«Книги, которые мир называет аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор». Оскар Уайльд.
Продолжение...
Часть 2
1
Прошедшее лето и осень были для меня тем временем, когда я практически каждый день ходил по краю. Но какой-то добрый ангел хранитель терпеливо следовал за мной, поддерживал меня и не давал упасть. А я спустил себя с тормозов в начале лета и не мог успокоиться — мои внутренние демоны рвали меня на части, выбирались наружу, и тогда для нормальных людей я становился ходячим кошмаром.
В начале лета меня уволили с работы. Я стал систематически прогуливать или опаздывать, или приходить на работу пьяным. Меня жалели и прощали до тех пор, пока однажды я смертельно не напугал своего напарника и оператора Любовь Семёновну. Это была полная добрая женщина, с которой мы подружились до того, как я начал пить. Напарник Володя был молчаливым тихоней, который ни с кем не общался, сидел в углу и читал книжку. Он был старше меня лет на пятнадцать, и после одного случая у меня сложилось мнение о нём как о довольно мелочном мужичке. Во время ночного дежурства нам позвонили и попросили достать ключи от квартиры, которые упали в приямок лифта. Мы с ним собрались и пришли на вызов. Молодые парень и девушка возвращались поздно ночью домой и, выходя из лифта, уронили ключи от квартиры в проём двери, они упали в шахту лифта.
У них был очень потерянный вид, мне стало их искренне жалко. Но Володя тут же потребовал вознаграждение:
— Десять рублей! — сказал он им очень грубо и с вызовом.
— Ну ладно, хорошо… — ответил парень и начал доставать деньги.
— Да ладно, Володя, брось ты — вмешался я. — Ребята, не надо.
— Десять рублей! — вновь резко буркнул Володя и замер на месте, показывая этим, что не сдвинется с места, пока не получит деньги.
Парень засуетился ещё быстрее и, достав бумажку, отдал Володе. Тот быстро положил её в карман и начал открывать шахту.
«Вот жлоб, — подумал я про себя, и взглянув на парня с девушкой, пожал плечами, а про себя подумал: — Ну я тебе ещё это припомню».
Однажды ко мне на работу пришел Тимур. Мы с ним решили постебаться над Вованом Карловичем — такое прозвище придумал ему Тимур. Зашли в комнату отдыха, где он сидел на стуле возле стены и зачитывался какой-то книжкой.
— Вован Карлович, — обратился к нему Тимур, — курить есть?
— Нет, я не курю, — высокомерно ответил Вован, не глядя ни на кого.
— Ну давай выпьем? — резко и с вызовом вновь спросил Тимур.
— Я не пью и не курю, — снова очень важно ответил Володя, и Тимур тут же задал новый вопрос:
— А что делаешь, под хвост балуешься?
— Что это? — Володя вопросительно захлопал глазами.
— Что, что, в жопу долбишься? — уже не скрывая раздражения, хрипло выкрикнул Тимур.
— Нет, нет, я не такой, — начал оправдываться Володя.
Я подошёл к нему вплотную и вырвал книгу из рук:
— Дай сюда, что ты там читаешь? — нагло и с пренебрежением спросил я. — Та-ак, йога для всех… — начал читать я название на обложке.
— Отдай, — Володя вскочил и попытался вырвать книгу из моих рук, но я поднял её вверх.
— Тихо, тихо, ты чё кипишишь, Вован Карлович? Дай почитать книжку-то…
— Отдай, — вновь Володя потянулся за книгой.
— Да на, нахер, — выругался я и вернул ему книгу.
В этот момент Любовь Семёновна, почуяв неладное, позвала его к себе в операторскую. Мы переглянулись с Тимуром и засмеялись.
Прецедентом к моему увольнению послужил другой случай. Несколько смен подряд я приходил на работу в начале смены, расписывался и сразу уходил, ничего не объясняя. Потом приходил в конце смены, снова расписывался и уходил.
Один раз я заявился посреди ночи, когда у нас была ночная смена. Я был пьяный и злой. Мы с Тимуром шли по каким-то делам и, выходя из подъезда, зацепились языками с прохожим мужиком. Он был пьян, как и мы. Но посчитал нужным сделать нам замечание, отчего я взорвался и начал наезжать на него. Он стал быковать, и в итоге почти случилась драка. Но он вдруг вытащил из кармана удостоверение капитана милиции, и теперь стало понятно, почему он так выделывался.
