— Ты… Ты откуда знаешь? — в голосе ба.бки явно звучал испуг.
— Мир не без добрых людей, — отрезала Вера. — В общем, так — я тебе жизнь своего сына ломать не дам.
Бабушка, Тамара Васильевна, руководила в их семье всем — эту истину Стас усвоил ещё ребёнком.
Неподчинение ей оборачивалось грандиозным скан.алом и наказанием в виде, например, лишения каких-то развлечений и денег.
Так что спорить с ней домашние даже и не пытались.
До пенсии она железной рукой руководила швейным цехом на довольно большом производстве и дома из этого образа не выходила.
Стас подозревал, что даже дед, который ум..ер ещё до его рождения, тоже находился под каблуком у ба..бки. Что уж тут говорить о двух дочерях.
Старшую, Веру, ба..бка выдала замуж за перспективного инженера Игоря, не особо заморачиваясь тем, что дочь парня не любит.
Вера успела родить сына (то есть его, Стасика) и ещё три года прожить в браке, пока зять вдруг не выступил против тёщи.
В чём там было дело, Стас не знал, но уже через пару недель после этого «выступления» супругов развели, а Игоря уволили с волчьим билетом.
Связи у Тамары Васильевны были очень серьёзные.
С тех пор Стас отца не видел и не слышал.
Младшей, Галине, ба.бка разрешила выйти замуж по любви за снабженца Виталия.
У них родилась дочь Арина, когда Стасу было два года. Супруги жили мирно и счастливо в отдельной квартире, ба..бке не перечили, и она была весьма довольна этим браком. Но Виталий пог..б, едва Арине исполнилось 10 лет.
Галина с дочерью остались жить в той квартире, но Тамара Васильевна за ними приглядывала, помогала.
Вообще Стас давно обратил внимание, что ба..бка к младшей дочери относится немного мягче, не слишком жёстко командует, даже ласковым словом иногда награждает.
Он не заморачивался по этому поводу — у него своих забот хватало. Тамара Васильевна решила вырастить из него «достойного мужчину» и активно этим занималась.
— Будешь великим хоккеистом! — например, заявляла она, и Стаса отдали в соответствующую секцию.
Спустя пару месяцев тренер чуть ли не со слезами на глазах попросил его забрать: «Не его это, слабоват, лишь здоровье подорвёт».
Плаванием Стас занимался дольше — целых полгода, пока не выяснилось, что у него аллергия на какой-то препарат для обработки бассейнов.
Потом был кружок моделирования, экологический кружок, что-то ещё…
— Ба, я рисовать хочу! — взбунтовался однажды Стас. — Зачем ты меня пихаешь туда, куда я не хочу?!
Мать ахнула от такой наглости, а ба..бка нахмурилась и отвесила ему подзатыльник.
— Ты как со старшими разговариваешь? Лишаешься карманных денег на неделю!
Кроме того, 13-летнему Стасу объявили бойкот в семье. Конечно, он усвоил урок, и потом покорно готовился к экзаменам, чтобы поступить в технический вуз и стать инженером — человеком с достойной профессией.
Просто чудом каким-то (а может, и ба..бка постаралась со своими связями) в институт Стас поступил и даже учился неплохо. Да только его прямо воротило от этих физики, математики, механики.
Он тайно учился дизайну в интернете — на бесплатных курсах, конечно, ведь денег у него не было.
Мечтал бросить институт и учиться на игрового художника всерьёз, потом прилично зарабатывать… Но не тут-то было.
Тамара Васильевна строго контролировала его посещения института, лично общалась с преподавателями.
В 65 лет она была полновата, страдала одышкой, но чувствовала себя довольно бодрой и энергичной.
— Учись! — наставляла она его то и дело. — Я уже с Василием Петровичем договорилась — возьмёт тебя к себе на завод, с карьерой поможет.
Да не хотел Стас на завод! Вот только духу отстоять свою позицию у него не хватало. И всё же на третьем курсе он сорвался.
Они как-то уж слишком бурно отметили день рождения одного из однокурсников, и Стас позволил себе выпить лишнего. Уже за это ба..бка могла его «рас.стрел.ять», а он ещё и масла в огонь подлил.
— Я бросаю институт! — с вызовом заявил он слегка заплетающимся яз.ыком. — Он мне нафиг не нужен! Я хочу рисовать, придумывать… А! — махнул он рукой. — Чего вам, ку.рицам, объяснять?
С «ку.рицами» он, пожалуй, переборщил, но отступать было некуда. Ба..бка и мать смотрели на него с недоумением, а потом первая отвесила ему подзатыльник и молча ушла в свою комнату, а вторая помогла добраться до постели, причитая, что так говорить нельзя.
Наутро мать, не обращая внимания на страдания Стаса от похмелья, строго приказала ему извиниться перед бабушкой — тогда, может, всё обойдётся.
— Что обойдётся, ма?! — взвился Стас и застонал от вспыхнувшей головной боли. — Тебе не надоело перед ней пресмыкаться?! Плясать под её дудку?! Сколько можно−то?!
