– Январь только начался, а денег уже нет, – я смотрела на календарь и считала дни до пенсии.
За окошком кассы стояла женщина в добротном пальто с каракулевым воротником. Такие пальто носили еще в восьмидесятые, но это было ухоженное, явно берегли.
– Простите, я вас отвлекла? – женщина улыбнулась. – Мне нужно оформить документы, я новая жительница вашего дома. Квартира сорок два, третий этаж.
– Ничего страшного, – я достала нужные бланки. – Меня Елена Васильевна зовут. А вас?
– Валентина Петровна. Только вчера переехала, еще толком не распаковалась.
Я заполняла документы, а Валентина Петровна рассматривала объявления на стенде. В нашем ЖЭКе их было много – от сантехников, электриков, грузчиков.
– Тяжело в январе-то, правда? – неожиданно сказала она. – После праздников кошелек пустой, а до зарплаты еще ой как далеко.
Я удивленно подняла глаза. Обычно люди в таких пальто на деньги не жаловались.
– Это точно. У меня двадцатого числа только зарплата.
– А у меня пенсия десятого. Но на переезд все ушло, даже занимать пришлось. Думала, племянник поможет вещи разобрать, так он сослался на работу.
Валентина Петровна вздохнула и вдруг оживилась:
– Слушайте, Елена Васильевна, а может, вы мне поможете? В выходные? Я заплачу, конечно. Там разобрать коробки, по полкам разложить. Одной мне тяжело, спина побаливает.
Я задумалась. До двадцатого числа еще две недели, а в кошельке три тысячи всего. На проезд и самое необходимое.
– А сколько времени примерно займет?
– Да часа три-четыре от силы. Я две тысячи заплачу, нормально?
Две тысячи. На неделю хватит продуктов купить.
– Хорошо, договорились. В субботу удобно?
– Отлично! Вот спасибо! – Валентина Петровна просияла. – Я чай заварю, пообедаем вместе.
В субботу я поднялась на третий этаж. Дверь квартиры сорок два была приоткрыта. Внутри стояли коробки, часть вещей уже была разложена.
– Заходите, заходите! – Валентина Петровна выглянула из комнаты. – Я так рада, что вы пришли. Тут работы немного, но одной неудобно.
Мы принялись за дело. Валентина Петровна оказалась разговорчивой – рассказывала про свой переезд из частного дома, про покойного мужа, про детей, которые разъехались по разным городам.
– Дом продала внукам на учебу. Им деньги нужнее, а мне и квартиры хватит. Только вот вещей накопилось за сорок лет – половину выбросить пришлось.
Я разбирала коробку с документами и папками. Старые квитанции, письма, фотографии. Валентина Петровна бережно раскладывала их по папкам.
– Ой, а это что? – из старой записной книжки выпал пожелтевший конверт.
Валентина Петровна взяла его, открыла. Лицо ее изменилось.
– Надо же... Я думала, потеряла.
– Что-то важное?
Она протянула мне листок. Долговая расписка. Степан Игоревич Самойлов обязуется вернуть Петру Андреевичу Ковалеву сумму в размере... Я присвистнула. По тем временам – огромные деньги.
– Это девяносто четвертый год, – Валентина Петровна села на диван. – Муж тогда автосервис закрыл, решил деньги вложить. У этого Степана большие планы были – сеть магазинов открыть. Петя ему поверил, без процентов дал, по-дружески.
– И что?
– А ничего. Степан магазины открыл, разбогател. А долг так и не вернул. Петя к нему ходил, тот отнекивался – то кризис, то еще что-то. А потом Петя заболел... Не до долгов стало.
Фамилия Самойлов показалась знакомой. Где-то я ее слышала... Точно! Оксана Самойлова – бывшая жена моего Андрея.
– Валентина Петровна, а этот Степан Игоревич – он случайно не владелец сети "Домашние продукты"?
– Он самый. А вы откуда знаете?
Я помялась. Рассказывать про бывшую невестку не хотелось, но и врать было неудобно.
– Мой сын был женат на его дочери. Правда, развелись они два года назад.
– Вот как? – Валентина Петровна оживилась. – А сын ваш... он может что-то знает? Как к этому Степану подойти?
– Не знаю. У них развод тяжелый был, с судами. Андрей старается не вспоминать.
Мы продолжили разбирать вещи, но я видела – Валентина Петровна все поглядывала на расписку. Под конец работы она снова вернулась к этой теме:
– Елена Васильевна, а может, все-таки поговорите с сыном? Я понимаю, неудобно, но... Эти деньги мне бы очень помогли. Внукам на образование, себе на лечение.