Но он мне напомнил другого капитана, который когда-то допрашивал меня в подвале. Приближал своё лицо к моему и, дыша перегаром, задавал вопросы:
— Сынок, я не пойму, то ли я быстро говорю, то ли ты медленно думаешь? У кого наркотики берешь?
Я смотрю на его тупое пьяное лицо сквозь заплывшие глаза и понимаю, что один и тот же мой ответ его не остановит, и говорю тихо, чувствуя, как слипшиеся от крови губы с болью отрываются друг от друга:
— У тебя в жопе, товарищ капитан…
И чувствую удар в голову и летящие искры перед глазами.
И эта сцена вдруг неожиданно возникает в моем сознании в тот момент как этот пьяный усатый мужик машет передо мной своей корочкой. Я беру бутылку пива, которую нёс в руке, за горлышко и разбиваю её об угол подъезда. Жидкость и осколки разлетаются в стороны. Я держу «розочку» в руке и смотрю на него. У капитана глаза лезут на лоб, я замечаю его испуганное лицо и тут же вижу, как Тимур встает между мной и капитаном и что-то ему объясняет. Капитан моментально успокаивается, Тимур жмёт ему руку, берёт меня под мышку и уводит.
Дальше я посылаю Тимура на хрен, обвиняя его в том, что он пожал руку мусору, и иду на работу. Захожу в операторскую и молча сажусь за стол. Володя сидит на стуле возле стены, Любовь Семёновна на своем рабочем месте. Все молчат в напряжении. Я тоже сижу молча около минуты. Затем так же молча достаю нож-выкидуху из-за пояса, щелчком открываю его, кладу на стол и говорю:
— Если кто-то из вас, с...и, дёрнется — всех порешу нахрен.
Любовь Семёновна вся побледнела и отпрянула в испуге на стуле, а Володя молча встал и почти на цыпочках вышел из комнаты. Через пару минут я тоже встал, забрал нож и ушёл домой.
На следующий день, когда я пришёл на работу, там меня уже ждал мастер участка. Парень на несколько лет старше меня, всегда относившийся ко мне с пониманием. На столе уже лежали бумага и ручка.
— Артём, я все понимаю, но это уже перебор, — сказал он с сочувствием. — Пиши, Артём, заявление по собственному.
Так я вновь оказался безработным. Тимура, который работал на соседнем участке, тоже уволили, но по другой причине. Он завязал роман с операторшей. Это была тетка на пятнадцать лет его старше, которая была замужем и у которой уже были внуки, но то, что меня смешило больше всего — это даже не их разница в возрасте, а их разница в комплекции. Тимур был небольшого роста, жилистый, смуглый и у него на лице было написано: татарин. А его пассией была высокая толстая тетка. Я совершенно не понимал Тимура — у него была куча женщин: и молодые и красивые; я его часто встречал с шестнадцатилетней подружкой, пусть не красавицей, но всё же…
Однажды я встретил, идущих под ручку. Тимур — выглядевший как пацан, в шлёпках, в шортах и в футболке футбольного клуба «Ювентус», и тётка — в длинном платье, с завитой прической и с авоськой. Рядом с ней он выглядел как стоящий рядом с платяным шкафом. Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться прямо на улице.
— Тимур, объясни мне, пожалуйста, — настойчиво спрашивал я его потом, уже не сдерживая смеха, когда мы сидели у меня дома и курили травку, — какого рожна ты делаешь с этой мадамой? Тебе что, баб мало?
— Артём, понимаешь, — объяснял Тимур и сам при этом ухмылялся, — вот заступаем мы на смену и как муж и жена живём. Она меня и накормит, и бутылочку поставит, потом мы застелим диван и спать ляжем.
Я хохотал, представив всю эту картину. Тимур продолжал:
— Один кон, прикинь, мы лежим с ней в постели, и она говорит мне: «Тимурчик, давай убежим вместе? Я брошу мужа, детей — уедем с тобой на юг. Только ты и я».
В итоге кончилось тем, что кто-то настучал начальству, и их идиллию прикрыли — Тимура уволили, а ей сделали строгий выговор.
Продолжение следует...
Криминальная драма Псы Улиц. Автор Андрей Бодхи. Полная версия доступна по ссылке.