Илона швырнула в стену чашку. Она тут же разлетелась на мелкие осколки, как и её семнадцатилетний брак.
Фарфоровые черепки рассыпались по ламинату, отражая свет от торшера, который они с Артемом выбирали еще на третьем году совместной жизни. Тогда казалось, что впереди целая вечность общих решений, компромиссов и тихих вечеров под этим тёплым светом.
— Мы разводимся! Точка! — крикнула она в пустоту квартиры, хотя Артем со свекровью ушли еще полчаса назад.
Ее голос хрипел от слёз и ярости.
— Я больше не обязана ухаживать за твоей матерью. Не обязана платить за её проблемы! Ты выбрал другую женщину. Вот теперь и живи с этим!
Последние слова женщина произнесла, когда захлопывала дверь перед носом растерянного мужа и его матери Валентины Петровны.
Старушка стояла в прихожей с двумя сумками (в одной лежали лекарства, в другой её вязание) и растерянно моргала выцветшими глазами.
На мгновение Илоне стало жалко её, но гнев оказался сильнее.
Теперь она сидела на полу среди осколков и пыталась понять, как дошла до этого состояния.
Ещё вчера утром невестка варила овсянку для свекрови, покупала в аптеке дорогущие таблетки от давления и записывала ее к кардиологу. А сегодня выгнала старушку на улицу вместе с сыном-изменником.
Всё началОсь три месяца назад, когда Валентина Петровна сломала шейку бедра.
Артем тогда сказал:
— Илонка, мы не можем не взять маму к себе. Она же одна совсем.
И Илона согласилась. Куда деваться? Свекровь всё-таки.
Пенсии старушки на лечение не хватало, поэтому пришлось делиться накоплениями, которые Илона собирала на “чёрный” день. Женщина работала администратором в стоматологической клинике, Артем — водителем в транспортной компании.
Денег у супругов всегда было в обрез, а тут ещё и дорогая реабилитация.
Валентина Петровна оказалась не самой благодарной пациенткой: жаловалась на еду, требовала особого ухода, критиковала готовку и уборку невестки.
— А вот моя покойная невестка Лида, — часто начинала она, — та умела и борщ сварить, и пол до блеска намыть.
Лида была женой старшего сына Валентины Петровны, который погиб вместе с супругой в автокатастрофе десять лет назад. С тех пор Лида стала эталоном, недостижимым идеалом для всех остальных невесток.
Илона терпела.
Женщина вставала в шесть утра, готовила завтрак для всех, помогала свекрови дойти до туалета, потом бежала на работу. Возвращалась вечером уставшая, а дома ее снова ждали обязанности: ужин, таблетки по расписанию, измерение давления.
Артем помогал, но как-то неуклюже, без инициативы.
— Скажи, что делать, и я сделаю, — мямлил муж, и это раздражало ещё больше.
Неужели нельзя самому догадаться, что пора сменить постельное белье или купить памперсы?
А потом появилась Оксана… тридцатилетняя коллега Артема, разведёнка с восьмилетней дочкой.
Илона узнала о ней случайно: увидела сообщения в телефоне мужа, когда тот попросил найти номер автосервиса.
«Спасибо за вчерашний вечер, мой хороший. Машенька до сих пор вспоминает, как ты её на качелях качал. Она тебя полюбила. Также как и я!».
И целая череда сердечек…
***
Женщина перечитала это сообщение раз двадцать, каждый раз чувствуя, как внутри всё сжимается в болезненный комок.
«Машенька до сих пор вспоминает, как ты её на качелях качал».
Артём качал чужого ребёнка на качелях, пока его жена дома меняла памперсы его матери и считала копейки на лекарства.
Когда муж вышел из ванной, она молча протянула ему телефон. Артем уставился на экран. Его лицо стало серым.
— Илон, это не то, что ты думаешь...
— А что я думаю, Тёма? — голос супруги звучал на удивление спокойно. — Что мой муж, пока я тут сиделкой работаю, развлекается с молодой коллегой и играет в папочку с её дочкой?
— Мы просто дружим. Она одна воспитывает ребёнка, ей тяжело...
— Ей тяжело? — Илона рассмеялась, и этот смех был страшнее крика. — А мне значит легко? Мне легко в сорок два года стать сиделкой для твоей мамы, которая меня терпеть не может? Легко потратить все наши деньги на её лечение? Легко слушать каждый день, какая я плохая хозяйка по сравнению с покойной Лидой?
Артем опустил голову. Он был высокий, широкоплечий, но сейчас казался каким-то поникшим и хилым.
