Новогодняя ночь в Москве всегда пахнет одним и тем же набором запахов: хвоей, морозной свежестью, мандаринами и, для Алисы, — острым, удушающим одиночеством.
Квартира была наполнена шумом. Друзья — шумные, счастливые, уже слегка пьяные — наперебой кричали тосты, звенели бокалами и взрывали хлопушки. Алиса стояла у панорамного окна, прижимаясь лбом к холодному стеклу. Внизу, на Садовом кольце, змеилась бесконечная река красных и белых огней, а здесь, на двенадцатом этаже, она чувствовала себя как в вакууме.
— Лисонька, ну что ты там застыла? — крикнула Светка, ее лучшая подруга, размахивая бенгальским огнем. — Президент уже говорит! Давай к столу!
Алиса натянула на лицо дежурную улыбку — ту самую, которую она носила последние полгода как неудобную маску, — и повернулась к гостям. Полгода. Ровно столько прошло с тех пор, как Максим закрыл за собой дверь, забрав с собой половину её души и оставив взамен лишь холодную пустоту и стопку подписанных бумаг о разводе.
Телевизор вещал о важном, но Алиса слышала только стук собственного сердца. Оно болело. Физически, тупо и монотонно. Говорят, время лечит, но время Алисы, казалось, застыло в той точке, когда она увидела чужое сообщение на его телефоне. Глупая, банальная история. Недопонимание, гордость, крики, битая посуда и гробовое молчание, которое оказалось громче любых слов.
Бум.
Первый удар курантов.
Все вокруг засуетились, сжигая бумажки с желаниями. Алиса сжала ножку бокала так, что костяшки пальцев побелели. Она не готовила бумажку. У неё было только одно желание, пульсирующее в висках.
Бум.
«Я больше не могу так», — подумала она, глядя на пузырьки, поднимающиеся со дна бокала.
Бум.
Воспоминания накатили волной. Вот Максим учит её кататься на коньках, и они падают в сугроб, смеясь до коликов. Вот он приносит ей горячий чай с лимоном, когда она болеет. А вот его холодный, чужой взгляд в зале суда.
Бум.
Боль стала невыносимой. Она пропитала собой всё: воздух, шампанское, музыку.
«Я хочу, чтобы это прекратилось», — мысленно прокричала Алиса, закрывая глаза. — «Я хочу забыть. Я хочу забыть его. Я хочу вырезать эти пять лет из своей памяти, словно их никогда не было. Пожалуйста, кто-нибудь, сделайте так, чтобы я забыла Максима Волкова».
Бум-бум-бум… Ура!
Звон стекла, крики, смех, поцелуи. Алиса залпом выпила шампанское. Оно показалось ей горьким, как полынь. В голове внезапно зашумело, пол качнулся под ногами, и мир вокруг подернулся странной, мерцающей дымкой.
— С Новым годом! — донеслось откуда-то издалека, словно сквозь вату.
Алиса попыталась ответить, но язык не слушался. Темнота накрыла её мягким, тяжелым одеялом, и последней мыслью было странное ощущение, будто Вселенная подмигнула ей миллионом звезд.
Пробуждение было странным. Не было привычной тяжести похмелья или усталости. Была тишина. Абсолютная, стерильная тишина.
Алиса открыла глаза. Потолок. Белый, ровный, с лепниной по краям. Красивый. Она моргнула. Повернула голову. Комната была залита ярким, режущим глаза январским солнцем. На полу валялись конфетти — следы вчерашнего веселья.
Она села на кровати и замерла. Что-то было не так. Чувство неправильности происходящего холодило спину. Она знала, что её зовут Алиса. Она знала, что ей двадцать семь лет. Она знала, что работает графическим дизайнером.
Но она совершенно не помнила, как оказалась в этой квартире.
Нет, не так. Она узнавала вещи. Вон то кресло она выбирала… когда? С кем? В памяти зияла черная дыра. Огромная, пугающая пустота. Она попыталась вспомнить вчерашний вечер. Новый год. Да, был Новый год. Светка была. А до этого?