Я пообещала попробовать. Вечером позвонила Андрею.
– Мам, ты с ума сошла? – возмутился он. – Какой долг? Какая расписка? Степан Игоревич тебя на смех подымет.
– Андрюш, женщина пожилая, ей деньги нужны. Может, есть какой-то способ?
– Способ один – забыть. Он даже родной дочери копейки лишней не дает. Оксана из-за этого и ушла из его бизнеса. Хотя... Погоди-ка.
– Что?
– У Оксаны брат есть, Павел. Он юрист, причем специализируется на долгах и всяких финансовых делах. И он с отцом в контрах – Степан его из бизнеса выжил. Может, он что-то подскажет.
– А ты можешь с ним связаться?
– Мы с Пашкой нормально общаемся. Он единственный из той семейки, кто человеком остался. Давай так – я ему позвоню, расскажу ситуацию. Если заинтересуется, сами встретитесь.
На следующий день Андрей перезвонил:
– Мам, Павел готов встретиться. Говорит, у него есть идеи. Только он сразу предупредил – это будет непросто.
Встречу назначили в кафе возле моего дома. Я позвонила Валентине Петровне, и мы пришли вместе. Павел оказался приятным мужчиной лет тридцати пяти, совсем не похожим на сестру.
– Расписку можно посмотреть? – деловито спросил он после приветствий.
Валентина Петровна протянула конверт. Павел внимательно изучил документ.
– Юридически все чисто. Подписи, печати. Срока давности нет – долг не погашен. Теоретически можно взыскать.
– Теоретически? – встревожилась Валентина Петровна.
– Практически мой отец так просто не отдаст. У него хорошие адвокаты, связи. Он может тянуть дело годами. Но... – Павел задумался. – Есть один вариант.
Мы напряженно ждали.
– Я сейчас веду дело против отца. Он через подставных лиц скупает недвижимость у пожилых людей. Схема такая – к старикам приходят якобы соцработники, втираются в доверие, потом уговаривают продать квартиру за полцены. Формально все законно, но морально...
– И что вы предлагаете? – спросила я.
– Если Валентина Петровна согласится дать показания по долгу, это усилит мою позицию. Покажет систему – человек десятилетиями кидает людей. А я взамен помогу с возвратом денег. У меня есть рычаги давления.
Валентина Петровна растерялась:
– Но я же никого не знаю из этих стариков. Какие показания?
– Про долг. Как давали, как не возвращал. Этого достаточно для характеристики.
Мы с Валентиной Петровной переглянулись. Она кивнула.
– Хорошо. Я согласна.
– Отлично. И еще вопрос – вы купили квартиру в доме на Садовой, сорок два?
– Да, а что?
– У кого покупали?
– Агентство "Уютный дом" оформляло. Продавала племянница хозяйки, Людмила кажется. Цена хорошая была, я быстро решилась.
Павел нахмурился:
– Людмила Зотова? Племянница Зинаиды Павловны Зотовой?
– Да, точно. А вы откуда знаете?
– Это одна из квартир, которую пытались купить люди моего отца. Зинаида Павловна отказалась продавать, а через месяц умерла. И вдруг племянница быстро продает квартиру по низкой цене.
Я вспомнила Зинаиду Павловну. Тихая старушка, жила этажом выше меня. Действительно, умерла внезапно – вроде бы сердце.
– Погодите, – встревожилась я. – Вы хотите сказать, что...
– Я ничего не хочу сказать. Но совпадение странное. Елена Васильевна, вы ведь в том же доме живете?
– Да, на втором этаже.
– Может, соседи что-то помнят? Кто к Зинаиде Павловне ходил в последние месяцы?
Я задумалась. Раиса Семеновна с первого этажа – та все знает, у нее хроническая бессонница, она вечно в подъезде сидит.
– Попробую расспросить. У нас есть одна соседка, она много чего видит.
После встречи я проводила Валентину Петровну и спустилась к Раисе Семеновне. Та как раз поливала цветы на подоконнике в подъезде.
– Раиса Семеновна, можно вас спросить?
– А, Леночка! Конечно, спрашивай. Чаю хочешь?
Я согласилась – легче будет разговорить. За чаем осторожно завела речь про Зинаиду Павловну.
– Хорошая была женщина, – вздохнула Раиса Семеновна. – Только последние месяцы какая-то странная стала. Все отказывалась, не пускала никого.
– От кого отказывалась?