— Илонка, ну что ты... Мама тебя ценит, просто она не умеет показывать...
— Не ври мне, Артём. И себе не ври. Твоя мама меня никогда не принимала. А теперь ещё и ты нашёл замену. Спасибо!
Следующие две недели супруги жили как соседи.
Мужчина спал на диване, утром молча пил кофе и уходил на работу. Илона продолжала ухаживать за Валентиной Петровной: из какого-то болезненного упрямства, желания довести начатое до конца.
Свекровь почувствовала напряжение в доме и стала ещё более капризной.
— У моей Лиды с Валерием никогда таких скандалов не было, — говорила она, поправляя подушку. — Жили душа в душу. А вы... только и знаете, что ссориться.
Илона сжимала зубы и молчала. Но когда вчера увидела Артёма возле школы с Оксаной и ее дочкой (все трое смеялись, девочка держала его за руку), что-то внутри окончательно сломалось.
Вечером, вернувшись домой, она заявила:
— Съезжайте. Завтра же. Ты и твоя мама.
— Илон, ну как же так... Мама больная, ей нужен уход...
— Пусть твоя Оксана за ней ухаживает. Или сам ухаживай. Ты же теперь главный семьянин, папочка приёмный.
— Не говори так...
— А как мне говорить? — супруга с вызовом посмотрела мужу в глаза. — Семнадцать лет, Артём. Семнадцать лет я была твоей женой. Стирала твои носки, готовила тебе завтрак, слушала рассказы о твоей работе. Три месяца выхаживала твою мать, которая за все эти годы ни разу — слышишь, ни разу! — не сказала мне спасибо. А ты в это время качал на качелях чужого ребёнка.
Мужчина попытался что-то возразить, но Илона уже его не слушала. Она пошла в спальню и начала складывать вещи мужа в чемодан...
***
Утром женщина проснулась от звонка будильника и несколько секунд не могла понять, что не так. Потом до неё дошло… в квартире стояла непривычная тишина.
Никто не кашлял в соседней комнате, никто не бренчал ложечкой в стакане, размешивая лекарства.
Валентина Петровна всегда просыпалась в половине седьмого и начинала свой утренний ритуал: таблетки, давление, недовольное бормотание по поводу того, что кто-то где-то шумит.
Илона встала и прошлась по квартире.
В гостиной на диване было аккуратно сложено постельное бельё.
Женщина вздохнула, прошла на кухню и заварила себе крепкий кофе… как любила, а не слабый, как всегда требовала свекровь.
— Мне врач запретил крепкий, а заваривать два раза неудобно!
Она села у окна и впервые за три месяца позволила себе утром расслабиться, никуда не торопясь.
Странно, но облегчения не чувствовалось. Была пустота, усталость и какая-то растерянность.
Что теперь? Как живут разведенные женщины в сорок два года?
У неё нет детей… не получилось. Врачи разводили руками, а на ЭКО денег никогда не хватало. Подруг почти не осталось, за годы брака как-то сами собой отпали. Работа, дом, семейные забот… на дружбу времени не было.
На работе коллеги сначала деликатно молчали, но Илона сама призналась медсестре Свете, что разводится. Новости в их небольшой клинике распространялись быстро.
— А я всегда говорила, что мужики… они как дети, — философски заметила Светлана, протирая инструменты. — Пока всё гладко идёт, они рядом. А как первые трудности, сразу ищут, где полегче.
— Не все такие, — заступилась за мужской пол Анна Сергеевна, главврач. — Мой Петр вот уже тридцать лет со мной, и никуда не бегает.
— Потому что вы его приучили с молодости. А Илочка, видно, слишком хорошей женой была. Всё сама, всё сама...
Илона слушала эти разговоры и понимала, что, возможно, Света права.
Она действительно всё брала на себя.
Когда Артем приходил с работы уставший, она не просила его помочь по дому. Когда у него была возможность подработать в выходные, не возражала, хотя сама мечтала съездить куда-нибудь вместе. Когда его мать переехала к ним, даже не обсуждала, как они будут делить обязанности. Просто взяла всё на себя.
«Удобная жена», — подумала она с горечью.
Как тапочки… мягкие, комфортные, всегда на месте. Но новые туфли определенно кажутся интереснее, даже если жмут.
Прошла неделя.
Илона начала привыкать к одиночеству, даже находить в нём свои плюсы.
Можно было смотреть по вечерам фильмы, которые она любила, а Артём считал скучными. Можно было готовить то, что хочется, а не то, что «нормально усваивается пожилым организмом». Можно было принимать ванну час, а не спешить, чтобы помочь кому-то дойти до туалета.