Алиса встала и подошла к зеркалу. Из отражения на неё смотрела испуганная девушка с растрепанными волосами и размазанной тушью.
— Спокойно, — сказала она своему отражению. Голос дрожал. — Просто перепила.
Она вышла в коридор. На вешалке висело мужское пальто. Черное, кашемировое. От него пахло дорогим табаком и парфюмом с нотками сандала. Запах показался смутно знакомым, но не вызывал никаких образов. Просто запах.
«У меня есть парень?» — с недоумением подумала Алиса. — «Или муж?»
Она напрягла память, пытаясь выудить хоть одно имя, хоть одно лицо мужчины, который мог бы жить с ней. Ничего. Чистый лист. Как будто в её личной жизни кто-то нажал кнопку «Format C:».
В этот момент замок входной двери щелкнул.
Алиса вздрогнула и попятилась, инстинктивно прижимая руки к груди. Дверь открылась, и на пороге возник мужчина. Высокий, широкоплечий, с темными волосами, припорошенными снегом. В руках он держал пакеты с продуктами и бутылку минералки.
Он выглядел уставшим. Под глазами залегли тени, уголки губ были опущены. Но когда он поднял взгляд и увидел Алису, его лицо на мгновение озарилось сложной эмоцией — смесью надежды, вины и раздражения.
— Проснулась? — спросил он хрипловатым баритоном. — Я минералки купил. И аспирин. Думал, тебе будет плохо после вчерашнего.
Он разулся, прошел на кухню, как к себе домой. Алиса стояла, не в силах пошевелиться. Кто это? Вор? Маньяк? Или… хозяин этого пальто?
Мужчина вернулся в коридор, заметив, что она не двигается.
— Алис, ну хватит, — он вздохнул, проводя рукой по волосам. — Я понимаю, вчера было… эмоционально. Но давай не будем начинать год с бойкота. Я просто хочу забрать остатки своих вещей и поговорить насчет продажи дачи. Я не собираюсь скандалить.
Алиса смотрела на него широко раскрытыми глазами. В её взгляде не было ни злости, о которой он говорил, ни обиды. Только дикий, первобытный страх.
— Вы… вы кто? — прошептала она.
Максим замер. Бутылка минералки в его руке хрустнула. Он внимательно всмотрелся в её лицо. Обычно он читал её как открытую книгу. Он ждал сарказма, крика, слез. Но это… Этот пустой, изучающий взгляд незнакомки.
— Очень смешно, — процедил он, хотя холодок уже пробежал по его спине. — Прекрати этот цирк. Я Максим. Твой муж. Бывший муж, если тебе так больше нравится.
— Муж? — Алиса оперлась о стену, чувствуя, как ноги становятся ватными. — У меня нет мужа. Я… я не помню вас. Как вы сюда попали? У вас есть ключи? Уходите! Или я вызову полицию!
Она схватила с тумбочки тяжелую вазу, выставив её перед собой как оружие. Руки её тряслись.
Максим сделал шаг назад, поднимая ладони в примирительном жесте. Он видел её в истерике, в гневе, в горе. Но он никогда не видел её такой. Она действительно не узнавала его. В её глазах не было того болезненного блеска, который преследовал его последние месяцы. Они были чистыми.
— Алиса, ты серьезно? — тихо спросил он. — Какой сейчас год?
— Две тысячи двадцать пятый… кажется, — неуверенно ответила она.
— А кто я?
— Я не знаю! — выкрикнула она, и в голосе зазвенели слезы. — Я не знаю, кто вы! Я вообще ничего не помню про… про личную жизнь. Уходите, пожалуйста!
Максим застыл. Его мозг, привыкший решать сложные бизнес-задачи, лихорадочно обрабатывал информацию. Амнезия? Шок? Последствия падения?
Но вдруг его осенила другая мысль. Безумная, дерзкая, невероятная.
Она не помнит его. Она не помнит ссор. Не помнит его измены — которой, по сути, и не было, но которую он так и не смог объяснить из-за своей проклятой гордости. Она не помнит, как он ушел.
