(рассказ на конкурс новогодних фантастических рассказов. 5 место по оценке жюри. Хорошо, что здесь оценок нет. Мир, дружба жвачка, новогоднее настроение. С наступающим!)
В каминной трубе что-то глухо бухнуло, и на ковёр, вместе с облаком старой сажи, вывалился некто, напоминающий то ли хоббита то ли домового эльфа Добби. Это был Темный Санта, рядовой сотрудник департммента Рождества, переживший три сокращения штата и нервный срыв.
«Опять…», — простонал он, отряхивая от пепла свою потрёпанную тёмно-бордовую курточку с нашивкой «Рождественская служба контроля настроения». Он с трудом поднялся, потер ушибленный локоть и достал из-за пазухи планшет. Экран треснул, но список загорелся: «Объект: Петров А.Г. Произвести проверку на наличие лицемерия и скрытой агрессии в канун праздников».
Санта фыркнул. В канун праздников, придумали же? А в остальное время лицемерь сколько хочешь? И выказывай пассивную агрессию? Это все поколение Альфа в отделе менеджемнта, не иначе.
Он крался по тёмной гостиной, стараясь не наткнуться на ножку стула, и вдруг услышал голоса из спальни. Супруги Петровы явно ссорились. Санта закатил глаза. «Великолепно. Прямой эфир. Только этого не хватало».
Он прильнул к замочной скважине. Ведь суть работы была не в подарках или наказаниях, а в фиксации нарушений. Он достал диктофон и начал шепотом наговаривать отчёт, вставляя цитаты:
«Объект А (он же "терпила рогатый", согласно его же самоидентификации в конфликте) утверждает, что объект Б — "потаскуха" . Объект Б парирует, что объект А — "долбанутый псих". Рекомендация: внести обоих в протокол о нарушении морально-этического равновесия вселенной. В качестве "подарка" — направление на бесплатные сеансы семейной терапии.
Нашептывая на диктофон показания, Санта шагнул назад и...половица под его ногами предательски скрипнула.
- Это твой хахель за дверью? вскричал Петров.
- Ты совсем двинулся!? Нет там никого. Воскликнула супруга и с силой распахнула дверь.
Тёмный Санта упал на пол и почувствовал как огромный лиловый синяк надувается на лбу. Бедный служащий рождественской службы лежал на паркете, глядя в потолок, где мигала гирлянда. Боль пульсировала в такт мерцающим лампочкам. Над ним возвышались две фигуры: он в растянутой футболке, она в халате. Оба были в ступоре.
— Это кто? — наконец выдавил Петров.
—Да это же Добби? — неуверенно промямлила жена.
— Из Гарри Поттера? Почему он в костюме Санты Клауса?
Санта сел, потирая шишку. Мысли метались: «Протокол о нарушении режима невидимости, пункт 14-б… Штрафы… План не выполню…»
— Я не Добби, — мрачно буркнул он. — Я рядовой сотрудник Департамента Рождества, службы контроля настроения. Темный Санта. Вы меня не должны были видеть.
Наступила пауза. Петров первым опомнился.
—А… подарки где?
— Какие, к лешему, подарки?! — взорвался Санта, с трудом поднимаясь. — У меня план по проверке лицемерия и скрытой агрессии! Я должен был записать ругань, составить отчет и уйти! А теперь из-за вас у меня в активе «несанкционированный контакт с объектами», «срыв миссии» и синяк! Мне теперь до конца квартала бумажки согласовывать!
Он ткнул пальцем в свой треснувший планшет. Супруги переглянулись. В их глазах читалась странная смесь любопытства и жалости?
— Бедняга, — сказала Петрова. — Камин грязный…
—Не меняйте тему! — рявкнул Санта, но его голос дрогнул. В нем вдруг прорвалась вся усталость от веков абсурда. — Вы только что оскорбляли друг друга по всем статьям Кодекса Семейных Конфликтов! Я цитирую: «терпила рогатый» и «потаскуха»! Это классика! Мне бы за такой материал премию дали, если бы вы меня не… не обнаружили!
Еще одна пауза. Петров почесал затылок.
—Так… а что, собственно, с такими, как мы, делать положено? Розги?
— Розги?! — Санта фыркнул так, что с его бороды осыпалась сажа. — Это не наши методы. У вас, гражданка, уровень «пассивно-агрессивное замалчивание в течение трех дней», а у вас, гражданин, — «неконструктивная конфронтация с переходом на личности»! По новому регламенту вам полагается… — Он запустил приложение на планшете, пролистал. — …а, вот. «Совместный ремонт своими руками».
Супруги снова переглянулись. И вдруг Петрова тихо рассмеялась.
— Нет, еще один мы не переживём.
И что-то в этом смехе, в этой нелепой, земной попытке спора с бытием, сломало Санту. Вместо гнева он почувствовал пустоту. Века он заполнял отчеты, а они просто жили. Глупо, громко, не по инструкции, но как-то настырно.
— Ладно, — безвольно махнул он рукой. — Пишите объяснительную. Что я, мол, выдумался вам из-за перепоя и стресса. А я пойду. Через дверь, если можно.
— Стой, — сказал Петров. — Ты это… выполнил план?
— Нет, — мрачно ответил Санта. — Из ста домов — только сорок седьмой...
— А если… не выполнишь?
— Понизят до Пасхального Зайца.
Супруги опять переглянулись. Молчаливое понимание повисло в воздухе.
—Андрей, — сказала жена. — У нас же гости скоро придут.
— И каждый второй — чистейший лицемер в томатном соусе, — кивнул муж. — Колян с его «успешным бизнесом», который на самом деле…
—Тетя Люда с ее «счастливым замужеством»…
— Сергей, который десять лет «вот-вот бросит пить»!
Они смотрели на Санту с внезапным деловым азартом.
—Слушай, Темный… как тебя… Может, останешься? На ужине, понаблюдаешь, скрыто. Мы тебе пельменей поставим и… что вы там пьете? Глинтвейн?
- Иди на кухню, отмойся, — сказала Петрова уже совсем по-матерински. Санта стоял, чувствуя, как его вековые принципы дают трещину. Протокол кричал: «Незаконный сговор с объектами! Преступный непрофессионализм!». Но где-то под ложечкой щемило что-то теплое и глупое. И план… план ведь реально был под угрозой.
Он вздохнул,дотащился до стула и тяжело на него плюхнулся.
—Глинтвейн… с апельсином и гвоздикой, — устало промолвил он. — И чтоб планшет на зарядку.
А через час Темный Санта, с пластырем на лбу и с кружкой правильного глинтвейна в руке, сидел на кухне у Петровых и заносил в планшет первую запись: «Объекты А и Б. Проявили эмпатию и любовь в канун праздников. Рекомендация: тихое счастливое Рождество». Ибо материал — чистое золото. А пельмени — и правда хороши.
За окном тихо падал снег. В сугробах тонули строгие инструкции и планы. Но здесь, в теплой кухне, пахнущей хвоей и корицей, один мелкий, измученный бюрократией Темный Санта впервые за долгие века чувствовал себя как дома.