Представьте, что у популярности есть формула. Сложная, нелинейная, но всё же формула. Возьмите щепотку ностальгии, добавьте каплю узнаваемого архетипа, смешайте с визуальным прототипом из другого медиа, приправьте стратегическим кастингом — и вот он, готовый культурный феномен, который покорит миллионы. Мы живем в эпоху, когда ничто не рождается из ниоткуда, особенно в массовой культуре, ставшей гигантским полем для цитат, референций и сознательных заимствований. И нет более показательного примера, чем история создания одного из самых харизматичных образов XXI века — Дейенерис Таргариен, Матери Драконов, из сериала «Игра престолов».
Казалось бы, что может быть более самобытным, чем серебряноволосая наследница древней династии, освободительница рабов и претендентка на Железный Трон? Её эпичные речи, драконы и путь от проданной в брак девочки к могущественной правительнице стали иконографией современного фэнтези. Однако, если присмотреться повнимательнее, за этим монументальным образом обнаруживается сложная мозаика, собранная из осколков других произведений, рыночных расчетов и даже капризов кинопродюсеров. Дейенерис не была создана; она была скомпилирована. Исследование этого процесса — это ключ к пониманию того, как работает культурная индустрия сегодня: как она оперирует ассоциациями, трансформирует архетипы и в конечном итоге создает новых богов и богинь из старого мифологического материала.
Ассоциативная цепь как метод творения
Мы приводим блестящую аналогию с анекдотом о цвете автомобиля: «Закат представляешь? Вот точно такой же, только зеленый». Эта фраза — исчерпывающая модель того, как часто рождаются творческие брифы в Голливуде и на телевидении. Никто не просит создать нечто абсолютно новое; просят создать нечто, основанное на уже проверенном, но с критически важной поправкой. «Хочу Рэмбо, только рыжего и в косоворотке» — это не просто шутка, это рабочий протокол. Такой подход минимизирует риски: аудитория уже положительно реагировала на исходный компонент, а новая «поправка» призвана освежить формулу или адаптировать её под новый контекст.
В случае с «Игрой престолов», изначально книжной сагой Джорджа Р.Р. Мартина, визуальное воплощение не могло быть простой иллюстрацией. Продюсерам предстояло перевести сложный литературный образ в плоскость экранной реальности, и здесь в игру вступила ассоциативная логика. Первоначальный выбор на роль Дейенерис пал на Тамзин Мерчант — блондинку, что соответствовало каноническому описанию героини. Однако, как отмечается в одном нашем старом тексте, Мерчант «оказалась не очень сговорчивая» на предмет постельных сцен, которые были важной, хоть и спорной, частью нарратива сериала. Это практическое ограничение заставило продюсеров искать не просто актрису-блондинку, а актрису, которая могла бы воплотить определенный тип.
И здесь ассоциативная цепь начала разматываться. Нужна была актриса, похожая на Пайпер Перабо, которая, в свою очередь, успешно играла блондинок (например, в фильме «Гадкий койот»). Но ключевым звеном, как утверждается, стал не просто образ Перабо, а конкретная её роль — агент Карен Симпати из фильма «Приключения Рокки и Буллвинкля» (1999). Этот, казалось бы, маргинальный и неудачный фильм стал, по нашей версии, определяющим для судьбы целого культурного феномена. Продюсеры решили: «нам нужна такая же, только локоны подлиннее, да наряд фэнтезийный».
Это поразительный пример того, как культурный код мигрирует из одного жанра в другой, совершенно отличный. Детская комедия с мультяшными персонажами стала источником вдохновения для мрачного фэнтези-эпоса. Агент Карен Симпати — наивная, непосредственная, но решительная блондинка из ФБР — стала прототипом для Дейенерис в начале её пути: такой же наивной, чистой и верящей в добро. Таким образом, образ будущей «кхалиси» не вырос органически из книги, а был собран по частям из визуальной культуры конца 1990-х.
Архетип Невинной Воительницы: от агента ФБР к Матери Драконов
Чтобы понять гениальность этого заимствования, нужно обратиться к теории архетипов. Карен Юнг и последователи его школы показали, что в основе массовых культурных явлений лежат глубинные, коллективные образы-архетипы. Дейенерис Таргариен — это современное воплощение архетипа Невинной Девы-Воина. Она сочетает в себе кажущуюся хрупкость, чистоту помыслов и невероятную, почти разрушительную силу. Этот архетип всегда был популярен, от греческой богини Артемиды до героинь викторианских романов.
Фильм «Приключения Рокки и Буллвинкля», сам будучи пародией, выхватил этот архетип в его упрощенной, комедийной форме. Агент Карен Симпати — это карикатура на Невинную Воительницу. Она фанатично предана своему делу (спасению Америки), абсолютно чиста и доверчива, но при этом формально является представителем власти (ФБР). Продюсеры «Игры престолов», сами того не осознавая, возможно, совершили обратную операцию: они взяли этот карикатурный, уплощенный образ и вернули ему мифологическую глубину.
Они сохранили ядро архетипа — наивность, решимость, моральную чистоту в начале пути — но поместили его в контекст, где эти качества обретают трагическое и эпическое звучание. Длинные серебряные локоны заменили аккуратную прическу агента ФБР, а вместо пистолета и удостоверения появились драконы и титулы. Однако суть осталась прежней: это история о женщине, которая выходит в большой, жестокий мир с верой в справедливость и постепенно открывает для себя как свою силу, так и темные стороны этого мира и самой себя.