Но деньги для нее стали проблемой.
Зарплата администратора в стоматологии была не такой уж большой. Коммуналка, продукты, мелкие расходы… всё это раньше покрывалось с двух кошельков. А теперь…
Илона подумывала о подработке.
Соседка предложила присматривать по вечерам за своим внуком-школьником, пока его родители на работе. Или можно было попроситься на дополнительные смены в клинику.
Нужно было что-то решать…
И тут, через две недели после того памятного скандала, раздался стук в дверь.
***
Илона посмотрела в глазок и замерла. На площадке стоял незнакомый мужчина в дорогом костюме. Рядом с ним находилась женщина примерно её возраста, в строгом деловом платье и с папкой в руках.
— Илона Владимировна? — спросил мужчина, когда она приоткрыла дверь. — Меня зовут Михаил Константинович Воронцов. Это моя помощница Елена. Можно с вами поговорить? Это касается Валентины Петровны Карамзиной.
Сердце ёкнуло. Неужели что-то случилось со свекровью? Несмотря на все обиды, Илона не желала старушке зла.
— Что случилось? Она жива?
— Жива, жива, не волнуйтесь. Речь о другом. Можно войти?
Илона открыла дверь и впустила гостей.
Михаил Константинович оглядел квартиру оценивающим взглядом.
— Простите за вторжение, — начал он, усаживаясь в кресло. — Я адвокат. Представляю интересы Валентины Петровны в вопросе наследства её покойного сына Валерия.
— Не понимаю... Валерий же погиб десять лет назад. Какое наследство?
— Вот в чем дело, — Елена открыла папку и достала документы. — Недавно выяснилось, что у Валерия Карамзина была доля в строительной компании. Небольшая, всего пять процентов, но компания успешно развивалась. После его смерти никто не знал об этой доле. Документы хранились в банковской ячейке, о которой стало известно только сейчас.
Илона слушала, не понимая, причём тут она.
— Видите ли, — продолжал Михаил Константинович, — по закону эта доля должна была перейти к вдове Валерия Лидии. Но она тоже умерла. Детей у них не было. Значит наследство переходит к его матери Валентине Петровне.
— Ну и хорошо для неё, — промолвила Илона. — Хотя не понимаю, зачем вы мне об этом рассказываете.
Адвокат и его помощница переглянулись.
— Дело в том, что компания решила выкупить долю у наследников. Сумма составляет восемь миллионов рублей.
Женщина поперхнулась чаем. Восемь миллионов? Это же целое состояние для семьи их уровня.
— Но есть проблема, — продолжила Елена. — Валентина Петровна настаивает, что право на эти деньги имеете вы.
— Я? — Илона чуть не уронила чашку. — С чего бы?
— Она утверждает, — Михаил Константинович достал диктофон, — что вы единственная, кто заботился о ней в последнее время. Потратили на её лечение собственные сбережения, ухаживали три месяца, не жалея сил. А её сын Артём, по её словам, «оказался эгоистом, который бросил больную мать ради молодой бабы».
Женщина молчала, пытаясь осмыслить услышанное.
— Понимаете, формально наследство принадлежит Валентине Петровне. Она имеет право распорядиться им так, как считает нужным. И она хочет передать деньги вам в качестве компенсации за моральный и материальный ущерб.
— А Артём... он знает?
— Знает. Валентина Петровна сказала ему об этом вчера. По её словам, он просил отдать ему хотя бы половину, обещал вернуться, бросить свою нынешнюю сожительницу. Но мать ему ответила, что для подобных решений слишком поздно.
Илона встала и подошла к окну. Внизу во дворе играли дети, мамы сидели на лавочках, обсуждая свои дела. А ее жизнь переворачивалась с ног на голову.
— Мне нужно подумать, — тихо прошептала она.
— Конечно. Вот мои контакты, — Михаил Константинович протянул визитку. — Но долго тянуть не стоит. Компания ждёт ответа.
***
После ухода адвокатов Илона долго крутила в руках визитку.
Восемь миллионов рублей.
Сумма, о которой она не могла даже мечтать. Можно было купить новую квартиру, съездить в отпуск, о котором грезила годами, открыть свой маленький бизнес.
Или просто жить спокойно, не считая каждую копейку.
Вдруг раздался телефонный звонок. Конечно, это был Артем.
— Илона, нам надо поговорить.
— О чём? — спокойно уточнила женщина.
— Ты знаешь, о чём. Мама рассказала про наследство.
— И что?
