раздвинул их шире. Улица выглядела обычной, но казалась далёкой, плоской, словно изображение за стеклом. Он задержал взгляд и почувствовал внутреннее напряжение. Сделал шаг назад — и оно исчезло.
...............
За обедом мама почти не говорила. Иногда её взгляд скользил по углам комнаты, дверным проёмам, словно она проверяла, всё ли в порядке.
— Мам, — сказал Дима, — ты ничего не замечаешь?
Она посмотрела на него спокойно.
— Здесь стало лучше, — сказала она. — Разве нет?
Он не ответил. Этого слова было достаточно, чтобы разговор закончился.
После обеда он прошёлся по квартире. Комнаты казались меньше, но удобнее. Проходы — шире. Предметы стояли так, будто всегда этого хотели. В какой-то момент он понял, что идёт слишком тихо. Замедлил шаг, но тело само вернулось к прежнему ритму.
В коридоре он остановился и прислушался. Никаких звуков. Даже тех, которые всегда были. Он почувствовал странное спокойствие. Не радость и не облегчение — согласие.
И где-то глубоко, не в стенах и не под полом, а будто внутри самого пространства, что-то аккуратно сдвинулось, подстраиваясь под него.