Я всегда любила предновогодние дни. В них есть что‑то особенное: запах мандаринов, тихий треск гирлянды, лёгкая суета, которая почему‑то не раздражает, а наоборот — успокаивает. Каждый год я говорю себе, что не буду устраивать марафон у плиты, но как только на календаре появляется двадцать девятое число, руки сами тянутся к кастрюлям и мискам. Наверное, это уже часть меня, как ёлка в углу комнаты или коробка с игрушками, которые я храню с тех времён, когда сын был маленьким.
В этот раз я решила готовить немного. Сын обещал приехать вечером тридцать первого, просто посидеть, встретить Новый год по‑семейному. Я заранее достала ёлочные игрушки, развесила гирлянды, поставила на подоконник свечи. Дом сразу стал уютнее, будто ожил. На кухне я включила музыку, ту самую, что всегда звучала у нас в детстве, и начала готовить. Салат, запечённая курица, картошка, пара закусок — ничего лишнего, но всё праздничное.
Пока чистила картошку, вспоминала, как раньше сын бегал вокруг ёлки, пытаясь заглянуть в подарки. Как мы вместе украшали дом, спорили, куда повесить звезду, и смеялись, когда гирлянда снова путалась. Сейчас он взрослый, живёт отдельно, и такие вечера стали редкостью. Поэтому я и старалась, чтобы ему было приятно.
К обеду кухня уже благоухала. Запахи смешивались: мандарины, курица, свежая зелень. Я поставила чайник, налила себе кружку чая и посмотрела на ёлку. Она стояла в углу, тихо мерцая огоньками, и казалось, что сама улыбается. Я подумала, что праздник удался бы даже без гостей, но всё же надеялась, что сын приедет вовремя.
Когда всё было почти готово, позвонил сын. Голос у него был бодрый, но немного торопливый.
— Мам, я скоро буду. Только ты, пожалуйста, не готовь так много. Ты слишком много готовишь, — сказал он, будто делает замечание, но мягко, без упрёка.
Я улыбнулась, хотя он этого не видел.
— Хорошо, — ответила я. — Уже почти всё готово, не переживай.
Он что‑то сказал на фоне, будто разговаривал ещё с кем‑то, и быстро попрощался. Я подумала, что, наверное, он торопится, и не придала этому значения. Продолжила накрывать на стол: достала праздничную скатерть, поставила свечи, разложила салфетки с новогодними узорами. Всё как обычно.
Когда он приехал, я услышала шум подъезда. Сначала подумала, что мне показалось, но потом различила несколько голосов. Дверь открылась, и сын вошёл не один. За ним тянулась целая компания — пятеро человек, все молодые, весёлые, оживлённые. Они громко здоровались, снимали куртки, смеялись. На некоторых были новогодние шапочки, у одного в руках блестела мишура. Я стояла в коридоре и смотрела на них, пытаясь понять, что происходит.
Сын подошёл ко мне, поцеловал в щёку и сказал:
— Мам, я тут ребят привёл. Мы вместе гуляли, решили зайти. Ты не против?
Я посмотрела на него, потом на гостей. Они улыбались, но немного смущённо. Видимо, не ожидали, что я удивлюсь. Я постаралась сохранить спокойствие.
— Конечно, проходите, — сказала я. — Раз уж пришли, будем рады.
Они прошли на кухню, и я увидела, как сын оглядывает стол. На нём было всё, что я приготовила, но явно не на такую компанию. Он посмотрел на меня и тихо сказал:
— Мам, я же говорил, что ты слишком много готовишь.
Я посмотрела на него и ответила:
— А ты привёл ещё пятерых гостей.
Он смутился, отвёл взгляд. Я видела, что ему неловко, но он старался держаться уверенно. Гости расселись, начали разговаривать, благодарить за приглашение. Я поставила на стол всё, что было, и поняла, что еды может не хватить. Но виду не подала.
Один из ребят, высокий, с добрыми глазами, сказал:
— У вас так вкусно пахнет. Мы думали, что просто зайдём на чай, а тут такой новогодний стол.
Я улыбнулась.
— Это всё так, по‑домашнему. Не ждала гостей, но что есть — то есть.
