Галка, ты только сядь. Потому что если будешь стоять, ты или упадёшь, или начнёшь хвататься за сердце. Я сама, когда всё это вспоминала, чуть не подавилась мандарином. А ведь Новый год — праздник семейный, тёплый, душевный. Ну, так говорят по телевизору. У меня же он в этом году прошёл так, что я теперь, кажется, до весны буду смеяться. Или плакать. Пока не решила.
Началось всё за неделю до праздника. Я, как нормальный человек, решила заранее обсудить с сыном, кто что принесёт на стол. Мне уже не двадцать, и даже не тридцать. Я женщина в возрасте, но ещё ого‑го, хотя спина иногда напоминает, что ого‑го — это скорее моральное состояние, чем физическое.
Звоню Лёше. Он у меня взрослый мужчина, двадцать восемь лет, женат, работает, ипотеку платит. Всё как у людей. Но иногда он такое выдаёт, что я невольно оглядываюсь: может, где-то рядом стоит тот самый мальчик, который в детстве уверял меня, что двойку ему поставили «из-за личной неприязни учительницы»?
— Лёш, — говорю, — давай распределим, кто что делает. Я могу салаты, но горячее пусть Марина приготовит. Или вы купите что-то готовое.
Он молчит секунду, потом говорит фразу, от которой у меня чай в горле застрял.
— Мам, скидываться на стол не будем.
Сказал это таким тоном, будто объявил о реформе питания в стране. Я даже не сразу нашлась, что ответить.
— В смысле — не будем? — спрашиваю.
— В прямом, — отвечает. — Мы придём, посидим, отметим. Всё.
Я сижу, держу телефон, и у меня в голове только одна мысль: «Господи, верни мне моего маленького Лёшеньку, который хотя бы понимал, что еда сама себя не готовит».
— Лёш, — говорю, — ты понимаешь, что я одна всё не потяну?
— Мам, ну что ты начинаешь? — вздохнул он. — Мы же семья. Какая разница, кто что принесёт? Главное — атмосфера.
Атмосфера… Я, конечно, женщина современная, но атмосфера без еды — это просто воздух. Но спорить я не стала. Пусть будет атмосфера.
Марина, его жена, стояла рядом и делала вид, что её это не касается. Хотя я прекрасно знала: если бы она сказала одно слово, Лёша бы сразу передумал. Но нет, она только улыбалась своей фирменной улыбкой «я выше этого».
Ну ладно, думаю. Хотите атмосферу — будет вам атмосфера.
Наступил тридцать первое декабря. Я пришла домой после работы, посмотрела на кухню и поняла, что сил у меня хватит только на один салат и чай. Я сделала «Оливье» — классический, без изысков. Поставила чайник, нарезала хлеб, достала пару огурцов. Всё.
Села на диван и жду.
Пришли они бодрые, нарядные, с подарками. Подарки, конечно, приятно, но подарки, как известно, не жарятся, не варятся и не подаются с гарниром.
— Мам, ну что, накрываем? — весело спросил Лёша.
— Конечно, — говорю. — Проходите.
Они прошли на кухню. И вот тут началось самое интересное.
Лёша остановился как вкопанный. Марина тоже замерла, но быстро взяла себя в руки и сделала вид, что всё нормально.
На столе стояли: салат «Оливье», хлеб, огурцы и чайник. Всё. Никаких горячих блюд, никаких закусок, никаких тортов. Пустота такая, что даже муха бы не нашла, где присесть.
— Мам… — медленно произнёс Лёша. — А где… всё?
— В смысле? — удивилась я. — Вот же. Салат, хлеб, огурцы. Чай сейчас заварю.
Он моргнул, как будто пытался перезагрузить картинку.
— А… горячее?
— А кто его должен был готовить? — спросила я самым невинным голосом. — Мы же договорились, что скидываться не будем. Значит, каждый приносит, что хочет. Я принесла салат. Вы что принесли?
Марина покраснела. Лёша открыл рот, потом закрыл. Вид у него был такой, будто он впервые в жизни столкнулся с последствиями собственных решений.
— Мам, ну ты же всегда готовишь! — наконец выдал он.
— Всегда — да. Но сегодня — нет. Ты же сказал, что скидываться не будем. Я решила, что это прекрасная возможность отдохнуть.
Марина тихо кашлянула, будто хотела что-то сказать, но передумала. Лёша посмотрел на неё, потом на меня, потом снова на стол. Пустые тарелки смотрели на него с укором.
— Ладно, — сказал он наконец. — Сейчас что-нибудь закажем.
— Конечно, — кивнула я. — Заказывайте. Я не против. Только учтите: в Новый год доставка — это долго.
Он вздохнул, достал телефон и начал искать, где заказать еду. Марина стояла рядом и шептала ему что-то вроде «я же говорила», но так тихо, что я только угадывала по губам.
Через два часа к нам приехали пицца, роллы и какие-то горячие блюда. Мы сели за стол. Я улыбалась, потому что атмосфера действительно была прекрасная — особенно когда Лёша, жуя пиццу, сказал:
— Мам, ну ты, конечно, устроила.
— Я? — удивилась я. — Это ты устроил. Я просто поддержала твою инициативу.
Он покраснел, но улыбнулся. Марина тоже улыбнулась — впервые за вечер искренне.
Мы встретили Новый год под бой курантов, чокнулись бокалами, пожелали друг другу счастья. И всё было бы хорошо, если бы не одно «но».
Первого января утром Лёша позвонил мне.
— Мам, — говорит, — я тут подумал… Может, ты обиделась вчера?
— С чего бы? — спрашиваю. — Я просто сделала так, как ты сказал.
— Ну… — замялся он. — Просто как-то странно вышло.
— Странно — это когда взрослый мужчина считает, что праздничный стол сам себя накроет, — сказала я. — А у нас всё вышло очень даже логично.
Он вздохнул, но спорить не стал.
Через пару дней он снова позвонил.
— Мам, — говорит, — мы с Мариной хотим к тебе в гости. Можно?
— Можно, — отвечаю. — Только я ничего готовить не буду. У меня маникюр.
Он замолчал. Я даже услышала, как у него в голове щёлкнули какие-то шестерёнки.
— Ладно, — сказал он. — Мы сами всё привезём.
И привезли. И стол накрыли. И даже посуду помыли. Я сидела, смотрела на них и думала: вот оно, счастье. Не в бриллиантах, не в путешествиях, а в том, что твой ребёнок наконец понял, что мама — не бесплатный ресторан.
А через месяц случилось то, что окончательно меня добило.
Лёша позвонил и сказал:
— Мам, я решил, что следующий Новый год мы будем отмечать у нас. И да, мы скинемся. Все. Даже Марина согласилась.
Я чуть не уронила телефон.
— Лёш, — говорю, — ты здоров?
— Абсолютно, — отвечает. — Просто я понял, что ты была права.
Вот так иногда пустые тарелки оказываются лучшими воспитателями. И если бы я знала это раньше, я бы давно перестала быть кухонным супергероем.
Но, как говорится, лучше поздно, чем никогда.