Перед ним стояла его Алиса. Женщина, которую он любил больше жизни, несмотря на весь тот ад, в который превратился их брак в последний год. И она смотрела на него без ненависти. Со страхом, да. Но без ненависти.
Это был шанс. Шанс, который выпадает один на миллиард. Вселенная, казалось, нажала на паузу и предложила ему переиграть уровень.
Если он сейчас скажет правду, всё вернется. Боль, обиды, развод. А если…
Максим медленно опустил руки. Его лицо изменилось. Исчезло выражение усталости и раздражения. Он мягко улыбнулся — той самой улыбкой, которой когда-то, пять лет назад, очаровал студентку художественной академии.
— Хорошо, хорошо, успокойся, — сказал он ровным, бархатным голосом. — Прости, я тебя напугал. Я неудачно пошутил про мужа. Глупая шутка, извини.
Алиса чуть опустила вазу, но всё ещё смотрела с недоверием.
— Тогда кто вы? И почему у вас ключи?
Максим сделал глубокий вдох, шагая в неизвестность.
— Меня зовут Максим, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Я твой старый знакомый. И сосед. Ты вчера дала мне ключи, потому что боялась их потерять на вечеринке. А я зашел проверить, как ты. Ты вчера… немного перебрала и, видимо, ударилась головой.
Алиса нахмурилась, пытаясь найти подтверждение его словам в своей пустой памяти. Сосед. Максим. Звучало… безопасно?
— Просто знакомый? — переспросила она.
— Просто знакомый, — соврал Максим, чувствуя, как сердце колотится в ребрах. — Который хочет помочь. Можно я заберу у тебя вазу? Она тяжелая.
Он сделал осторожный шаг вперед. Игра началась. И на этот раз он не имел права на ошибку.
Следующие несколько часов превратились для Максима в хождение по минному полю. Каждый шаг, каждое слово, каждый жест приходилось взвешивать на невидимых весах: «Слишком интимно?» или «Достаточно по-соседски?».
Пока Алиса принимала душ — долго, видимо, пытаясь смыть с себя тревогу и странную пустоту в голове, — Максим действовал быстро и решительно. Он чувствовал себя преступником, стирающим отпечатки пальцев. Первым делом он нашел её телефон на кухонном столе. Пароль был прежним — дата их первого поцелуя. Сердце предательски сжалось. Она не сменила его даже после развода.
Дрожащими пальцами он открыл список контактов. «Муж» (так он был записан раньше) был переименован в «Не брать!!!». Максим горько усмехнулся. Быстро переименовал себя в «Макс Сосед», удалил последние переписки, полные яда и взаимных обвинений, и стер историю звонков. Затем он прошелся по квартире. Совместные фото она убрала давно, но на холодильнике висел магнит из Барселоны — их медового месяца. Он незаметно сунул его в карман.
Когда Алиса вышла из ванной, завернутая в махровый халат, с влажными волосами, пахнущая его любимым гелем для душа, Максиму пришлось физически заставить себя не подойти и не обнять её. Это было мучительно — видеть её такой родной, такой близкой и одновременно бесконечно далекой.
— Я приготовил завтрак, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал непринужденно. — Сырники. Твои любимые, с изюмом, но без ванилина. Ты ведь его терпеть не можешь.
Алиса удивленно посмотрела на тарелку, от которой шел аппетитный пар.
— Ты знаешь, что я не люблю ванилин? — спросила она, садясь за стол. В её глазах мелькнуло подозрение. — Мы настолько близкие… знакомые?
Максим мысленно дал себе подзатыльник.
— Ты как-то жаловалась, когда мы столкнулись у лифта, — выкрутился он, наливая ей кофе. — Ты тогда пекла пирог и ругалась, что в магазине перепутали пакетики.
— Странно, — пробормотала Алиса, откусывая кусочек сырника. — Я этого не помню. Но сырники божественные. Спасибо… Макс.
