– Да вы что, нет! Нет, я не пойду, не могу...
Даша стояла, опустив голову, не смея даже поднять глаза. Щеки ее пылали, на глазах выступили слезы.
– Это почему же не можешь? - пожилая женщина поднялась со старой обшарпанной табуретки, тяжело ступая, припадая на правую ногу, подошла к ней, ласково приподняла за подбородок,- Боишься? Да ты не бойся меня, дочка, я тебя не обижу!
– Да вы что, Зинаида Ивановна, я не о том, я... Просто как я пойду к вам? Стеснять вас буду, под ногами путаться, мешать. Вы же итак уже столько для меня сделали, на работу, вот, помогли устроиться, в каморку пустили... Да я вам по гроб жизни благодарна, а ещё теперь придумали - детдомовку в свой дом пустить!
Брови Зинаиды Ивановны удивлённо поползли вверх.
– А что, ты разве виновата, что в детском доме росла? - спросила она, усаживая Дарью обратно на колченогий стул, с которого она так поспешно вскочила, - Или сама так хотела, может? Мечтала всю жизнь без отца и матери провести, в казённых стенах?
– Нет, конечно, - едва слышно прошептала девушка, - Да только... Детдомовские же ненадежные, это все знают. Нормальный человек такую, как я, никогда в свой дом добровольно жить не пустит, а то мало ли что?
– Такую - это какую? - пожилая женщина мягко коснулась своими сухими морщинистыми пальцами ее руки, - Дашенька, ты честная, добрая девочка, работаешь, вон, за троих, без выходных, всегда выручишь, всегда навстречу идёшь, да я от тебя за месяц и слова грубого ни разу не услышала, все с улыбкой, со старанием, с желанием помочь, угодить!
– И все равно, - Дарья упрямо поджала губы, - Кто я такая, чтобы к вам в дом заселяться? Разве я достойна?
На глазах ее снова появились слезинки, губы задрожали, и от этого уродливый шрам, рассекавший ее молодое лицо грубой рваной линией, перекосился, сделав свою обладательницу ещё более непривлекательной.
– Ты достойна гораздо большего, дочка, - уверенно ответила Зинаида Ивановна, - А про детдомовских... Нельзя же всех под одну гребёнку грести? Да, согласна, многие из ребят, кого государство растило, потом по кривой дорожке пошли, кто в тюрьму попал, кто спился, кто скололся... Так ведь это их выбор был, каждый свою жизнь живёт, как считает нужным. И потом, нельзя же забывать, из каких семей, по большому счету, забирают деток. Из неблагополучных, где до них никому дела нет. Что они видели там? Какой пример?
– Так про мою семью вообще ничего неизвестно, может быть, я такая же? Нормальные родители разве ребенка на вокзале оставят?
– Всякое бывает в жизни, - задумчиво произнесла Зинаида Ивановна, - Ты их не суди. Может быть, у твоей матери выбора другого просто не осталось, мало ли, что там у нее стряслось? А может, и не мама тебя вовсе оставила.
– Не знаю, - вздохнула Даша, - Я часто думала об этом, у меня в детском доме было много времени. Поначалу, конечно, как и все брошенные дети, пыталась оправдать свою маму, романтизировала ее образ, а потом .. Знаете, у меня в голове просто не укладывается, как можно оставить вот так, просто, на вокзале, среди толпы, собственного ребенка? Ведь они же больше года растили меня! Как? - она положила руку на свой округлый животик и нежно погладила его, - Нет, я бы никогда так не смогла поступить с собственным ребенком. Он ещё не родился, а я уже так сильно люблю его. При одной мысли, что могу его потерять, у меня сердце останавливается.
– Вот поэтому ты и должна сейчас принять мое предложение, - наставительно сказала пожилая женщина, - Сама подумай, кто разрешит тебе оставить малыша, если самой тебе некуда пойти, негде жить? Петр Николаевич сегодня же ясно дал понять, что больше никакого проживания в нашей каморке быть не должно. Месяц прятала тебя, но мир не без "добрых" людей, нажаловался, видимо, кто-то из своих же. Сердца у них нет! Да и Бог им судья, дочка. Но вот с жильем срочно нужно решить, а иначе куда ты пойдешь? На лавочке будешь спать? Так в твоём положении, сама подумай, чем может это закончится. Тебе сейчас нужно думать не о себе, не обо мне, не о том, что люди скажут, а о малыше, прежде всего. Ему разве полезно, что мать впроголодь живёт, мёрзнет?
Даша сидела, опустив голову и молчала. Ну а что она могла сказать?
Да, действительно, идти ей некуда, а через три месяца появится сын или дочка - тогда что? Если не найдет место для постоянного проживания, ее ребенка отнимут, заберут, отправят в детдом, и тогда его будет ждать такая же судьба, что была у нее когда-то...
Девушка с грустью вспоминала события прошедших с выпуска из детского дома двух лет. Ведь всё так хорошо начиналось! Она поступила учиться на повара, пока ещё была воспитанницей, жила в общежитии, где и осталась после выпуска, стипендию получала, выплаты положенные. Не шиковала, конечно, но на жизнь вполне хватало. Много ли одной надо?
