И наступило утро первого дня нового года! Оно пришло мягко, приглушённо, словно весь город накрыло ватным одеялом после праздничного фейерверка. В квартире Тани царил мирный, сонный хаос: на столе стояли пустые бокалы и тарелки с остатками новогоднего пиршества, пол был усыпан конфетти из хлопушек, а под ёлкой лежала груда развёрнутой цветной бумаги.
После боя курантов, когда Ваня, сражённый сном и впечатлениями, наконец, отключился с мягкой игрушкой в обнимку, Андрей собрался домой. Его прощание было тихим и тёплым — крепкое рукопожатие отцу, объятие для Любы и мамы. А для Тани — долгий, спокойный взгляд, в котором было обещание: «Это не прощание. Продолжение следует». Дверь за ним закрылась, но в комнате не стало пусто, осталось его присутствие — как запах хвои и книг, который теперь навсегда смешался с атмосферой этого дома.
Родители засобирались 1 января ближе к полудню. Мама, перемыв с дочками всю посуду, хлопотала, заворачивая остатки пирожков в фольгу «на дорожку». Папа, надевая свою старомодную ушанку, что-то бормотал про то, что надо проверить печку в деревне.
Еще в новогоднюю ночь он, узнав про дворняжку Найду, которую спасли Таня и Ваня, с энтузиазмом предложил: — Собаку заберем в деревню! Не дело ей в городской квартире сидеть. Да и у нас уже давно собаки нет, как старый наш барбос умер два года назад, так и не заводили больше. И будка хорошая стоит, и нам веселей будет. А вы с Ванюшкой будете приезжать и навещать вашу Найду.
На том и порешили.
Прощались все тепло и шумно.
— Ты уж, Танюша, не перетруждайся на своей работе. Смотри, какая худенькая стала, — говорила мама, поправляя на дочери воротник халата. — И ты, Люба… не забывай, тебе сейчас надо питаться правильно. И помогай Тане, пока вы вместе живете.
Таня слушала эти простые, бытовые наставления, и в её душе была лишь тихая, умиротворённая нежность. Это не были указания, а неуклюжий язык заботы её родителей. По-другому они и не умели.
Она проводила их до лифта, помогла погрузить баул с подарками и остатками утки в такси.
— Приезжайте, — сказала отец, уже в машине, с теплом глядя ей в глаза. — Летом. Отдохнете, в баньке попаритесь. А то чего это, в городе у вас только душ. Ерунда, одним словом.
— Обязательно приедем, пап, — ответила Таня. И это было обещание. В первую очередь самой себе.
Такси помчало по тихой новогодней улице. Таня вернулась в квартиру. Тишина после вчерашнего безумия была звонкой, но не пугающей. И в этой тишине она осознала странную вещь: у неё не было чувства потери после отъезда родителей. Было чувство обретения. Как будто мама и папа не уехали за сотню километров. Они как будто остались тут, за дверью, в соседней комнате. Их присутствие стало теперь постоянным, доступным, тёплым фактом её жизни, а не далёкой и болезненной проблемой.
Ваня ещё посапывал в своей постели. Люба, немного бледная от усталости, но счастливая, тихо собирала с пола обёрточную бумагу. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь окно, упал на кристаллик от гирлянды и рассыпался по стене радугой.
Именно в этот миг, в этой тишине, наполненной покоем и светом, Таня поняла — пора подарить еще один подарок! Не рождественский, не новогодний, а подарок «просто потому что». Она взяла со стола три плотных конверта и вернулась в гостиную.
— Люба, Ваня, — позвала она тихо. — У меня для вас кое-что есть.
Ваня, услышав своё имя, потянулся и сел, потирая глаза. Люба с любопытством подошла.
Таня протянула им конверты. Ваня раскрыл свой первым. Внутри лежала яркая брошюра с изображением резных теремов и сугробов и распечатанный билет. Он всмотрелся, его лицо стало сосредоточенным, а затем озарилось таким чистым восторгом, что у Тани перехватило дыхание.
— Ве-ли-кий Ус-тюг — прочитал он по слогам. Потом поднял на неё сияющие глаза. — Ура-а-а! Я увижу настоящего Деда Мороза! В его доме! Настоящего!
Он закричал от счастья, подпрыгнул на диване и бросился обнимать Таню, потом Любу, потом снова Таню.
Люба, разглядывая свой билет, была ошеломлена.
— Таня - это… Но ты же хотела на Мальдивы. На свои отложенные.