Это «Макс» прозвучало так просто и легко, без привычного в последнее время раздражения. Алиса ела с аппетитом, и на её щеках начал появляться румянец. Она выглядела моложе. Без груза обид и разочарований, которые старили её взгляд последние годы, она снова стала той легкой, смешливой девчонкой, которую он встретил пять лет назад.
— Расскажи мне обо мне, — попросила она вдруг, отставив чашку. — Раз уж я ничего не помню. Какая я? Мы часто общаемся? У меня есть… кто-то?
Максим сел напротив, сцепив пальцы в замок. Вот он, момент истины. Он мог придумать ей новую жизнь.
— Ты талантливая, — начал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Ты лучший дизайнер, которого я знаю. Ты любишь джаз, но стесняешься танцевать на людях. Ты боишься пауков, но спасаешь бездомных котят.
Алиса слушала, затаив дыхание. Ей нравился этот портрет. И ей нравилось, как он это говорил. В его голосе было столько тепла, что ей стало жарко.
— А насчет «кого-то»… — Максим замялся. — Ты сейчас одна. Ты рассталась с парнем полгода назад. Это был… сложный разрыв. Он был идиотом, Алиса. Он не ценил то, что у него было, пока не потерял.
— Он обижал меня? — тихо спросила она.
— Он просто запутался в своей работе и забыл, что главное в жизни, — жестко ответил Максим, по сути, вынося приговор самому себе. — Но это в прошлом. Ты начала новую жизнь.
Алиса кивнула, задумчиво водя пальцем по кромке стола.
— Знаешь, странное чувство. Я смотрю на тебя, и мне кажется, что я знаю тебя тысячу лет. Твои руки, твой голос… Это как дежавю.
Телефон Алисы, лежащий на столе, внезапно завибрировал, разрушая магию момента. На экране высветилось: «Светка».
Максим напрягся. Светка знала всё. Если она сейчас ляпнет что-то про «козла-бывшего», легенда рассыплется.
— Подруга? — спросил он.
— Да, кажется… Светка. Надо ответить.
Алиса взяла трубку. Максим замер, готовый в любой момент выхватить телефон.
— Алло? — неуверенно произнесла Алиса.
— Лис! Ну ты живая? — завопил голос из динамика так громко, что Максим услышал каждое слово. — Мы вчера так набрались! Слушай, я кошелек у тебя не забыла? И вообще, как ты? Не грустишь по поводу своего бывшего? В Новый год с чистого листа, помнишь?
— Света, привет, — Алиса посмотрела на Максима растерянным взглядом. — Я… я в порядке. Тут… тут Макс у меня.
— Какой Макс? — в голосе Светы зазвучало искреннее недоумение. — Волков, что ли? Твой бывший? Он что там делает?! Алиса, гони его в шею, ты же обещала не вестись на его манипуляции!
Повисла звенящая тишина. Алиса медленно опустила телефон от уха и посмотрела на мужчину, сидящего напротив. В её глазах начало зарождаться понимание, смешанное с испугом.
Максим понял: пан или пропал.
Он мягко забрал телефон из её ослабевших пальцев и поднес к уху.
— Света, привет, это Максим, — сказал он твердым, спокойным голосом, который он обычно использовал на переговорах. — Алиса немного приболела, у неё мигрень. Я зашел помочь. Не накручивай её, пожалуйста. Ей сейчас нужен покой. Я перезвоню тебе позже и всё объясню.
Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа ошарашенной подруги.
Алиса встала из-за стола, пятясь к окну.
— Бывший? — прошептала она. — Света сказала «бывший». И фамилия… Волков. Ты сказал, что ты сосед.
Максим тоже встал, но не приближался, чтобы не пугать её еще больше. Он поднял руки в примирительном жесте.
— Алиса, послушай. Света… она иногда преувеличивает. Она называет меня «бывшим», потому что мы с тобой пробовали встречаться. Давно. Пару месяцев.
— Пару месяцев? — Алиса прищурилась. Головная боль снова пульсировала в висках, но сквозь туман пробивалась интуиция. — Она сказала «гони его в шею». И «манипуляции». Почему она так ненавидит простого соседа, с которым я встречалась пару месяцев?