Они начали накладывать себе еду, и я заметила, что стараются брать понемногу, чтобы всем хватило. Это было приятно. Сын тоже вёл себя аккуратно, будто боялся, что я подумаю, что он меня загрузил. Он несколько раз вставал, помогал мне приносить блюда, наливать чай.
Разговор постепенно стал оживлённым. Они рассказывали истории, вспоминали, как отмечали Новый год в детстве, кто как украшал ёлку, какие подарки получал. Я слушала и улыбалась. Было приятно, что в доме снова шумно. Иногда мне этого не хватало.
Один из гостей, невысокий парень с вьющимися волосами, спросил:
— А вы всегда так много готовите на Новый год?
Я посмотрела на сына, а потом ответила:
— Когда есть для кого, почему бы и нет.
Сын снова смутился. Я видела, что он понимает, что сказал лишнее по телефону. Но я не хотела его упрекать. Он взрослый, у него своя жизнь, свои заботы. Просто иногда он забывает, что я тоже человек, а не кухонный комбайн.
Когда еда начала подходить к концу, я встала, чтобы принести пирог. Сын сразу поднялся.
— Мам, давай я помогу.
— Сиди, — сказала я. — Я сама.
Он всё равно пошёл за мной. На кухне он тихо сказал:
— Мам, извини. Я правда не думал, что так получится. Мы встретились случайно, разговорились, и я подумал, что будет здорово зайти к тебе. Не хотел тебя нагружать.
Я поставила пирог на стол и посмотрела на него.
— Я не против гостей. Но ты мог бы предупредить. Я бы приготовила больше.
Он вздохнул.
— Вот именно. Ты бы приготовила больше. А я не хотел, чтобы ты снова целый день стояла у плиты.
Я улыбнулась.
— Я и так стояла.
Он засмеялся, но в глазах была вина.
— Мам, ты у меня золотая. Я иногда забываю, что ты не обязана всё это делать.
— Я и не обязана, — сказала я. — Но мне приятно. Просто предупреждай. Я же не против.
Он кивнул, и мы вернулись к гостям.
Пирог всем понравился. Они ели, хвалили, спрашивали рецепт. Разговоры текли легко, без напряжения. Я чувствовала себя частью их компании, хотя была старше всех. Но они относились ко мне уважительно, тепло, и это было приятно.
Когда часы приблизились к полуночи, мы включили телевизор. Гости достали хлопушки, сын налил всем по бокалу. Я смотрела на них и думала, что, наверное, давно не встречала Новый год так шумно. Когда куранты пробили, мы чокнулись, пожелали друг другу всего хорошего. В комнате пахло мандаринами, свечами и пирогом. Было тепло и уютно.
Когда гости начали собираться, они благодарили меня, говорили, что давно так вкусно не ели и что у меня настоящий новогодний дом. Один из них сказал:
— У вас так уютно, будто попал в детство.
Я улыбнулась. Такие слова всегда трогают.
Когда они ушли, сын остался помочь убрать со стола. Он молча собирал тарелки, складывал их в раковину. Я смотрела на него и думала, как быстро он вырос. Вроде бы недавно бегал вокруг ёлки, а теперь сам приводит гостей.
Он вымыл посуду, вытер стол и сказал:
— Мам, спасибо тебе. И за еду, и за то, что не выгнала нас.
— С чего бы мне вас выгонять, — ответила я. — Я рада, что вы пришли. Просто в следующий раз предупреждай.
Он подошёл, обнял меня и сказал:
— Обещаю.
Когда он ушёл, я осталась одна на кухне. В доме стало тихо, но не пусто. Я чувствовала, что вечер прошёл хорошо. Да, неожиданно, да, хлопотно, но хорошо. Иногда такие вечера нужны, чтобы напомнить себе, что праздник — это не только еда и свечи, а люди, которые приходят в дом.
Я выключила свет, посмотрела на ёлку, которая всё ещё мерцала огоньками, и подумала, что Новый год удался. И если сын снова приведёт гостей, я уже не удивлюсь. Я просто заранее поставлю ещё одну кастрюлю на плиту. На всякий случай.