— Мои «отложенные» нашли лучшее применение, — мягко прервала её Таня. — Мальдивы — это бегство от моей пустой жизни. А это путешествие, вместе – возвращение в настоящую жизнь!
Она смотрела на сестру, на её растроганное, просветлённое лицо, и в её сердце не было ни капли того старого, горького чувства долга и обиды. Не было мысли: «Я должна, потому что я старшая». Была простая, ясная мысль: «Я хочу. Я хочу видеть сестру счастливой. Я хочу дарить этому мальчику чудеса. Я могу это сделать». Это была не обязанность, как старшей сестры, это была привилегия. Сила, которую она копила годами, оказалась нужна не для того, чтобы строить стены, а для того, чтобы строить мосты.
Позже, когда первая буря эмоций улеглась, Ваня затих у окна, разглядывая брошюру, а Люба присела рядом с Таней на кухне с чашкой чая. За окном медленно сгущались ранние зимние сумерки первого дня нового года.
— О чём думаешь? — спросила Люба.
— О Новом годе, — улыбнулась Таня. — О том, что это на самом деле такое?
И она рассказала…
Что раньше для неё это Новый год был лишь бессмысленным рубежом. Сменой цифры на календаре. Теперь она понимала: Новый год — это не точка на прямой времени. Это спираль. Мы возвращаемся к той же дате, но уже на виток выше. С новыми шрамами, с новым светом в душе.
Она думала о том, как вся страна, от края до края, в одну секунду замирает, затаив дыхание, и загадывает желания. Это последнее великое магическое действо рационального современного человечества. Коллективная молитва о будущем, сказанная не в храме, а у телевизора, в шумной компании или в тишине собственного сердца. В эту секунду мы не бухгалтеры, не начальники, не уставшие родители. Мы — волшебники, творящие заклинание надежды.
«А что, если я не успел? Что, если я ошибся?» — судит нас внутренний голос весь декабрь. А 31-го мы поднимаем бокал и произносим: «С Новым годом!» — и этим жестом даруем себе амнистию, прощаем себя, даём ещё один шанс. Это не слабость - это милосердие к самому себе.
Эти несколько дней — календарная аномалия. Портал вне привычного течения жизни. И в этой непривычной тишине, даже если она наполнена смехом и звоном бокалов, мы, наконец, слышим самый важный вопрос: «А туда ли я иду?»
Таня взглянула на гирлянду, что мигала на их ёлке. Самый важный праздник приходит в самой глубокой тьме — это праздник света. Мы зажигаем огни в самую долгую ночь не потому, что нам весело, а потому что говорим тьме и холоду: «Не сдадимся. Мы здесь. И мы верим, что за этой ночью свет будет прибывать».
В эту ночь мы дарим подарки самым близким людям. И в них главное не цена, не размер, а знак: «Я тебя вижу. Я помню, о чём ты мечтал. Ты для меня — не просто функция «сестра» или «племянник». Ты — уникальная вселенная, и я хочу сделать тебе хорошо». Этот жест ломает функциональность мира. Он напоминает, что мы — люди, а не роботы.
Новый год, поняла Таня, глядя на Ваню и улыбающуюся Любу, — это праздник человеческого духа. Духа, который отказывается просто пассивно плыть по течению времени. Это ежегодная, упрямая попытка осмыслить прожитое, простить былое, зажечь свет в настоящем и, сбив дыхание от смелости, позволить себе надеяться на будущее.
Да, праздник заканчивается. Остаются только хлопья конфетти, которые нужно смести, и чувство лёгкой усталости. Но в воздухе, пахнущем хвоей и мандаринами, уже висит что-то новое. Не пафосное обещание «начать новую жизнь с понедельника». А тихое, твёрдое знание того, что самое главное чудо — не там, в сказочных резиденциях Деда Мороза. Оно — здесь: в умении открыть дверь после обиды, взять за руку, разрешить себе поверить. И собрать своих родных вокруг — неидеальных, шумных — под огни гирлянды, отражающиеся в тёмном зимнем окне.
Люба положила голову ей на плечо.
— Спасибо, — прошептала она. — За всё.
— Это вам спасибо! — ответила Таня, обнимая сестру. И добавила, глядя в окно, на зажигающиеся в городе один за другим огни: — И - с Новым годом. Нашим!
Конец! И начало Нового года!
Меня зовут Ольга Усачева, это 17 глава моей новой истории "Успеть до Нового года". Здесь ссылки на все опубликованные главы
Как купить и прочитать мои книги целиком, не дожидаясь новой главы, смотрите здесь