— Потому что я действительно облажался тогда, — быстро проговорил Максим, подходя на шаг ближе. — Я обидел тебя, Алиса. И Света, как верная подруга, до сих пор не может мне этого простить. Но мы с тобой… мы решили остаться друзьями. Правда. Вчера ты сама позвонила мне. Ты плакала. Ты сказала, что тебе одиноко.
Ложь лилась из него пугающе легко. Он смешивал правду с вымыслом, создавая новую реальность, в которой у них был шанс.
— Я не хотел говорить тебе про наш роман сразу, — продолжил он, глядя на неё с нежностью, которую невозможно было подделать. — Ты ничего не помнишь. Я боялся, что это смутит тебя. Что ты подумаешь, будто я пользуюсь твоим состоянием. А я просто хочу помочь. Как друг.
Алиса смотрела на него. Её взгляд бегал по его лицу, пытаясь найти подвох. Логика кричала, что здесь что-то не так. Слишком много нестыковок. Но сердце… Сердце предательски тянулось к нему. Ей хотелось верить ему. Ей хотелось, чтобы этот заботливый, красивый мужчина с печальными глазами был её другом. Или больше, чем другом.
Она вздохнула и потерла виски.
— У меня голова раскалывается. Я не знаю, кому верить. Тебе или голосу в телефоне.
— Верь своим ощущениям, — тихо сказал Максим. — Тебе страшно со мной? Сейчас, в эту минуту?
Алиса прислушалась к себе. Страха не было. Было странное, теплое чувство безопасности, словно она вернулась домой после долгого путешествия.
— Нет, — призналась она.
— Тогда позволь мне остаться. Хотя бы пока тебе не станет лучше. Я сварю тебе суп. А потом уйду, если скажешь.
Алиса колебалась еще секунду, потом кивнула.
— Хорошо. Оставайся. Но только как друг.
Максим едва заметно выдохнул. Он выиграл еще немного времени. Он вернулся к плите, чувствуя на спине её задумчивый взгляд.
Вечером, когда Алиса задремала на диване под пледом, Максим сидел в кресле и смотрел на неё. Он знал, что поступает подло. Он крал её право на выбор. Но он также знал, что за эти несколько часов они общались теплее, чем за последние два года брака. Без претензий, без истории, просто мужчина и женщина.
Он встал, чтобы поправить плед, и его взгляд упал на журнальный столик. Там, под стопкой модных журналов, торчал уголок конверта. Плотная, официальная бумага.
Максим похолодел. Он узнал этот конверт. Это было уведомление из суда о завершении бракоразводного процесса, которое пришло три дня назад. Алиса бросила его туда, не распечатывая.
Если она откроет его, игра окончена.
Он потянулся к конверту, но в этот момент Алиса пошевелилась и открыла глаза.
— Что ты делаешь? — сонно спросила она.
Рука Максима замерла в сантиметре от бумаги.
— Хотел убрать журнал, он падал, — соврал он, чувствуя, как липкий пот выступает на спине.
Алиса приподнялась на локте, её взгляд упал на столик.
— А что это за письмо? — спросила она, протягивая руку. — Выглядит важным.
Максим понял, что не может просто выхватить его. Это вызовет подозрения.
— Не знаю, — сказал он, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Наверное, счета. Не забивай голову.
Но Алиса уже взяла конверт. Её пальцы легли на клапан. На лицевой стороне было напечатано: «Судебный участок №...». И ниже, мелкими буквами: «Истец: Волков М.А. Ответчик: Волкова А.С.»
— Волков… — прочитала она. — И Волкова.
Она подняла на него глаза, полные ужаса и внезапного озарения.
— Мы однофамильцы? — спросила она дрожащим голосом. — Или…
Максим молчал. Время для него остановилось.
Бумага была холодной и шершавой. Алиса медленно, словно во сне, разорвала конверт. Звук разрывающейся бумаги в тишине комнаты прозвучал как выстрел.
Она достала сложенный втрое лист. Глаза бегали по строчкам, выхватывая казенные, бездушные фразы: «Решение именем Российской Федерации…», «исковые требования удовлетворить…», «брак расторгнуть».
