Свет нового дня не принёс облегчения. Он лишь отчётливо высветил ржавчину на телескопе и тени под глазами Льва. Его история была закончена, но за ней зияла бездна новых вопросов. Главный из них: кто именно эти «Хранители» и как они работают?
«Название «Комитет по хронологической стабильности» — это их официальная, казённая вывеска, — начал объяснять Лев, видя моё смятение. — Среди самих себя они используют более пафосное — «Хранители Хроноса». Основали его в конце 70-х на стыке парапсихологии, квантовой физики и старой советской программы по исследованиям сверхспособностей. Когда Союз развалился, проект ушёл в тень, но не умер. Его подхватили и приватизировали.»
Он встал и начал медленно расхаживать по залу, его шаги отдавались эхом. «Их философия проста: линейное, предсказуемое время — основа стабильности общества. Любые отклонения, любые люди, которые могут его чувствовать, искажать или, не дай бог, влиять на него — это угроза. Как террорист с бомбой, только бомба — сама реальность.»
«Но как они «нейтрализуют»? — спросила я, боясь услышать ответ. — Ты сказал — не убивают.»
«Есть целый спектр мер, — сказал Лев, останавливаясь. — Для слабых, фоновых случаев — просто наблюдение, иногда лёгкая медикаментозная коррекция «для успокоения нервов», которую прописывает свой врач. Для более ярких проявлений, вроде нас…» Он сделал паузу. «Варианта два. Первый — изоляция в специальных закрытых учреждениях под видом санаториев или психиатрических клиник. Там проводят «курс реабилитации» — по сути, лоботомию с помощью химии и гипноза, чтобы полностью подавить способности. Человек выходит вялым, безвольным, но «безопасным» для их картины мира.»
От этого описания стало физически холодно. «А второй вариант?»
«Второй… более циничный. Вербовка. Если человек проявляет не только чувствительность, но и аналитический ум, ему могут предложить работу. Стать «охотником». Находить себе подобных. Изучать их. Быть живым детектором. Некоторых это привлекает — чувство избранности, власти, доступ к тайным знаниям.» В его голосе прозвучало отвращение.
«И тебе… предлагали?»
Лев кивнул, не глядя на меня. «Ещё в университете. Через моего научного руководителя, который, как оказалось, был их агентом. Сулили карьеру, доступ к закрытым архивам, понимание природы моего дара. Я отказался. После этого давление усилилось. Начались «несчастные случаи». Пожары в лаборатории, где я работал. Угрозы в адрес Артёма Григорьевича. Именно тогда я окончательно понял, с чем имею дело.»
«А как они нашли нас вместе? В музее?»
«У них есть свои методы мониторинга. Не такие технологичные, как у твоего соседа, — он кивнул в сторону, где, как он, очевидно, догадывался, скрывался Кирилл. — Но масштабные. Анализ больших данных: поиск совпадений в запросах, перемещениях, покупках книг на определённые темы. Сети информаторов. И, конечно, старомодная слежка. Когда два «потенциально нестабильных» объекта начинают активно взаимодействовать, это сразу вызывает красный уровень тревоги. Мы с тобой не скрывались. Мы были счастливы и неосторожны.»
Он снова сел рядом, его плечо почти касалось моего. «В музее была последняя наша встреча перед процедурой. Мы уже всё решили. Договорились с доктором. Но мы хотели… попрощаться. С тем, что было. С нашей любовью, с нашей совместной борьбой. Мы стояли перед той инсталляцией, держась за руки, и ты спросила смотрителя, можно ли зафиксировать момент, который не хочешь забывать. Это был наш последний, отчаянный жест. Попытка оставить след в искусстве, раз уж в памяти его оставить не сможем.»
Теперь слова смотрителя обрели пронзительный, раздирающий душу смысл. Я спрашивала не о времени вообще. Я спрашивала о нашем времени. О тех мгновениях, которые мы добровольно обрекали на смерть.
«А после процедуры… что было со мной? Почему я жила вот так… в изоляции?»
«Это был план. Часть «нейтрализации». Ты должна была вести максимально тихую, предсказуемую, цифрово-бедную жизнь. Работа на дому, минимум контактов, никаких резких движений. За тобой наблюдали, конечно. Но ты была «исправлена». Стабильна. Пока… пока не нашла дневник.»
«И они снова заинтересовались мной», — заключила я.
«Да. Но теперь ситуация иная. Во-первых, ты не одна. Я здесь. И я больше не тот наивный юноша, которого можно было запугать. Во-вторых… — он посмотрел на меня, и в его глазах зажёгся холодный огонь. — В-вторых, у нас есть союзник, о котором они не знают.»
«Кирилл», — сказала я.
«Да. Твой сосед-наблюдатель. Он — дикая карта. Его методы, его технологии… они вне их парадигмы. Он для них — непредсказуемый шум. И это наше преимущество.»
В этот момент из тени одного из проёмов вышел Кирилл. Он шёл спокойно, его лицо было невозмутимым. Он слышал всё.
«Приятно познакомиться, Лев, — сказал Кирилл, останавливаясь в нескольких шагах. — Ваша история… впечатляет. И подтверждает многое из того, что я подозревал.»
Лев не удивился. Он лишь кивнул. «Я знал, что вы там. Ваши датчики… они создают характерный фоновый шум. Спасибо, что не вмешивались.»
«Выводы?» — спросил Кирилл, обращаясь уже к нам обоим.
«Выводы такие, — сказал Лев, вставая. — «Хранители» уже в курсе, что Лиза вышла из спячки. Они будут действовать. Нам нужно опередить их. Наша цель — найти того доктора. Он — ключ к восстановлению нашей полной памяти и, возможно, к пониманию их технологий. Без этого мы будем как слепые котята, за которыми охотится организованная машина.»
Кирилл кивнул. «Согласен. У вас есть зацепка на доктора?»
«Есть имя человека, который его знал. Но чтобы выйти на него, мне нужна была уверенность, что Лиза… что Лиза готова. Что она верит мне.» Он посмотрел на меня.
Я тоже встала. Ноги немного дрожали, но внутри бушевала решимость. Страх сменился гневом. Гневом на эту систему, которая посмела решать, кто «стабилен», а кто — нет. Которая украла у меня самое дорогое.
«Я верю, — сказала я твёрдо. — И я готова. Что нам делать?»
Лев и Кирилл переглянулись. Впервые за всю эту безумную историю я увидела, как между ними возникает что-то вроде взаимопонимания. Союз трёх одиночек против невидимого левиафана.
«Сначала — безопасное место, — сказал Кирилл. — Моя квартира. Там мы можем спланировать следующий шаг. А потом… начинаем настоящую охоту. Но на этот раз охотниками будем мы.»
Мы вышли из обсерватории в холодный утренний свет. Три фигуры против целой организации. Шансы были ничтожны. Но у нас было кое-что, чего не было у «Хранителей». У нас была правда. И у нас друг у друга.
И это, как я начинала понимать, была самая сильная аномалия из всех возможных.
💗 Затронула ли эта история вас? Поставьте, пожалуйста, лайк и подпишитесь на «Различия с привкусом любви». Ваша поддержка вдохновляет нас на новые главы о самых сокровенных чувствах. Спасибо, что остаетесь с нами.
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/6730abcc537380720d26084e