– Да приходил к ней молодой человек. Представлялся из соцзащиты. Красивый такой, улыбчивый. Говорил, что помощь оказывают одиноким пенсионерам. А Зинаида его гонит и гонит.
– А как он выглядел?
– Да я его хорошо запомнила. Лет тридцать, темные волосы, в очках. Костюм всегда отглаженный. На машине приезжал, черная такая.
– И часто приходил?
– Раза три-четыре видела. Все уговаривал ее в чем-то. А она ни в какую. Последний раз как раз за неделю до смерти был. Зинаида тогда сильно кричала, я даже выглянула – не случилось ли чего.
Описание показалось знакомым. Я поблагодарила Раису Семеновну и поднялась к себе. Надо было срочно связаться с Павлом.
– Очень интересно, – сказал он, выслушав мой рассказ. – Описание совпадает с одним из людей отца. Некто Виктор Палкин, официально – консультант по недвижимости.
– И что теперь?
– Нужна Людмила. Если она подтвердит, что на нее давили при продаже – это будет прорыв. Елена Васильевна, у вас есть ее контакты?
Контактов не было, но я помнила, что Людмила оставляла объявление о продаже квартиры на доске в подъезде. Может, номер сохранился.
Действительно, под слоем новых объявлений нашлось старое. Я переписала номер.
Павел взялся за дело основательно. Через два дня он перезвонил:
– Нашел Людмилу. Она сейчас в области живет, у родственников. Очень напугана, но готова встретиться. Только боится одна приезжать.
– Давайте вместе поедем, – предложила я. – Ей спокойнее будет.
Мы договорились на выходные. Поехали втроем – я, Павел и Валентина Петровна. Людмила жила в небольшом поселке, в старом деревянном доме.
Открыла нам испуганная женщина лет сорока. Увидев меня, немного расслабилась:
– Вы из тетиного дома? Я вас помню.
Мы прошли в дом. Людмила заварила чай, но руки у нее дрожали.
– Людмила, – мягко начал Павел. – Мы знаем, что квартиру вашей тети вы продали не по своей воле. Расскажите, что произошло?
Людмила всхлипнула:
– Тетя Зина мне ее завещала. Я единственная родственница была, помогала ей. А когда она умерла, пришли эти... Сказали, что тетя должна была продать квартиру, что есть предварительный договор. Я говорю – нет никакого договора. А они... они пригрозили.
– Чем пригрозили?
– У меня сын, ему шестнадцать. Сказали, что если не продам быстро и дешево – с ним что-нибудь случится. Показали фотографии, где он из школы идет. Я испугалась.
Валентина Петровна ахнула. Я сжала кулаки – вот сволочи!
– Вы готовы дать официальные показания? – спросил Павел.
– А мне ничего не будет? И сыну?
– Я гарантирую безопасность. У меня есть связи в полиции, поставим охрану если надо.
Людмила колебалась. Валентина Петровна вдруг взяла ее за руку:
– Милая, я понимаю ваш страх. Но если мы сейчас промолчим, они продолжат. Другие старики пострадают.
– Я... я подумаю.
Обратно ехали молча. У каждого были свои мысли. Дома я долго не могла заснуть. История оказалась куда серьезнее, чем простой невозвращенный долг.
Утром позвонил Андрей:
– Мам, ты там во что вляпалась? Мне Оксана звонила, говорит, Павел против отца войну начал?
– Не войну, а восстановление справедливости.
– Мам, это опасные люди. Может, не стоит?
– Андрюш, там стариков обманывают. Квартиры отбирают. Это же преступление!
Андрей помолчал:
– Ладно. Только осторожнее. Если что – сразу звони.
Через день Людмила перезвонила Павлу. Согласилась дать показания. Павел организовал встречу у нотариуса, официально зафиксировали ее заявление.
А потом начался процесс, который Павел готовил несколько месяцев. Он подал иск против отца, приложив все собранные доказательства. Долговая расписка Валентины Петровны, показания Людмилы, свидетельства других пострадавших.
Степан Игоревич сначала пытался отмахнуться. Потом подключил адвокатов. Но Павел оказался готов – у него были документы, записи, свидетели.
Кульминация наступила через две недели. Павел организовал встречу в офисе отца. Пригласил и нас – меня, Валентину Петровну, Людмилу. Андрей тоже пришел – для поддержки.
Степан Игоревич сидел за огромным столом. Солидный мужчина лет шестидесяти, в дорогом костюме. Рядом два адвоката.
– Ну и цирк ты устроил, Павел, – презрительно сказал он. – Привел каких-то теток с древними бумажками.
