Есть режиссеры, чьи имена становятся синонимом эпохи. Таким был Эльдар Рязанов. Для миллионов он — создатель новогодней магии «Иронии судьбы», пронзительной лирики «Служебного романа» и острой сатиры «Берегись автомобиля». Добродушный «дедушка» с экрана, читающий стихи.
Но те, кто работал с ним бок о бок, знали другого Рязанова — человека со стальным стержнем, «титанового танка», чей тяжелый характер и бескомпромиссность ломали судьбы. Как совмещались в одном человеке безжалостный деспот на площадке и тончайший лирик, чувствующий каждую душевную трещинку своих героев? Давайте заглянем за кулисы всенародной любви.
Глава 1. Детство: тень ГУЛАГа и потерянный отец
Эльдар Рязанов родился в 1927 году, но первые годы его жизни были окутаны не снегами России, а пылью и зноем Тегерана. Родители, Александр и Софья, работали в советском торгпредстве. Казалось бы, экзотичное начало, но детская сказка быстро закончилась. Возвращение в Москву обернулось крахом семьи. Отец, занявший пост в винном тресте, погрузился в алкоголизм, и брак распался.
Маленький Элик остался с матерью, а фигура родного отца стала постепенно растворяться, чтобы исчезнуть навсегда в мясорубке 1938 года. Александра Рязанова арестовали по печально знаменитой 58-й статье и дали долгий лагерный срок, из которого он не вернулся. Эта рана — внезапная и несправедливая потеря, страх перед безжалостной государственной машиной — навсегда поселилась в его душе. Позже она прорастет в его фильмах главной темой: защита «маленького человека», зажатого обстоятельствами системы.
Спасительной фигурой стал отчим, инженер Лев Копп. Рязанов вспоминал его с теплотой: тот никогда не поднимал руку, но умел так посмотреть или сказать слово, что урок запоминался навсегда. Возможно, именно эта смесь утраты и строгого, но справедливого мужского воспитания закалила тот самый «рязановский» характер — упрямый, несгибаемый, не терпящий фальши.
Глава 2. ВГИК: как наглость спасла будущего гения
Путь в кино был случаен. Юный Эльдар, зачитывавшийся Джеком Лондоном, грезил о морях и дальних странах. Война перечеркнула эти планы. Во ВГИК он поступил, что называется, «за компанию» с приятелем. Ирония судьбы: друг «завалился», а Рязанов, не готовившийся вовсе, прошел в мастерскую к самому Григорию Козинцеву.
Учеба давалась мучительно. Он был «сырым», не понимал, чего от него хотят мэтры. Доходило до того, что его вызвали на печально известный «ковер» с вердиктом: «Слишком молод и не готов». Козинцев мягко намекал на отчисление. И тут застенчивый юноша совершил невероятное. Вместо мольбы он, глядя в глаза мастеру, дерзко парировал: «А когда вы меня зачисляли, я был на два года моложе. Почему вы этого не заметили тогда?».
Эта смесь отчаяния и наглости поразила Козинцева. Студента оставили. Более того, его упорство разглядел другой гигант — Сергей Эйзенштейн, ставший его защитником. Так, едва не вылетев, Рязанов нашел себя и окончил институт с отличием.
Глава 3. «Карнавальная ночь»: триумф вопреки себе
После ВГИКа он был счастлив: снимал документальное кино. Китобои, оленеводы, нефтяники — это была реализация его детской мечты о путешествиях и правде жизни. Но судьбу переломила воля «железного» директора «Мосфильма» Ивана Пырьева. Тот буквально силой заставил молодого документалиста взяться за музыкальную комедию. Рязанов ненавидел сценарий «Карнавальной ночи», считая его легкомысленным фарсом. Он отчаянно сопротивлялся, мечтая о серьезной драме.
Результат, как мы знаем, стал триумфом. Фильм 1956 года взорвал советский прокат. Людмила Гурченко в одночасье стала звездой, Игорь Ильинский создал бессмертный образ бюрократа Огурцова, а сам Рязанов, против своей воли, стал королем советской комедии. Именно тогда он осознал свою силу: говорить с народом о серьезном можно языком искреннего, «грустного» смеха. Его фирменный жанр был рожден.
Глава 4. Деспот на площадке: «Я вас ненавижу!»
На экране — тепло и человечность. На съемочной площадке — диктатура. Коллеги боялись его вспыльчивости и непреклонности. Он не терпел халтуры, самодеятельности и, что греха таить, часто вел себя как тиран.
Культовой стала история на съемках «Зигзага удачи». Стоял лютый холод в неотапливаемом павильоне. Чтобы согреться, Евгений Евстигнеев, Георгий Бурков и Валентина Талызина позволили себе «принять для сугреву». Сцена получилась удивительно живой и теплой. Но когда Рязанов узнал о причине, разыгралась буря. Он собрал всю группу и устроил публичную экзекуцию: «Я вас ненавижу! Вы предали искусство! Вы все пьяны, в кадре — ни одного трезвого глаза!» Талызина позже признавалась, что ей никогда не было так стыдно.
Он мог навсегда вычеркнуть человека из своей жизни. Актер Лев Поляков, сыгравший в «Гусарской балладе», чем-то не угодил режиссеру. Больше он у Рязанова не снимался никогда. Более того, когда позже на озвучку пришла жена Полякова, актриса, Рязанов, узнав, кто она, холодно распорядился: «Больше ее не приглашать». Обиды он помнил долго и прощал с трудом.
Глава 5. «Ирония судьбы»: битва за Лукашина и Надю
Создание главного новогоднего фильма страны было похоже на преодоление полосы препятствий. Чиновники видели в сюжете пропаганду пьянства и аморалки. Кастинг превратился в войну амбиций и интуиции режиссера.
Андрей Миронов умолял дать ему роль Лукашина. Но Рязанов, обладавший феноменальным психологическим слухом, был непреклонен: «Андрей, ты красавец. Никто не поверит, что у такого мужчины нет женщин». Пробовались Олег Даль, Станислав Любшин... И только Андрей Мягков, изначально не рассматривавшийся, на пробах сыграл пьяного интеллигента так пронзительно и смешно, что вопрос был закрыт.
С Надей Шевелевой была отдельная драма. Польская актриса Барбара Брыльска была безупречна внешне, но ее голос дублировала Валентина Талызина, а песни за кадром исполняла Алла Пугачева. Талызина, вложившая в роль колоссальную часть души, была в ярости, когда все лавры и Госпремию получила Брыльска. Она открыто высказывала претензии Рязанову, но он был холоден: образ Нади — это его идеальная конструкция, и он ее собрал.
Глава 6. Три любви: страсть, муза и спасательный круг
Его личная жизнь была столь же напряженной, как и творчество.
- Зоя Фомина. Первая любовь, студенческий брак, дочь Ольга. Но душа творца требовала нового горения. Разрыв был мучительным. В письмах к бывшей жене он сравнивал расставание со сдиранием кожи.
- Нина Скуйбина. Главная страсть. Многие считают, что именно ей, этой внезапной, всепоглощающей любви, посвящена «Ирония судьбы». С ней он был абсолютно счастлив. Ее смерть от онкологии сломала его. Он почернел от горя и, казалось, утратил вкус к жизни.
- Эмма Абайдуллина. Появилась в его жизни, когда он тонул в депрессии. Писательница Виктория Токарева метко заметила: «Рязанов — огромная империя, которой нужен управляющий. Эмма стала тем спасательным кругом, за который он ухватился». Это был брак-гавань, партнерство, продлившее его годы. Хотя многие и шептались о прагматизме такого союза.
Глава 7. Конфликт с «царем»: последняя битва
Рязанов никогда не был просто аполитичным ремесленником. В 90-е он открыто поддерживал Ельцина. Его главный конфликт развернулся с другим властителем дум — Никитой Михалковым. Два титана советского кино сошлись в битве за Союз кинематографистов.
Рязанов, всегда стоявший за свободу, публично и жестко спросил: «Зачем Никите столько власти? Почему он держится за кресло зубами?» Михалков ответил тем же, заявив, что фильмы Рязанова — «это не кино». Для создателя «Жестокого романса» это был болезненный удар, но он остался верен себе — он не мог играть по правилам, которые считал несправедливыми.
Эпилог. Последний кадр и вечное эхо
Эльдар Рязанов ушел в ноябре 2015 года. Но даже его похороны не обошлись без горького скандала. Публицист Станислав Садальский заявил, что последняя воля режиссера была нарушена: он хотел лежать рядом с любимой Ниной Скуйбиной, но был похоронен в другом месте Новодевичьего кладбища. Правда это или домыслы — тайна, оставшаяся за кадром.
Но настоящий памятник Рязанову — не в бронзе. Он — в наших домах. Каждый год 31 декабря мы слышим: «На десять минут позже...» Он создал культурный код нации, мир, где мы смеемся и плачем, узнавая себя. Он был невыносим, деспотичен, безжалостен к слабостям. Но он был и бесконечно щедр к нам, зрителям, подарив целую вселенную человеческих историй.
А как вы думаете? Имеет ли право гениальный творец, дарящий миллионам счастье и узнавание, быть тираном для тех, кто рядом? Можно ли простить тяжелый характер за «Иронию судьбы»?