Эмилия Кларк, ставшая в итоге воплощением этого образа, оказалась идеальным «носителем» архетипа. Её внешность, как отмечается, была похожа на Пайпер Перабо, что обеспечивало визуальную связь с прототипом. Но, что важнее, Кларк сумела передать ту самую смесь невинности и внутренней стали, которая и составляет суть архетипа. Её готовность (или вынужденность, диктуемая контрактом и волей режиссеров) участвовать в откровенных сценах также сыграла свою роль в коммерциализации образа, сделав его не только могущественным, но и объектом желания, что является еще одной мощной составляющей популярности.
Культурная транзитность и «нулевая степень» оригинальности
Этот процесс заставляет нас задуматься о самом понятии оригинальности в современной культуре. Французский философ Ролан Барт в своей работе «Мифологии» писал о том, как буржуазная культура создает мифы, лишая исторические объекты их подлинного смысла и наполняя их новыми, идеологически нагруженными значениями. Образ Дейенерис — это такой же миф, созданный по тем же законам.
Его «оригинальность» — это оригинальность новой комбинации. Он транзитен: он прошел через несколько медийных фильтров. Сначала был литературный оригинал Мартина, который сам по себе является сложным сплавом исторических аллюзий (Война Алой и Белой розы) и классического фэнтези (Толкин). Затем — визуальный прототип в лице героини Пайпер Перабо. Затем — практические соображения кастинга и маркетинга. И на выходе мы получаем образ, который кажется самобытным, но на деле является продуктом сложной культурной сборки.
Интересно, что сам фильм-прототип, «Приключения Рокки и Буллвинкля», также является продуктом транзитности. Как указано в нашем прошлом тексте, это «вялая попытка повторить успех легендарного мультипликационного нуара «Кто подставил кролика Роджера?»«. То есть, мы имеем дело с матрешкой: один вторичный продукт становится строительным материалом для другого, который, в свою очередь, превосходит по влиянию и значимости свой источник. Это доказывает, что культурная ценность не всегда коррелирует с оригинальностью источника. Удачная комбинация, попавшая в нерв эпохи, значит куда больше.
Политика образа: наивность как оружие и ограничение
Создание образа Дейенерис — это не только культурологический, но и идеологический акт. Архетип Невинной Воительницы, особенно в его коммерчески успешной версии, несет в себе определенные смыслы. Наивность Дейенерис в первом сезоне — это не просто черта характера. Это метафора определенного подхода к миру — идеалистического, мессианского, верящего в универсальное добро и линейный прогресс.
В контексте американского телевидения 2010-х годов этот образ не мог не читаться как аллегория внешнеполитического мессианства. Дейенерис, «разбивающая оковы» и несущая «высокую» культуру и законы отсталым народам Эссоса, — это почти карикатурное изображение колонизаторского дискурса «бремени белого человека». Её наивность изначально была заложена в образе через прототип агента ФБР — института, который в американской мифологии является защитником «добра» внутри страны. Перенос этого архетипа на правительницу, ведущую завоевательную войну, создавал мощное внутреннее напряжение, которое в конечном итоге и привело к её трагическому превращению в «Королеву-Сумасшедшую» в финале сериала.
Таким образом, продюсеры, сами того не планируя, закодировали в образе Дейенерис не только коммерческую формулу, но и глубокую, хотя и бессознательную, критику этой самой формулы. История показала, что наивная вера в собственное правое дело, подкрепленная абсолютной силой (драконами), неизбежно ведет к тирании. Ирония заключается в том, что архетип, заимствованный из детской комедии, в итоге развернулся в трагедию шекспировского масштаба, демонстрируя, как культурные коды могут мутировать, попав в новую среду.
Заключение: творец как куратор
История создания экранного образа Дейенерис Таргариен — это поучительная история для всей современной культуры. Она показывает, что мы живем не в эпоху чистого творения, а в эпоху кураторства. Художник, продюсер, режиссер сегодня — это в первую очередь куратор, который отбирает, комбинирует и перекодирует уже существующие культурные элементы.
Успех или неудача зависят не от того, насколько образ «нов», а от того, насколько точно он попадает в систему ассоциаций целевой аудитории и насколько глубоко он способен раскрыть заложенный в нем архетип. Эмилия Кларк не «придумала» Дейенерис; она стала идеальным проводником для сложного культурного гибрида, собранного из книг Мартина, образа Пайпер Перабо, архетипа Невинной Воительницы и прагматичных расчетов телевизионного бизнеса.
Поэтому, отвечая на вопрос «С кого срисовали «мою кхалиси»?», мы должны дать сложный, многослойный ответ. Её срисовали с агента ФБР из пародийного фильма, который, в свою очередь, был срисован с архетипа, существующего в коллективном бессознательном тысячелетиями. И в этом нет ничего постыдного или вторичного. В этом — суть современной мифологии. Наши новые боги всегда будут носить черты старых, просто их одежды будут сшиты из более современных материалов, а их силуэт будет собран из теней прошлых культурных эпох. Понимание этого механизма не обесценивает образ, а, напротив, делает его изучение еще более увлекательным, открывая за фасадом эпической саги сложную и динамичную лабораторию по производству смыслов.