Захар лежал, погружённый в тяжёлую дремоту. Напряжённые мысли и переживания постоянно прерывали его сон, заставляя ворочаться с боку на бок в тщетной попытке принять идеальную позу, успокоиться и провалиться в сон — тот, что даёт отдых и телу, и духу. Казённые армейские кровати в принципе не располагали к идеальному отдыху, но всё же в какой-то момент он провалился в глубокий сон.
Он шёл по узкой тропе через лес. Редкие, чахлые берёзы перемежались такими же чахлыми кустами; их ветки, лишённые листвы, словно вязальные спицы торчали во все стороны. Дополнял картину туман, как будто срисованный из фильма ужасов: белый, неоднородной бугристой структуры, он стелился по земле, покрывая её на высоту колена, и казалось, что он живёт собственной жизнью, что-то в нём непрерывно шевелилось, вспучивалось, словно делая неторопливые вдохи и выдохи.
В конце тропы стоял небольшой бревенчатый дом-изба с высоким крыльцом. Захар поднялся на крыльцо. Дверь открылась легко, и он вошел.
«Странно, как мало места в, казалось бы, крупной избе», — подумалось ему. Буквально за секунду он осмотрел все доступное пространство: стены, дощатый пол, потолок. Окна отсутствовали, но свет откуда-то пробивался — такой серый полумрак. Он уже собрался выйти обратно, как с улицы раздался голос отца.
— Захарка, ну наконец ты явился! Тебя, как за смертью посылать, — со смешком, явно навеселе, сказал тот.
— Батя, это ты? — спросил Захар, не понимая.
— Я, я! — ответил он. И Захар услышал шум закрывающегося с той стороны засова.
— Батя, так ты живой? — крикнул Захар.
Он кинулся к двери в попытке открыть, но на все удары дверь отзывалась глухим звуком, словно бы он бил не в хлипкую дощатую дверь, а в ствол столетнего дуба.
— Живой иль нет, это смотря как посмотреть, — из-за двери ответил отец.
— Батя, хорош шутить, открой дверь!
Дальше была уже тишина. Отец не отвечал, дверь не открывалась, и спертый воздух маленькой комнаты начал с огромной силой давить на Захара. Помимо эмоционального давления и боязни замкнутого пространства, началось физическое давление на грудь, так, что дышать становилось все трудней и трудней. Наконец, когда сил терпеть уже не оставалось, он услышал за дверью голос матери.
— Алексей, не балуй!
— Опять нажрался с утра и снова за своё, — отчитывала она отца.
— Ты чего Захара запер? А ну, открывай!
После чего послышались привычные с детства шлепки: мать любила приголубить поддатого отца с помощью ударов полотенцем. Дверь распахнулась, яркий свет ударил по глазам, и Захар судорожно задышал, хватая ртом воздух, словно рыба, выброшенная на берег.
По телу словно прошёл разряд электрического тока, он резко дёрнулся и проснулся.
«Фух, ну и приснится же!» — подумал он. Несмотря на положительный конец, сон вызывал негативные чувства. На четвёртом десятке, как говорится, уже взросленький, но детских суеверий, навеянных бабушкой, и народных примет он так и не растерял. По всему выходило, что отец, умерший семь лет назад, попытался уложить его в деревянный макинтош, так как во сне домик деревянный, без окон, означает гроб.
Мать помешала ему: она всегда заступалась за Захара в детстве, особенно когда отец пытался воспитывать его с помощью ремня.
Захар встал и пошел умыться. Казарма спала, даже вахтенный дремал с открытыми глазами, за что и получил от Захара балабас и пару ласковых за разгильдяйство.
Умывшись, он прилег снова. Сон не шел, мозг хаотично обдумывал и анализировал ситуацию: через два дня его отряд идет в атаку на северном направлении. Предпосылки и приготовления шли уже второй месяц, но лишь сегодня утром он узнал о точной дате.
Около десяти утра позвонил двоюродный брат Николай и огорошил его: мать умерла ночью, диагноз — инфаркт. И похоронить планируют не сегодня, так завтра.
Далее все происходило, как во сне. Он пытался отпроситься на похороны, однако начальство не отпускало его даже после подачи рапорта командиру части. Кое-как вызвонил Николая и упросил прислать по электронной почте свидетельство о смерти. Только после этого дали добро на двухдневный отпуск.
Захар зашел в дом. Тут все изменилось. Он не был у матери больше трех лет. Нет, они, разумеется, общались, и мать регулярно приезжала в гости нянчить внуков, но вот выбраться к ней постоянно не получалось, не было времени – служба и боевые действия. Он прошел в свою старую комнату, посидел на кровати. Потрепал чучело Буратино, которое он любовно стругал, а позже вместе с мамой шил ему одежду по заданию классного руководителя. Пятый класс заканчивал... Перешел в мамину комнату и долго рассматривал фотографии родственников, которые она по старому обычаю расклеивала на стене.
Вот он идет в первый класс: фото запечатлело мальчугана с букетом сирени в одной руке и портфелем в другой, стоящего перед серым дощатым забором. Вот они с мамой, совсем еще молодой, и его бабушкой в светлом платке и халате – сидят на лавочке возле дома. Вот отец, молодой и красивый, стоит с мамой и держит ее за руку. Захар помнил: это фото со свадьбы дяди, младшего брата отца.
Похороны прошли чинно и благородно. По семейной традиции пригласили всю деревню. После чего бабулям, маминым подругам, он раздал практически все ее вещи, оставив себе только самые памятные, ну и, конечно, фотографии.
Мать всю жизнь поддерживала его и словом, и делом. Он знал, что у них более крепкая дружба с матерью, чем с отцом: тот, казалось, был человеком какой-то другой породы. Не было с ним взаимопонимания, только ощущение постоянной отстраненности и какой-то озлобленности на тебя, на мир, на всех.
Захар как-то читал книгу, в которой описывалось то, что души людей прибывают на землю из разных источников или родов, и чем дальше друг от друга находятся эти источники, тем меньше понимания между такими людьми. Даже была описана гипотеза, что те далекие от нас и плохо понимающие люди – это вселившиеся в тела людей чужеродные пришельцы или иномирцы, проживающие наш опыт, адаптирующиеся к земному существованию. Он даже примерил эту ситуацию на его отношения с отцом и пришел к выводу, что есть что-то в тех гипотезах.
Наконец, покончив с похоронными делами, он направился в часть. Прибыв на место, он был шокирован произошедшими событиями. Все его сослуживцы, пошедшие в атаку в его отсутствие, погибли, приняв неравный бой. Из всего отряда живым остался только он.
«Получается, что мать даже после смерти смогла помочь своему сыну – уберегла от смерти», – думал Захар, лежа на кровати в пустой казарме.
Друзья, приветствую вас! Ваши лайки и подписки помогают в продвижении канала.
#мистические рассказы, истории, фэнтези рассказы