И внизу две подписи. Одна — размашистая, резкая. Его. Вторая — мелкая, дрожащая. Её.
Алиса подняла глаза на Максима. Он не шевелился. Он стоял посреди комнаты, опустив руки, словно солдат, ожидающий расстрела. В его глазах больше не было игры, не было той теплой, соседской заботы. Там была бездна отчаяния.
— Мы были женаты, — произнесла она. Это был не вопрос. Это была констатация факта, который её мозг отказывался принимать, но сердце узнало мгновенно.
— Пять лет, — глухо ответил Максим.
— И мы развелись.
— Официально — три дня назад. Фактически — полгода назад.
Алиса почувствовала, как комната начинает вращаться. Картинка сложилась. Мужское пальто в прихожей. Знакомый запах. Пароль на телефоне. Его знание её привычек. И та боль, с которой она загадывала желание вчера ночью…
Вспышка.
Она стоит у окна. Бокал в руке. Слезы текут по щекам. «Я хочу забыть его. Я хочу, чтобы его никогда не было».
Алиса ахнула и прижала ладонь ко рту. Она вспомнила. Не всё, нет. Лица друзей, события прошлого года, причины ссор — всё это по-прежнему было скрыто в тумане. Но она вспомнила чувство. То самое, с которым она стояла под бой курантов. Чувство невыносимой, разрывающей боли от потери.
— Я загадала это, — прошептала она, глядя на Максима с ужасом. — Я загадала забыть тебя. И Вселенная меня услышала.
Максим сделал шаг к ней, но тут же остановился, увидев, как она вжалась в спинку дивана.
— Алиса, послушай…
— Ты врал мне! — её голос сорвался на крик. — Весь день! Ты притворялся соседом, другом… Ты кормил меня сырниками, рассказывал мне сказки о моей жизни! Зачем? Чтобы посмеяться надо мной? Чтобы увидеть, как бывшая жена, которая ничего не помнит, снова ведется на твое обаяние?
— Чтобы исправить это! — перебил её Максим. В его голосе зазвенела ярость — не на неё, на себя. — Ты думаешь, мне было легко? Думаешь, я не хотел сбежать отсюда в ту же секунду, как понял, что ты не узнаешь меня?
Он подошел к окну, отвернувшись от неё, и ударил ладонью по подоконнику.
— Мы разрушили всё, Алиса. Мы оба. Гордостью, молчанием, неумением слушать. Я любил тебя больше жизни, но мы превратили наш дом в поле битвы. А сегодня утром… Я увидел тебя такой, какой ты была до всего этого. Чистой. Без груза обид. Без того взгляда, полного упрека, которым ты смотрела на меня последний год.
Он резко повернулся к ней.
— Я не хотел смеяться над тобой. Я хотел украсть один день. Один день, где мы могли бы быть счастливы. Где я мог бы быть тем мужчиной, которого ты заслуживала, а не тем идиотом, которым я стал.
Алиса молчала, сжимая в руке лист с решением суда. Бумага смялась.
Слова Максима падали в её душу тяжелыми камнями. Она смотрела на него — уставшего, растерянного, искреннего — и пыталась сопоставить его с образом «бывшего-козла», о котором кричала Светка.
— Ты воспользовался моей беспомощностью, — тихо сказала она. — Это подло, Максим.
— Знаю, — он опустил голову. — Я не прошу прощения. Я знаю, что этому нет оправдания.
Он подошел к столу, достал из кармана связку ключей и положил их рядом с вазой. Металлический звон резанул по нервам.
— Это ключи от твоей квартиры. Я больше не побеспокою тебя. Дача продана, деньги я перевел на твой счет еще неделю назад. Все документы у нотариуса. Тебе не придется меня видеть.
Он посмотрел на неё долгим, прощальным взглядом, словно пытаясь запомнить каждую черточку её лица.
— Спасибо за этот день, Лис. Это был лучший день за последние годы. Прощай.