Мать изменилась в лице.
— Во-первых, не она — а бабушка, — сухо оборвала она его и уже мягче добавила: — Мы без бабушки пропадём, сынок… Ты попроси у неё прощения — она простит, любит тебя.
И вышла из его комнаты.
Но Стасу будто шлея под хвост попала. Он выкрикнул ей вслед: «Не пойду я больше в ваш ... институт!», побросал в сумку какие-то вещи и ушёл из дома.
Целую неделю прожил у приятеля, а потом позвонила мать.
— Бабушка в больнице с сердечным приступом. Приезжай.
К тому моменту Стас уже понял, что погорячился, но отказываться от своих слов и планов намерен всё ещё не был.
Он надеялся, что родственницы уступят ему, и тогда он, так уж и быть, вернётся домой.
А оно вон как всё вышло. Ба..бку он всё же любил, и см..ерти ей точно не желал.
Примчался в больницу, выслушал от испуганных матери и тётки небольшую нотацию, дал слово, что больше так не будет…
Через две недели Тамару Васильевну выписали домой. Выглядела она вполне себе здоровой, только немного бледноватой.
Сурово поджав губы, выслушала очередное извинение от Стаса, помолчала и заявила:
— Огорчил ты меня, Стасик… Хотела уже отречься от тебя, лишить наследства. Подарить ту квартиру, что от тётки мне досталась, Ариночке…
Стас при этих словах вспыхнул — очень он рассчитывал на то жильё.
— Ну да ладно, — продолжила ба..бка, — вижу, ты одумался, в институт вернулся. Молодец! Только этого мало…
Сам Стас и присутствовавшая при этом разговоре Вера напряжённо на неё уставились.
— Женишься на Арине и вместе будете там жить. Пара из вас получится прекрасная, — завершила свою речь Тамара Васильевна.
— Ба, ты чё?! — Стас реально оторопел. — Как я на ней женюсь — она же сестра моя двоюродная! — он беспомощно оглянулся на мать. Та отвела глаза.
— Вера, — устало произнесла ба.бка, — расскажи ему, у меня сил нет, — и, тяжело ступая, ушла в свою комнату.
Вот тут Стас и узнал много нового о своей семье.
Оказалось, что много лет назад Тамара Васильевна с мужем удочерили десятилетнюю девочку Галю — дочь своих погибших друзей.
Потом переехали в другой город, и особо об этом не распространялись.
— Так что Арина тебе не кро..вная родственница, — заключила мать.
— Так я об этом не знал! Относился к ней как к сестре! Да, мы не слишком близко общались, но всё равно я её как женщину не воспринимаю.
И вообще, у меня девушка есть… Почти…
— Сынок, мне самой эта идея не нравится, — вздохнула мать. — Но что делать, я не представляю пока.
Стас тоже себе этого не представлял. А ночью он проснулся от голосов в ба..бкиной комнате.
Сначала испугался — опять ей плохо! — а потом понял, что голоса ссорятся.
Подслушивать, конечно, нехорошо, но…
— Мам, ты и так всю жизнь Галку больше меня любила, потакала ей во всём… Но это уже перебор, — негромко возмущалась мать Стаса.
— Не выдумывай! Одинаково вас любила. Просто у Галочки судьба несчастная…
— Да неужели? — в голосе Веры прозвучала неприкрытая злость. — А может, ты свои гр.ехи замаливаешь?
Думаешь, не знает никто, что ты с её отцом гуляла втихую?
Что вы л..никами были, и жена этого Николая.. вас поймала? Что после этого скан..дала они поехали в санаторий на выходные, чтобы помириться, и разбились?
— Ты… Ты откуда знаешь? — в голосе ба.бки явно звучал испуг.
— Мир не без добрых людей, — отрезала Вера. — В общем, так — я тебе жизнь своего сына ломать не дам.
Не угомонишься с этой д.рацкой женитьбой — пеняй на себя, останешься одна.
Стас едва успел юркнуть в свою комнату, чтобы не попасться на глаза выскочившей из спальни матери. Ничего себе дела!..
А ещё через день он вернулся из института раньше обычного (две пары отменили) и случайно подслушал ещё один разговор. Что-то везло ему в последнее время на них…
— Ты обещала помочь! — возмущалась тётя Галя. — Ты же знаешь, что на аборт Арине нельзя! А уже второй месяц пошёл — где мы ей мужа, да ещё приличного, так быстро найдём?
— Я что-нибудь придумаю, — к удивлению Стаса, ба.бка говорила заискивающе. — Не волнуйся, Галочка…
Дальше он слушать не стал, потихоньку вышел из квартиры и в соседнем дворе дождался возвращения матери с работы. По ходу его рассказа лицо Веры каменело всё больше.
— Хватит! — в конце выдохнула она.
В тот же вечер они собрали свои вещи и переночевали в гостинице, а затем сняли жильё. С Тамарой Васильевной мать и сын пока не общаются совсем. Может, ба.бка одумается, хотя вряд ли.