А потом...
На последнем курсе устроилась в кафе недалеко от колледжа, помощником повара. Впереди маячил выпуск, а это значило, что из общежития нужно будет выселяться. Другого жилья у нее не было, очередь на положенную от государства квартиру когда ещё дойдет? А жить где-то надо, хоть какой-то угол снимать. Вот и пошла работать, думала, пока ещё выплаты получает, будет их откладывать, а на зарплату, пусть и небольшую, жить станет, ничего, экономить она умеет, справится.
А потом, после выпуска, отложенных денег хватит на оплату скромного жилья, так, может, и протянет до получения своей квартиры...
Даша грустно улыбнулась: да уж, сколько планов было, сколько надежд... Вот только жизнь распорядилась совсем иначе.
Девушка никогда не пользовалась популярностью среди парней, да оно и понятно - кто с такой у р о д и н о й дело иметь захочет? Шрам, кривой, толстый, со страшными, как будто рваными, краями, привлекал внимание, бросался в глаза, с самого детства служил главным поводом для насмешек и издевательств.
Откуда у нее взялось подобное "украшение", девушка понятия не имела. Когда ее, годовалую крошку, нашли на вокзале добрые люди и вызвали полицию, шрам уже был, ещё совсем свежий, но успевший зврубцеваться. Каким образом маленький ребенок получил подобное увечье, оставалось только догадываться, да и впрочем, никому особо и не было до этого дела. После недолгих безуспешных попыток отыскать ее родителей Дашу поместили в дом малютки, после перевели в детский дом, где она и жила всю свою сознательную жизнь, давно потеряв надежду на то, что где-то в этом мире найдется человек, который полюбит ее такой, какая она есть.
Каково же было удивление девушки, когда сын хозяина кафе, в котором она работала, молодой и очень привлекательный дагестанец по имени Ахмед, начал оказывать ей явные знаки внимания!
Поначалу Даша даже решила, что молодой человек попросту издевается над ней, жестоко шутит. Но Ахмед был настойчив в проявлении своих чувств, не скупился на комплименты, дарил подарки, и через какое-то время Даша, сама того не ожидая, поняла, что влюбилась.
Их Роман был бурным и скоротечным, любовь горячего дагестанца закончилась ровно тогда, когда счастливая Дарья объявила ему о своей беременности.
Разразился грандиозный скандал, парень кричал на нее, ругался, обвинял в беспечности и глупости, требовал немедленно "решить вопрос". А когда Даша робко заикнулась о семье, рассмеялся ей в лицо: да кому она нужна? Страшная, никчемная, без гроша за душой.
Только тогда Дарья осознала весь ужас своего положения. Одинокая, никому не нужная, с ребенком на руках, куда она пойдет? Где, а главное, на что будет жить?
В отчаянии девушка даже решилась обратиться за помощью и защитой к отцу своего возлюбленного, но ничем хорошим это не закончилось. Ее просто уволили, вышвырнули на улицу, ясно дав понять, что если она ещё раз появится в кафе, если станет настаивать на отцовстве Ахмеда - пусть пеняет на себя.
Убить своего ещё не рождённого ребенка Даша так и не смогла - не поднялась рука. До выпуска из колледжа жила в общежитии, а потом...
Небольших сбережений хватило на месяц оплаты съемной комнатки, после чего она, в прямом смысле, оказалась на улице. Несколько дней скиталась по городу, ночевала на вокзале, где ее однажды и обнаружила пожилая уборщица, Зинаида Ивановна. Пожалела, накормила, оставила на ночь в своей рабочей каморке, а наутро договорилась с начальником вокзала, чтобы Дашу взяли уборщицей ей на смену.
Вот уже месяц девушка жила здесь, днём мыла полы, а вечером тайком пробиралась в каморку, ставшую ей временным пристанищем. Она бы, может, и дальше продолжала так жить, если бы кто-то не донес начальнику, что служебное помещение используется не по назначению.
И вот сегодня ей сделали строгий выговор, а заодно и Зинаиду Ивановну отчитали. Запретили под угрозой увольнения оставаться на вокзале на ночь. Она же, Дарья, не оформлена была официально, так что лишиться работы могла в два счета, кому нужна беременная бездомная уборщица?
Так что снова осталась Даша на улице, на этот раз в ещё более плачевном положении, ведь до появления на свет ее малыша оставалось совсем мало времени...
– Ну что, решилась? - пожилая женщина прервала поток мрачных мыслей, - Не дури, Дарья. О себе не думаешь - так о ребенке хоть побеспокойся!
Даша подняла на нее красные заплаканные глаза и молча кивнула.
– Ну вот и славно! - просияла добрая старушка, - Домик у меня, конечно, небольшой, да и условия не королевские, да ничего. Прорвёмся, дочка, в тесноте, да не в обиде!
ПРОДОЛЖЕНИЕ
Друзья, если вам понравился рассказ, подписывайтесь на мой канал, не забывайте ставить лайки и делитесь своим мнением в комментариях!
Копирование и любое использование материалов , опубликованных на канале, без согласования с автором строго запрещено. Все статьи защищены авторским правом