Он развернулся и пошел в прихожую. Алиса слышала, как он надевает пальто. Как щелкает замок молнии на ботинках. Каждый звук отдавался в её сердце странной, тупой болью.
Вот сейчас он уйдет. Дверь захлопнется. И она останется одна. С чистым листом. С исполненным желанием. Она забыла его, как и хотела. Она свободна.
Но почему тогда ей так страшно?
В голове всплыли воспоминания сегодняшнего утра. Его теплые руки. Его смех. То, как он укрывал её пледом. То, как он смотрел на неё, когда думал, что она спит.
Она не помнила того Максима, с которым разводилась. Она знала только этого. Того, кто был здесь и сейчас.
«Верь своим ощущениям», — сказал он ей.
Щелкнул замок входной двери.
Алиса вскочила с дивана. Решение суда упало на пол.
— Стой! — крикнула она, выбегая в коридор.
Максим замер на пороге, уже открыв дверь. Холодный воздух с лестничной клетки ворвался в квартиру. Он обернулся.
Алиса стояла босиком на паркете, растрепанная, с горящими глазами.
— Ты сказал, что мы разрушили всё молчанием, — сказала она, тяжело дыша. — Так не молчи сейчас. Скажи мне одну вещь. Только честно. Без игр.
Максим смотрел на неё, боясь дышать.
— Спрашивай.
— Если бы у нас был шанс… не вернуть прошлое, а начать всё сначала. С этого самого чистого листа. Ты бы сделал те же ошибки?
Максим покачал головой.
— Нет. Я бы каждый день говорил тебе, как сильно я тебя люблю. Я бы слушал тебя. Я бы никогда не отпустил твою руку.
Алиса прислонилась плечом к косяку двери. В её голове всё ещё был хаос, но в груди разливалось тепло. Вселенная сыграла с ней злую шутку, отобрав память. Но, может быть, это был не злой рок, а подарок? Подарок в виде возможности увидеть человека без призмы прошлых обид.
Она знала, что память может вернуться. Вспомнятся скандалы, вспомнится боль. Будет трудно. Светка будет в ярости. Но глядя на мужчину в дверях, она понимала: отпустить его сейчас — значит совершить ошибку страшнее, чем любой развод.
— Ты забыл магнит, — вдруг сказала Алиса.
Максим моргнул, не понимая.
— Что?
— Магнит из Барселоны. Я видела, как ты спрятал его в карман утром. Это ведь наш магнит?
Максим медленно достал из кармана яркий кусочек керамики.
— Наш, — кивнул он.
— Повесь его обратно, — сказала Алиса. Её голос дрожал, но звучал твердо. — И сними пальто. Суп еще остался. А ты обещал, что уйдешь, только когда мне станет лучше.
— А тебе… не лучше? — осторожно спросил Максим, боясь поверить в происходящее.
Алиса сделала шаг к нему и протянула руку.
— Мне всё еще страшно, Максим. Я ничего не помню о нас. Для меня мы — незнакомцы с общей историей болезни. Но…
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Я не хочу, чтобы ты уходил. Я хочу узнать тебя. Заново. Того тебя, который печет сырники без ванилина и укрывает меня пледом.
Максим закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал теперь совсем иначе — не как приговор, а как начало новой главы. Он подошел к ней, но не стал обнимать, уважая её границы. Он просто взял её протянутую руку в свою. Его ладонь была горячей и надежной.
— Привет, — тихо сказал он, и уголки его глаз тронула улыбка — нежная, полная надежды и невероятного облегчения. — Меня зовут Максим.
Алиса улыбнулась в ответ. Впервые за этот бесконечный день её улыбка была совершенно искренней.
— Привет, Максим. Я Алиса. Будем знакомы?
За окном снова начали взрываться фейерверки — кто-то допраздновывал наступивший год. Разноцветные огни отражались в их глазах. Вселенная, кажется, осталась довольна своей работой. Она стерла лишнее, чтобы написать главное заново.
Потому что иногда, чтобы вспомнить, как сильно ты любишь, нужно просто забыть всё остальное.