— Слушай, я понимаю, что ты обижена, и справедливо. Но это же семейные деньги. Даже не так. Это деньги моего родного брата. Давай поделим их пополам, а? Четыре миллиона… это для тебя тоже выше крыши!
Илона усмехнулась. Как же быстро он вспомнил о семье, когда речь зашла о деньгах.
— А где ты сейчас живешь, Тёма? У своей Оксаны?
— При чём тут... Да, у неё. Но это временно.
— А мама где?
Бывший муж на минуту замолчал, будто обдумывал, что ответить.
— В доме престарелых. Тоже временно, конечно. Просто у Оксаны маленькая квартира, а Машенька...
— Понятно. Значит теперь твоя мать не нужна ни тебе, ни твоей новой семье. Ужасно это признавать, но ты… чудовище!
Женщина вздохнула и повесила трубку.
На следующий день Илона поехала в дом престарелых. Здание выглядело довольно прилично, но Валентина Петровна сидела в своей комнате совсем потерянная.
— Илоночка? — старушка не поверила глазам. — Ты пришла?
— Пришла.
— Я думала, ты меня теперь ненавидишь.
Женщина, ничего не ответив, присела на стул рядом с кроватью. Сейчас Валентина Петровна выглядела беспомощной, не той капризной свекровью, которая изводила ее критикой.
— Скажите честно, зачем вы хотите отдать мне эти деньги?
Старушка долго молчала, глядя в окно.
— Знаешь, когда Артём привёз меня сюда и сказал, что это временно, пока не найдут квартиру побольше... Я поняла, что он врёт. В глазах у него было облегчение. Он избавился от обузы.
Валентина Петровна вытерла слёзы.
— А потом я вспомнила, как ты три месяца за мной ухаживала. Я ведь была невыносимой, правда? Всё время сравнивала тебя с Лидой, жаловалась, капризничала. А ты терпела.
— Я считала это своей обязанностью.
— Обязанность... — старушка грустно улыбнулась. — А вот мой сын свои обязанности как-то быстро забыл. И перед матерью, и перед женой.
Они проговорили еще полчаса: впервые за все годы знакомства по-человечески, без взаимных претензий.
— Я возьму деньги, — согласилась наконец Илона, — но только при одном условии.
Валентина Петровна вопросительно посмотрела на неё.
— Переезжайте ко мне. Я не могу позволить, чтобы вы остались в доме престарелых.
Старушка посмотрела на невестку и тихо расплакалась. Слезы потекли по морщинистым щекам.
— Илоночка, да как же так... После всего, что я... А ты…
— Не знаю, как мы уживемся, — честно призналась Илона. — Но по крайней мере нужно попытаться.
А ужились они отлично.
Валентина Петровна словно расцвела: из брюзжащей старушки превратилась в энергичную пенсионерку с живым интересом к жизни. Она готовила завтраки, пока Илона была на работе, ходила в магазин, поддерживала порядок в квартире.
Свой домик в деревне старушка тоже продала, а вырученные деньги передала Илоне. И, что удивительно, больше не вспоминала покойную Лиду.
— Знаешь, — сказала она как-то вечером за чаем, — я поняла, в чём была моя ошибка. Я всё время жила прошлым. Лида, Валерий... Они умерли, а я всё никак не могла их отпустить. И на тебя злилась не потому, что ты плохая, а потому, что ты живая, настоящая.
Больше всего Илону поразило, что Валентина Петровна начала подрабатывать. Она вязала пинетки, шапочки, шАрфы и продавала их через интернет. За месяц её изделия стали довольно популярными. У нее получились действительно очень красивые и аккуратные работы.
— У меня теперь есть цель, — говорила она, разбирая заказы. — Хочу накопить на путёвку в санаторий. Себе и тебе. Давно мечтаю на Кавказ съездить.
Илона радовалась этим переменам. Она и подумать не могла, что всё обернётся именно так.
Артем приезжал несколько раз: сначала требовал, потом просил, потом просто узнавал, как дела у матери.
Валентина Петровна разговаривала с ним сухо, без прежней материнской нежности.
— Ты сделал свой выбор, сынок, — сказала она ему как-то. — Живи теперь с ним. А мы с Илоной прекрасно обходимся без тебя.
И это была правда...
Жизнь — очень странная штука, думала Илона, засыпая в своей новой спальне.
Ещё два месяца назад она считала себя несчастной замужней женщиной. Теперь она была бесконечно счастлива, приобретя лучшую подругу в лице бывшей свекрови.
Оказывается, иногда справедливость приходит самым неожиданным образом.