Звонок раздался в среду. Людмила Ивановна, моя свекровь, не спрашивала — она уведомляла.
— Танюша, в субботу жду к девяти утра. У нас с отцом золотая свадьба, пятьдесят лет. Будет вся родня, человек двадцать. Нужно помочь.
Я согласилась сразу. За восемь лет брака с Денисом у меня выработался рефлекс: если свекровь звонит, надо бежать. Я привыкла быть «хорошей невесткой», надежной и безотказной. Людмила Ивановна никогда не была ласковой, но я уважала её за стальной характер. Она держала дом в идеальном порядке, и я старалась соответствовать.
Кухонный марафон
В субботу я была у них ровно в девять. Денис уехал на работу, пообещав быть к застолью. Свекровь встретила меня уже в боевой готовности и сунула в руки листок, исписанный мелким почерком.
— Так, Таня. Оливье, селедка под шубой, цезарь, нарезки — это на тебе. Горячее я беру на себя, мясо никому не доверяю. Пироги в морозилке, достанешь и поставишь в духовку за час до гостей. Всё, работаем.
Я надела фартук и встала к станку. Следующие шесть часов слились в один бесконечный конвейер. Я чистила, варила, резала, тёрла. Глаза слезились от лука, спина ныла от неудобной позы, пальцы окрасились свеклой.
Людмила Ивановна курсировала между кухней и гостиной. Она доставала парадный сервиз, гладила скатерть, давала ценные указания:
— Мельче режь, Таня, это не оливье, а каша. Майонеза меньше, Валя не любит жирное.
Сама она к готовке почти не прикасалась, занимаясь только своим коронным мясом и «руководством процессом».
К трем часам кухня напоминала поле боя, а я — контуженного солдата. Но к пяти всё было готово. Стол ломился. Я наскоро умылась, переоделась в блузку, которую привезла с собой, и снова побежала накрывать.
Спектакль одного актера
Гости начали собираться. Шумные тетушки, дяди, двоюродные братья. Я встречала, рассаживала, бегала за забытыми салфетками. Денис приехал к шести, чмокнул меня в щеку, прошептал «ты герой» и сел к отцу.
Когда все уселись, я пошла на кухню за горячим хлебом. Дверь в гостиную осталась приоткрытой. Тост говорила тетя Валя, сестра свекра:
— Людочка! Ну какая же ты хозяюшка! Стол — загляденье. Салаты — шедевр, один к одному. И когда ты всё успеваешь? И дом блестит, и наготовлено на роту солдат. Золотые руки!
Я замерла с корзинкой хлеба, ожидая, что сейчас Людмила Ивановна скажет обычное «спасибо, мы с Таней старались».
Но раздался её уверенный, громкий голос:
— Ох, Валечка, сама не знаю! Встала в пять утра, весь день на ногах. Крутилась как белка в колесе. Молодежь-то нынче не та, помощи не дождешься. Танюша приехала, конечно, посидела немного, но у неё свои дела, работа... Так что всё сама, всё сама. Старая закалка!
Гости зашумели одобрительно, кто-то сочувственно вздохнул: «Да уж, на молодых надежды нет».
Меня словно ледяной водой окатило.
Дело было не в похвале. Дело было в наглой, публичной лжи. Восемь лет я была её бесплатной рабочей силой. Я мыла посуду на всех её праздниках, резала эти бесконечные салаты, а она... Она не просто присваивала мой труд. Она использовала его, чтобы возвыситься за мой счет.
Я для неё не член семьи. Я — кухонный комбайн с функцией «принеси-подай», который можно выключить и задвинуть в шкаф, когда приходят зрители.
Выход
Я поставила корзинку с хлебом на кухонный стол. Медленно сняла фартук. Аккуратно повесила его на крючок.
Вошла в гостиную. Разговоры стихли. Я подошла к Денису, который уже накладывал себе «мой» салат.
— Мне нужно ехать, — сказала я тихо, но так, что услышали сидящие рядом.
— Что? Куда? — он замер с вилкой у рта. — Мы же только сели.
— Плохо себя чувствую. Голова разболелась.
— Давай я отвезу...
— Не надо. Сиди, празднуй. Мама ведь так старалась, всю ночь не спала. Не расстраивай её.
Я посмотрела прямо в глаза свекрови. Людмила Ивановна на секунду сбилась с победного ритма, в её взгляде мелькнул испуг — она поняла, что я всё слышала. Но промолчала.
Я вышла, вызвала такси и уехала.
Разбор полетов
Денис вернулся поздно. Нашел меня на кухне с чашкой чая.
— Таня, что это было? Мама обиделась. Ушла посреди тоста, как чужая.
— А я и есть чужая, Денис. Или прислуга.
Я пересказала ему разговор. Слово в слово.
Он вздохнул, устало потер лицо:
— Тань, ну ты же знаешь маму. Ей 70 лет. Ей хочется внимания, похвалы. Ну приврала немного, что тебе, жалко? Ты же умная женщина, будь выше этого.
— Быть выше — это позволять вытирать о себя ноги? — спросила я спокойно. — Восемь лет, Денис. Восемь лет я пыталась заслужить её одобрение. А сегодня поняла: я не хочу быть удобной невидимкой.
Он пытался спорить, уговаривать, давить на жалость к «старикам». Но я впервые в жизни ощутила твердую почву под ногами.
— Я больше не готовлю в этом доме, — отрезала я. — Я приезжаю как гость. Или не приезжаю вовсе.
Новая реальность
Следующий повод случился через два месяца — день рождения свекра. Людмила Ивановна позвонила за неделю, голос был елейный:
— Танюша, ну что, в субботу как обычно? К девяти? Я список составила...
— Извините, Людмила Ивановна, — перебила я. — В субботу я работаю. Мы с Денисом приедем к шести, прямо к столу.
— Как работаешь? — опешила она. — А кто готовить будет? Я же не справлюсь, у меня давление!
— Ну, вы же в прошлый раз сказали, что всё делаете сами. Справитесь. Или закажите доставку из ресторана, сейчас это удобно.
Мы приехали ровно в шесть. Я была с укладкой, в красивом платье и с дорогим букетом.
Стол был накрыт скромнее обычного. Крупно нарезанная колбаса, покупные соленья, пара простеньких салатов из кулинарии ближайшего супермаркета.
Людмила Ивановна выглядела уставшей и раздраженной. Когда гости начали хвалить еду (скорее из вежливости), она молчала, поджимая губы.
Я положила себе ложку магазинного оливье, улыбнулась свекрови и сказала:
— Как вкусно, Людмила Ивановна! Отдохнули хоть немного перед приходом гостей?
Денис сжал мою руку под столом, умоляя молчать. Но я и так молчала. Я просто ела салат.
Оказалось, быть гостем очень приятно. И совсем не стыдно.