Мужчина выдохнул с таким облегчением, словно только что обезвредил бомбу.
— Слава богу. Нашлись.
Он шагнул через порог, отряхивая снег с плеч.
— Я Алексей. Живу ровно над вами, в девяносто восьмой. Приложение доставки, видимо, решило, что раз Новый год, то цифры можно и перепутать. Восьмеркой больше, восьмеркой меньше — какая разница?
— Я Марина, — она всё еще держала в руках роллы. — А я уже думала, что это Дед Мороз решил меня откормить, потому что я плохо себя вела в этом году.
Алексей рассмеялся. Смех у него был заразительный, теплый.
Он окинул взглядом гору еды, потом посмотрел вглубь квартиры, где одиноко мерцал телевизор и стоял один бокал. Его взгляд на секунду задержался на Марининой пижаме с оленем. Марина вдруг почувствовала, как щеки начинают гореть, но, странное дело, ей не захотелось оправдываться или бежать переодеваться. В его взгляде не было насмешки, только теплое одобрение.
— Слушайте, Марина... — Алексей замялся, переминаясь с ноги на ногу. — Ситуация дурацкая. Я заказывал всё это для компании. Ко мне должны были приехать друзья — трое парней и две девушки. Мы собирались устроить марафон настольных игр.
— И где они? — спросила Марина, уже догадываясь об ответе.
— Застряли, — он развел руками. — Кто где. Двое на трассе, там фуру развернуло, пробка на три часа. Еще двое в аэропорту, рейс задержали из-за метели. В общем... — он грустно улыбнулся. — Я остался один. С пятью пиццами, тремя сетами роллов и вот этим тортом.
Повисла пауза. В тишине квартиры было слышно, как тикают часы на кухне. До Нового года оставался час.
Марина смотрела на этого красивого, растерянного мужчину, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. И вдруг поняла: она не хочет, чтобы он уходил. Она не хочет, чтобы он забирал эти коробки и поднимался в свою пустую квартиру, чтобы там в одиночестве есть остывшую «Пепперони».
— Знаете, — начал Алексей, глядя ей прямо в глаза. — Это прозвучит нагло, но... Здесь еды на двоих на неделю. У меня есть торт. А у вас, я видел, есть шампанское. Может... может, поможете мне справиться с этой гастрономической катастрофой?
Марина посмотрела на своего оленя на пижаме. Олень, казалось, подмигнул еще веселее.
«А почему бы и нет?» — подумала она. — «В конце концов, это новогодняя ночь. Время чудес».
— У меня нет платья, — предупредила она, складывая руки на груди. — Дресс-код мероприятия — исключительно пижамный.
— Это мой любимый стиль, — серьезно кивнул Алексей. — Я, если честно, мечтал снять эти джинсы и надеть домашние штаны. Если вы позволите, я сбегаю наверх, переоденусь и спущусь? С меня еще мандарины. Хотя у вас они тоже есть...
— Бегите, — рассмеялась Марина. — Еда стынет.
...
Через пятнадцать минут они уже сидели на полу в гостиной, подстелив пушистый ковер. Коробки с пиццей служили им столом.
Они ели прямо руками, забыв про этикет.
И говорили.
Говорили так, будто знали друг друга сто лет, просто забыли об этом на какое-то время.
Оказалось, что Алексей — архитектор. Что он тоже любит «Девчат» и считает, что Тося Кислицына — гений кулинарии.
— Серьезно? Ты тоже берешь кофе в той кофейне на углу? — изумлялась Марина, откусывая кусок пиццы с грибами. — Я там каждое утро бываю!
— В восемь тридцать? — уточнил Алексей.
— Нет, в девять ноль-ноль.
— А я в восемь сорок пять ухожу! — он хлопнул себя по лбу. — Мы разминулись на пятнадцать минут. Каждый день. Целый год. Ты представляешь?
— Судьба берегла нас для этого момента, — улыбнулась Марина, подливая им в бокалы игристое. — Представь, если бы мы встретились в очереди, сонные, злые, опаздывающие на работу. А тут — пицца, елка, олени...
Алексей посмотрел на её пижаму.
— Кстати, олень классный. У него вид такой... понимающий.
— Он мой психотерапевт, — пошутила Марина. — Молчит и поддерживает.
Время летело незаметно. Стрелки часов неумолимо приближались к двенадцати.
Они успели обсудить всё: от дурацких корпоративов до любимых книг Стивена Кинга (внезапное совпадение, оба фанаты «11/22/63»).
Им было так легко и уютно, что Марина совершенно забыла про свой первоначальный план побыть одной. Одиночество — это хорошо, когда ты устал. Но когда рядом появляется человек, с которым можно молчать и смеяться одинаково комфортно, одиночество теряет всякий смысл.
— Пять минут! — воскликнул Алексей, глядя на экран телевизора, где уже показывали Спасскую башню. — Мы забыли про желания!
— У нас нет бумажек, чтобы сжечь и выпить с пеплом! — спохватилась Марина.
— Да и черт с ними, с бумажками, — махнул рукой Алексей. — Давай просто загадаем. Про себя. Или вслух.
Они встали. Марина, маленькая и хрупкая в своей пижаме, и Алексей, большой и надежный в своем домашнем свитере.
Он подошел ближе. В воздухе, пахнущем хвоей и пиццей, повисло электричество. То самое, от которого мурашки бегут по спине.
— Знаешь, что я загадаю? — тихо спросил он, глядя ей в глаза.
— Что?
— Чтобы курьеры всегда путали этажи. Потому что этот парень в желтой куртке — лучший Дед Мороз в моей жизни.
Марина почувствовала, как сердце делает кульбит.
— А я загадаю... — начала она, но тут начали бить куранты.
Бум! Бум! Бум!
— С Новым годом, Марина! — Алексей протянул к ней бокал.
— С Новым годом, Леша!
Они чокнулись. Звон стекла потонул в грохоте салюта за окном. Небо озарилось разноцветными вспышками. Красный, зеленый, золотой свет заливал комнату, отражаясь в их глазах.
Алексей поставил бокал на подоконник и, повинуясь какому-то порыву, осторожно взял Марину за руку. Его ладонь была теплой и сухой.
— У нас еще половина торта, — прошептал он, не отпуская её руки. — И, кажется, мы не досмотрели кино.
Марина сжала его пальцы в ответ.
— У нас впереди целая ночь, — сказала она. — И, кажется, целый год, чтобы наверстать те пятнадцать минут по утрам.
За окном бушевал двадцать шестой год. Мир праздновал, шумел, взрывал петарды. А в маленькой квартире на двенадцатом этаже, среди коробок с пиццей и мерцающих гирлянд, двое людей смотрели друг на друга и понимали: иногда счастье живет не за тридевять земель, а прямо над тобой. Нужно просто, чтобы кто-то перепутал одну цифру в заказе.
— Завтра пойдем гулять? — спросил Алексей. — Обещаю, я буду в нормальной одежде.
— Завтра пойдем, — кивнула Марина. — Только давай не завтра, а сегодня? Днем. Когда проснемся.
— Договорились.
Они стояли у окна, глядя на фейерверки, и Марина знала точно: это лучший Новый год в её жизни. И уж точно самый вкусный.