Найти в Дзене

Главное - верить / Заключение

Уже на исходе следующего дня я стояла на с детства знакомой улице, смотрела на родные окна родительского дома и все никак не могла заставить себя войти туда.
НАЧАЛО ЗДЕСЬ:
Игорь был рядом, молча держал меня за руку, не торопил. Вообще за прошедшие несколько дней с того момента, как я решилась открыть ему правду, он ни разу не упрекнул меня, не сказал ни одного грубого, обидного слова, не обвинил

Уже на исходе следующего дня я стояла на с детства знакомой улице, смотрела на родные окна родительского дома и все никак не могла заставить себя войти туда.

НАЧАЛО ЗДЕСЬ:

Игорь был рядом, молча держал меня за руку, не торопил. Вообще за прошедшие несколько дней с того момента, как я решилась открыть ему правду, он ни разу не упрекнул меня, не сказал ни одного грубого, обидного слова, не обвинил ни в чем. Напротив, всячески старался поддержать, подбодрить, сделать так, чтобы я перестала бояться и винить себя.

Хлопнула входная дверь, на крыльцо вышла мама, застыла, вглядываясь в сгущающиеся сумерки. Я смотрела на нее и меня душили слезы.

Мамочка... Как же она постарела за эти годы! В волосах явственно проступила седина, плечи опустились, на красивом ухоженном лице появилось много новых морщинок ..

Она, конечно, знала, что мы приедем: Игорь нашел ее номер, связался с ней, все рассказал. И теперь она ждала, волновалась, видно было, что ей едва удается держать себя в руках.

– Мамочка... - я произнесла это слово шепотом, едва слышно, но она, будто услышав меня, резко обернулась, а потом с радостным криком поспешила навстречу.

Я бросилась в ее объятия, утонула в родных ласковых руках и, не в силах больше сдерживаться, разрыдалась.

Мама гладила меня по спине, по волосам, тихонько покачивала и баюкала, словно маленькую, и все приговаривала:

– Катюша, девочка моя вернулась. А я уже и не чаяла, не надеялась. Но глубоко в душе я знала, что ты жива, чувствовала, материнское сердце не обманешь.

Когда трогательный момент нашей встречи прошел и мы все слегка успокоились, мама пригласила нас с мужем в дом. 

Здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как я сбежала среди ночи, все та же массивная деревянная мебель, темный паркет, светлые шторы на больших окнах...

Вот только воздух - он стал другим. Тяжёлым, пропитанным запахом лекарств с примесью чего-то горького, тошнотворного.

Я узнала этот запах - за время, проведенное в больнице, мне довелось не раз встретиться с ним. Так пахло горе, безнадежность и отчаяние. Так пахла с м е р т ь.

Мама рассказала, что после моего побега ее жизнь, и до этого унылая и безрадостная, превратилась в сущий а д. Отец был просто в бешенстве, когда понял, что сбежать строптивой дочери помогла всегда покорная и безропотная жена. Он стал обращаться с мамой, словно с прислугой, унижал и оскорблял ее, заявлял, что никогда не простит ей ее самоуправства, что отныне и до конца дней ей придется отвечать за содеянное.

Он высмеивал ее перед друзьями и знакомыми, всячески издевался, даже б и л, а она...

Она все терпела, сносила, молча, боясь даже поднять на него глаза. Молилась только об одном - лишь бы ему не удалось разыскать меня.

А отец искал. Мой побег сильно ударил по его самолюбию, вдобавок портить отношения с несостоявшимся женихом, с которым у него имелось достаточно общих дел, не хотелось. 

Почти три года он пытался по своим каналам найти и вернуть домой блудную дочь, даже вышел на Антона, но к тому моменту мой бывший возлюбленный уже, к счастью, ничем не смог ему помочь.

В конце концов отец отступился, оставил поиски, а после и вовсе запретил кому-либо упоминать о том, что у него была дочь, сообщил всем, что для него меня больше не существует. Он даже хотел написать завещание, чтобы после его с м е р т и ни жене-предательнице, ни дочери не досталось ничего. Но... Не успел. Все откладывал, думал, все руки не доходили, и вот, полгода назад, прямо в офисе, у него случился инсульт.

Нашли его глубокой ночью - отец частенько засиживался в своем рабочем кабинете допоздна, строго-настрого запрещая кому-либо его беспокоить в такие моменты. 

Вот сотрудники и боялись тревожить руководителя. Разошлись по домам, и только ночному охраннику было неспокойно, и около трех он все же на свой страх и риск решил заглянуть в кабинет к шефу. К тому времени отец лежал на полу возле рабочего стола уже почти шесть часов.

Врачи, как ни старались, ничем не смогли ему помочь. Нет, он был жив, но болезнь сделала его совершенно беспомощным инвалидом, прикованным к постели. 