– Это не цирк, отец. Это последний шанс решить все мирно.
– Что ты хочешь?
– Верни долг Валентине Петровне. Компенсируй Людмиле разницу в цене квартиры. И прекрати схему с недвижимостью.
– А если нет?
– Тогда завтра все документы уходят в прокуратуру. И в СМИ. Представь заголовки – "Известный предприниматель обманывает пенсионеров".
Степан Игоревич побагровел:
– Ты мне угрожаешь?
– Я предлагаю выбор.
В кабинете повисла тишина. Адвокаты что-то шептали Степану Игоревичу. Тот смотрел на сына с ненавистью.
– Сколько? – наконец выдавил он.
Павел назвал суммы. Долг Валентине Петровне с учетом инфляции. Компенсация Людмиле. Степан Игоревич скрипнул зубами:
– Хорошо. Но с одним условием – все подписывают соглашение о неразглашении.
– Только после перевода денег, – твердо сказал Павел.
Следующий час ушел на оформление. Адвокаты готовили документы, мы нервно пили кофе в приемной. Валентина Петровна держала меня за руку – ее ладонь была холодной.
Наконец нас пригласили подписать бумаги. Степан Игоревич молча передал банковские документы о переводе. Суммы были правильные.
Выходя из офиса, я обернулась. Степан Игоревич смотрел на Павла. В этом взгляде было столько злобы, что мне стало не по себе.
На улице Валентина Петровна расплакалась:
– Я не верю... Двадцать лет прошло, а деньги вернулись. Петя бы радовался.
Людмила тоже плакала:
– Теперь я сыну на учебу отложу. И квартиру снимем нормальную.
Павел устало улыбнулся:
– Ну вот и все. Справедливость восторжествовала. Хотя отец мне этого не простит.
– Паш, – неожиданно сказал Андрей. – Ты молодец. Я бы так не смог.
Мы разошлись. Дома я первым делом позвонила Ирине, старшей дочери. Рассказала всю историю. Она ахала и охала:
– Мама, ты героиня! Но больше так не рискуй, ладно?
Вечером пришла Валентина Петровна. Принесла конверт.
– Это вам, Елена Васильевна. Как и обещала, и еще премия за помощь.
Я смутилась:
– Да что вы, не надо так много.
– Надо. Без вас бы ничего не получилось. Вы мне не просто помогли – вы мне веру в людей вернули.
В конверте было десять тысяч. Для меня – целое состояние. До зарплаты оставалось три дня, но теперь это было не важно.
В конце января мы сидели у меня на кухне. Я купила хороший торт – первый раз за несколько месяцев позволила себе такую роскошь.
– За справедливость! – подняла чашку Валентина Петровна.
– И за дружбу, – добавила я.
Андрей теперь приезжал каждые выходные. Иногда привозил Павла – тот стал своим человеком в нашей компании. Оксана тоже пару раз заходила – поблагодарить.
Людмила переехала обратно в город, сняла квартиру недалеко от нас. Ее сын поступил в техникум, учился хорошо.
А Валентина Петровна развернулась в доме вовсю. Организовала совет жильцов, добилась ремонта подъезда, устроила субботник. Раиса Семеновна теперь была ее главной помощницей.
История с долгом и квартирами получила продолжение. Павел добился проверки других сделок. Несколько пенсионеров смогли оспорить продажу своих квартир. Степан Игоревич был вынужден свернуть эту деятельность.
Как-то вечером, в феврале, мы снова сидели с Валентиной Петровной у меня. За окном шел снег, было тепло и уютно.
– Знаете, Елена Васильевна, – задумчиво сказала она. – Я ведь думала, что жизнь кончилась. Муж умер, дом продала, одна осталась. А оказалось – все только начинается.
– Это точно. Кто бы мог подумать, что обычная подработка так обернется.
– Не в подработке дело. Просто иногда судьба сводит нужных людей в нужное время. Вот не пришли бы вы тогда – лежала бы расписка в коробке. И Людмила бы мучилась, и другие старики квартиры бы теряли.
Я кивнула. Действительно, странная цепочка совпадений. Или не совпадений?
Телефон зазвонил. Андрей.
– Мам, у меня новость. Мы с Павлом решили юридическую контору открыть. Будем людям помогать с долгами, мошенниками. Как смотришь?
– Отличная идея!
– И еще... Можно я Валентине Петровне предложу консультантом быть? Она же столько всего знает, опыт у нее.
Я рассмеялась:
– Предлагай. Думаю, она согласится.
Жизнь действительно только начиналась. Для всех нас.