– И знаешь, нельзя так говорить, конечно, но я даже рада, что так все произошло, - закончила свой рассказ мама, - а потом, отвернувшись, одними губами прошептала, - Собаке собачья с и е р т ь!

В общем, мы провели тест ДНК, чтобы доказать, что я законная наследница своего отца, восстановили мое настоящее имя, а после я с новыми силами принялась разыскивать мою дочь. Теперь у меня было для этого гораздо больше возможностей, ведь отныне я больше не была одна, и мама, и Игорь мне помогали, деньгами, связями, знакомствами. Я верила, что уж теперь-то я точно найду мою Леночку, заберу ее, вымолю прощение... Но, увы, как мы ни старались, отыскать ее нам так и не удалось.

– А как же вы теперь сумели нас найти? - спросила Зинаида Ивановна, после того, как гостья закончила свой рассказ.

– О, все благодаря вам. Ведь это вы писали письмо на телевидение?

– Писала, да. Но ответа так и не получила. Со мной до сих пор никто не связался, не было ни писем, ни звонков ..

– Дело в том, что на первом канале работает моя близкая подруга, - улыбнулась Катерина Михайловна, - Она, одна из немногих, в курсе моей истории, и вот, однажды, отправившись выпить кофе, услышала разговор своих коллег, которые обсуждали молодую девушку со шрамом. Заинтересовалась, стала расспрашивать, ей показали фото, в она тут же отправила его мне...

Естественно, я сразу узнала мою дочь, мама была права - материнское сердце не обманешь. И вот я здесь. Ведь на конверте вы указали адрес.

– Но почему вы не позвонили мне? Мы бы с вами всее обсудили, встретились, решили бы, как подготовить Дашу, как лучше ей об этом сказать...

– Понимаете,я когда увидела ее, ни о чем думать больше не могла, - вздохнула Екатерина Михайловна, - Тут же оформила билеты и помчалась сюда. Хотела скорее увидеть ее, обнять, прижать к себе. А как взглянула в ее глаза - так сразу и оробела, не знала, как вести себя, что сказать. Ведь я так виновата перед ней... Из-за меня она столько пережила, столько горя и боли вынесла! Как мне заслужить ее прощение?

За дверью кухни раздался странный глухой стук. Зинаида Ивановна резко подскочила, распахнула ее - и увидела Дарью, которая стояла, навалившись на стену. Девушка плакала, зажав рот ладонями и крепко зажмурив глаза, крупные прозрачные слезы стекали по лицу, задерживаясь на миг в неровных бороздках старого шрама, но она, как будто, не замечала их. Жадно хватала воздух через прижатые к искривленным губам ладони и тихо шептала:

– Нет, неправда, этого не может быть...

– Дашуль, ты чего, моя хорошая? - перепуганная пожилая женщина бросилась к ней, - Воды, воды принесите!

Девушка медленно сползла по стене прямо на руки доброй старушке и потеряла сознание.

– Господи Боже, "Скорую", в "Скорую" звоните!

**

– Бабулечка! Бабулечка моя приехала! - светловолосая девочка лет пяти радостно бежала по вымощенной красивой плиткой дорожке навстречу остановившемуся у ворот большого двухэтажного дома автомобилю.

– Оленька, подожди, не беги так, упадешь! - за ней, едва поспевая, спешила Екатерина Михайловна, на ходу вытирая руки кухонным полотенцем.

– Ну бабулечечка, я так соскучилась по бабулечке Зине! - не оборачиваясь, крикнула девочка и бросилась в объятия уже успевшей выйти из автомобиля старушке.

– Ух ты, как ты выросла, Олюшка! - Зинаида Ивановна с восхищением разглядывала маленькую непоседу, - Наверное, на целую голову!

– Ну все, дочка, все, успеешь ещё наобниматься, - из машины вышла красивая молодая женщина, в которой с трудом можно было узнать ту запуганную, неуверенную в себе девчонку с вокзала, - Зинаида Ивановна, пойдёмте в дом, вы устали с дороги!

– И правда, Оля, веди бабулю Зину в дом! - поддержала Дашу мать, - Я пирожков напекла, сейчас чай будем пить!

Войдя в просторную прихожую, Даша, она же Елена Антоновна Радецкая, на секунду задержалась у большого зеркала. От шрама, которым "наградил" ее биологический отец, благодаря стараниям опытных пластических хирургов не осталось и следа, и теперь отражение показывало красивую, уверенную в себе женщину с ясным взглядом больших голубых глаз.

Лена-Даша с улыбкой подмигнула себе и тихо, так, чтобы никто не услышал, прошептала:

– Главное - верить!

Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!

Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом