Александр Владимирович Корсаков вынужден был признать: его взрослого сына не интересовало ничего, кроме бесконечных попоек с друзьями, которые тот называл диким словом "туса", и сомнительных девиц в этом веселом окружении.
Он часто спрашивал себя: где и когда он проглядел, упустил единственного сына. И каждый раз приходил к одному и тому же выводу: всё внимание отдавал бизнесу, а воспитание ребёнка полностью переложил на жену.
Пока она была жива, Корсаков не замечал, каким избалованным вырос Ярославка - так по-детски он продолжал иногда называть Вячеслава. Он верил жене, которая взахлеб рассказывала, какой сын молодец, какие успехи делает в школе, как много у него друзей, как высокие баллы получил на экзаменах, как блестяще закрыл сессии и легко защитил диплом.
Потом жена умерла, и Александр Владимирович столкнулся с жестокой реальностью.
После получения диплома прошло уже четыре года, а Вячеслав всё ещё находился в состоянии "поиска работы". В перерывах между этими поисками он успешно проматывал деньги, и, судя по всему, такой образ жизни более чем устраивал наследника. О переменах он даже не думал.
Каждый раз, пытаясь вразумить сына, Корсаков слышал одно и то же:
- Па, не выноси мне мозги. Успею ещё напахаться. Ты же позаботишься, чтобы для единственного сына в твоей компании нашлось достойное местечко.
- Слав, ты обязан...
- Ну где-нибудь в совете директоров, - с ухмылкой добавлял Вячеслав.
После очередного циничного выпада сына и появилось то самое странное завещание, так удивившее семейного нотариуса.
- Александр Владимирович, разумеется, ваше право выдвинуть наследнику любое требование, какое посчитаете нужным. Но вам не кажется, что условия завещания несколько... необычны и суровы? - осторожно заметил Игорь Фёдорович Коростылёв, проработавший нотариусом больше двадцати лет.
Он с нескрываемым изумлением перечитывал текст.
Корсаков только неопределённо пожал плечами:
- Что поделать. В итоге я поручаю именно вам проконтролировать точное исполнение поставленных мной условий.
Нотариус ещё раз внимательно посмотрел на него. В голове мелькнула мысль: "Говорит так, будто прощается". Но вслух он произнёс другое:
- Обязательно, Александр Владимирович. Это входит в мои обязанности.
Минут через тридцать они распрощались.
Через неделю Александра Владимировича не стало: сердечный приступ, не успели довезти до больницы.
Игорь Фёдорович Коростылёв обслуживал семью Корсаковых последние двенадцать лет. Семью он знал хорошо, был в курсе всех дел покойного и прекрасно понимал, какой сын вырос у умного, грамотного и целеустремлённого родителя.
Несмотря на это, он до сих пор находился под впечатлением от завещания. Подобных условий за всю свою практику он не припоминал.
"Даже если бы я попытался поставить себя на место Александра Владимировича и представить, как поступил бы в такой ситуации, - всё равно на такую решимость духу бы не хватило", - честно признался он самому себе.
"Хорошо же его сынок допёк", - с усмешкой подумал Коростылёв.
Тем временем приближался срок оглашения завещания.
Игорь Фёдорович, как и полагалось в таких случаях, оповестил всех упомянутых в документе лиц о дате и времени.
Первым приехал Слава. Как всегда самоуверенный, на грани развязности, он уселся в указанное кресло, закинул ногу на ногу и уставился на нотариуса, ожидая, когда тот вскроет заветный конверт.
Однако Коростылёв не спешил.
Вячеслав выждал ещё минуту и раздражённо поинтересовался:
- А чё мы, собственно, ждём?
- Ещё одного человека, который упомянут в завещании, - спокойно ответил нотариус.
- Какого ещё человека? - Славка уже не пытался скрывать раздражение. - Я что, не единственный наследник?
- Терпение, Вячеслав Александрович, - Коростылёв оставался невозмутим. - Через несколько минут вы всё узнаете.
Вячеслав хотел что-то возразить, но в этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла девушка.
- О... здравствуйте. Я опоздала?
- Нет-нет, вы пришли минуту в минуту, - нотариус показал на кресло напротив Вячеслава. - Присаживайтесь, пожалуйста.
Когда незнакомка опустилась в кресло, Игорь Фёдорович выдержал небольшую паузу и заговорил:
- Господа, я пригласил вас на оглашение последней воли Корсакова Александра Владимировича. Завещание составлено им собственноручно, и на момент подписания он находился в здравом уме и твёрдой памяти.
Говорил нотариус негромко, спокойно, уверенно, привычным тоном.
- Позвольте, я опущу преамбулу и начну с сути документа.
Молодые люди возражать не стали.
И началось зачитывание текста.
- Всё движимое и недвижимое имущество, ценные бумаги, денежные активы, а именно...
Игорь Фёдорович принялся перечислять, что именно являлось предметом наследования.
- ...я оставляю своему сыну, Корсакову Вячеславу Александровичу.
На лице молодого человека появилась самодовольная улыбка.
- Ну и кто в этом сомневался, - протянул наследник и тут же ткнул подбородком в сторону девушки: - А что здесь делает она?
- Пожалуйста, не перебивайте, - Коростылёв бросил на наследника косой, колкий взгляд, от которого тот сразу притих.
Нотариус продолжил:
- Завещаю своё имущество сыну, Корсакову Вячеславу Александровичу, при условии, что он вступит в законный брак с Мирошниченко Анастасией Павловной и проживёт с ней не менее пяти лет. Если по какой-либо причине брак окажется расторгнутым до истечения указанного срока, неважно по чьей инициативе, всё моё имущество и активы, включая личный трастовый фонд, основанный мной и супругой, перейдут в благотворительный фонд имени Корсаковой Надежды Николаевны.
Брови Славы поползли вверх. Лицо начало вытягиваться.
- Брак должен быть зарегистрирован не позднее одного месяца с момента оглашения завещания, - невозмутимо продолжал нотариус.
По мере того как он читал, лицо Вячеслава бледнело, потом покрывалось пятнами, а к концу текста налилось багрянцем. Наконец он не выдержал и взорвался:
- Что, жениться вслепую? Да он рехнулся!
Игорь Фёдорович спокойно выждал, пока наследник исчерпает запас эмоций, затем продолжил:
- После регистрации брака единоличное управление фондом переходит в руки законной супруги Корсакова Вячеслава Александровича, а именно Корсаковой Анастасии Павловны.
- Нет. Я категорически против, - выдохнул Слава.
Нотариус не обратил внимания на возражение.
- Контроль за неукоснительным исполнением моей воли я возлагаю на нотариуса Коростылёва Игоря Фёдоровича.
Он закрыл папку.
- Вот теперь всё. - Мужчина сделал небольшую паузу и повернулся к Вячеславу: - Знакомьтесь, ваша невеста. Анастасия Павловна.
Коростылёв протянул руку в сторону сидевшей девушки.
В кабинете повисла тяжёлая тишина.
Наконец Корсаков младший глухо произнёс:
- Это не завещание, это какая-то кабала. Я вообще жениться не планировал как минимум ближайшие десять лет. Нет, я буду оспаривать это в суде.
Коростылёв усмехнулся:
- Воля ваша. Но вы должны понимать: услуги адвокатов стоят немалых денег. А услуги хороших адвокатов - очень больших. У вас же на счету, насколько мне известно, весьма незначительная сумма. Доступ к средствам вашего трастового фонда Александр Владимирович заблокировал прямо в момент составления завещания. Откроется он только после регистрации брака.
В голосе нотариуса не было ни тени сочувствия.
- Так что, следуя распоряжению покойного, я намерен с этого момента приступить к контролю за исполнением его воли. Поскольку в завещании сказано, что брак должен быть зарегистрирован через месяц, я пригласил сотрудницу загса. Она примет и зарегистрирует ваше заявление.
Слава опустил голову. Он внезапно и очень отчётливо осознал: ожидаемое наследство в один миг превратилось в мираж.
Он шёл на оглашение завещания в приподнятом настроении, заранее представляя, какую закатит вечеринку по поводу доступа к богатствам. А вышло... завещание оказалось ловушкой, дверь которой захлопнулась в тот момент, когда нотариус произнёс последнюю фразу.
"Ну отец, ну и подложил ты мне свинью", - тоскливо подумал Вячеслав, прекрасно понимая, что нотариус своё дело знает и договариваться с ним бессмысленно.
Тем временем Коростылёв попросил секретаря пригласить ожидавшую в приёмной сотрудницу загса. В кабинет вошла женщина средних лет, которая с нескрываемым любопытством рассматривала наследника и его невесту.
Игорь Фёдорович понял: с такой ситуацией она сталкивается впервые.
Им потребовалось не больше пятнадцати минут, чтобы написать заявления, зарегистрировать их и назначить дату бракосочетания.
...
Настя сидела у постели младшей сестрёнки и тихо плакала. Она уже научилась глотать слёзы так, чтобы Ладушка их не видела. Сестрёнка умирала, а Настя ничего не могла сделать. У семьи банально не было денег.
Их семья состояла из трёх человек: мамы, Людмилы Станиславовны, старшей дочери Насти и маленькой Лады.
Настя помнила время, когда Ладушки ещё не было. Тогда они тоже жили втроём, но в доме был отец. Высокий, красивый, с копной кудрявых тёмно-русых волос и лучистыми серыми глазами - таким он остался в Настиной памяти. Весёлый, общительный, трудолюбивый, он любил маму и дочку, у него было много друзей и знакомых, но семья всегда стояла на первом месте.
Про таких, как он, говорили: "Всё в дом".
А уж как он ждал появления второй дочки... Соседка, баба Марина, улыбалась:
- Иные мужики рождения сыновей так не ждут, как Пашка дочку.
Возвращение мамы с роддома папа превратил в настоящий праздник.
Младшую сестрёнку назвали Ладой.
Настя очень любила папу, но, как ни странно, к младшей сестре его не ревновала. Его внимания и любви хватало на обеих дочерей.
Всё изменилось, когда врачи поставили Ладе диагноз: врождённый порок сердца.
Диагностика, лекарства, больницы, процедуры - всё повторялось по кругу. Иногда малышке становилось легче, она оживала, в доме раздавался её смех, звучал ласковый голосок. Но такие периоды были недолгими: случался очередной приступ, и всё начиналось сначала.
На одном таком витке отец сломался.
Это было в начале ноября. Лада всегда чувствовала себя хуже поздней осенью и весной - именно в эти периоды болезнь особенно обострялась.
Мама положила перед мужем несколько листков.
- Что это?
- Рецепты, - тихо ответила она. - Нужны новые лекарства. Я узнавалась в аптеке, они очень дорогие.
- И сколько?
Когда мама назвала сумму, отец долго молчал. Насте казалось, разговор на этом закончится. Но вдруг он произнёс:
- Прости, Люда, но я больше не могу. Нет у меня больше ни денег, ни сил их зарабатывать. Да и вообще... в общем, прости.
- Паша, я тоже очень устала. Но это же наша дочь. Ладушка не виновата, что с ней такая беда.
- Не виновата. Но я больше не могу. Считай, что сломался.
Он поднялся и пошёл в спальню.
Мама двинулась за ним. Дверь плотно закрылась, и они долго о чём-то говорили.
Наконец отец вышел с дорожной сумкой в руках.
Настя слышала, как он одевается в прихожей, и выскочила к нему.
- Пап, ты куда?
Вместо ответа он крепко обнял её. Сколько они так простояли, Настя не знала. Потом папа поцеловал её в лоб и щёки и едва слышно прошептал:
- Прости, дочка. Если сможешь.
Взял сумку и ушёл.
Он так и не вернулся. Настя больше его не видела.
Мама какое-то время получала алименты, но этих денег катастрофически не хватало. Она устроилась ещё на одну работу, брала подработки. Так прошли два года.
Настя окончила школу, поступила в университет на экономический.
- Как здорово, что ты прошла на бюджет, - радовалась мама.
Настя прекрасно понимала, что мама имеет в виду.
На последнем курсе состояние Лады резко ухудшилось. Чтобы хоть как-то помочь, Настя устроилась вторым бухгалтером в одну фирму. Совмещать учёбу и работу оказалось невозможно, пришлось перевестись на заочное.
Мама тяжело вздохнула, но Настя только ласково её обняла:
- Ничего, мамуль, прорвёмся. Получу диплом, а в компании и практика, и зарплата приличная.
После очередного приступа Ладу положили в больницу. Врачи констатировали: медикаментозное лечение проблему уже не решает, нужна операция.
- Я согласна, - мама смотрела на врача с надеждой.
- Согласие - это мало, - доктору было нелегко подбирать слова. - Операция инновационная, в вашем случае её могут сделать только в московской клинике. Квота не распространяется. Их пока что проводят только на коммерческой основе.
- И какая сумма нужна?
Врач назвал цифру и пояснил, что это без учёта дороги, проживания и послеоперационной реабилитации.
Настя видела, как сгорбилась спина мамы, как почернело её лицо.
Таких денег у них никогда не было. Даже если бы они продали жильё, вырученного не хватило бы и на половину.
Настя понимала: это конец. Лада приговорена, а она, старшая сестра, не может ей помочь.
Чтобы Лада не заметила, Настя украдкой вытерла слёзы, непослушно выкатившиеся из глаз.
И вдруг за спиной прозвучал голос:
- Анастасия Павловна, можно с вами поговорить наедине?
Она обернулась. В палате стоял незнакомый мужчина лет за сорок, с внимательным взглядом и густой проседью в волосах. Под наброшенным на плечи белым халатом проглядывал дорогой костюм, белоснежная рубашка и элегантный галстук. В руках он держал аккуратный жёсткий чемоданчик-дипломат.
"Не врач", - успела подумать Настя.
Она наклонилась к сестрёнке:
- Ладушка, я ненадолго.
И вышла из палаты вслед за незнакомцем.
- Позвольте представиться. Коростылёв Игорь Фёдорович, нотариус. У меня в производстве завещание господина Корсакова, и я уполномочен довести до вас его волю.
Он пригласил её присесть на диван в рекреации перед палатой и сел рядом.
Ничего не понимающая Настя наблюдала, как нотариус открывает дипломат, достаёт папку, выкладывает бумаги.
- Это завещание покойного Корсакова. Мой клиент изъявил волю...
Мужчина подробно, в мельчайших деталях, пересказал содержимое документа.
Чем дольше Настя слушала, тем более нереальной ей казалась вся ситуация.
- Что скажете? - спросил нотариус.
Она задала единственный вопрос, который мучил её больше всего:
- А почему... именно я?
- Не знаю, Анастасия Павловна. Меня в такие тонкости клиент не посвятил.
- Откуда он вообще узнал обо мне?
- Александр Владимирович точно указал ваши личные данные, назвал больницу, где лежит ваша сестра, и поручил проследить, чтобы условия завещания были выполнены неукоснительно, - Коростылёв развёл руками. - Откуда он всё это узнал, мне неизвестно.
- Но вы же понимаете, что это какой-то бред. Или меня кто-то разыгрывает.
Нотариус отрицательно качнул головой:
- Согласен, условия выглядят, мягко говоря, необычно. Но розыгрыша здесь нет. Всё очень серьёзно. И, поверьте, очень честно.
- Как это - выйти замуж за абсолютно незнакомого мужчину, чтобы он получил наследство? Нет, я не согласна.
- Не торопитесь с отказом. К завещанию прилагается ряд распоряжений. Одно из них гласит: сразу после подачи заявления в загс на ваш счёт будет перечислена сумма, покрывающая расходы на операцию, дорогу, проживание и реабилитацию.
Он сделал паузу и уже более твёрдым тоном добавил:
- Мой вам совет - соглашайтесь. Это реальный шанс помочь вашей сестре. Другой такой возможности может и не быть. Тем более что брак будет фиктивным. Александр Владимирович не ставил условий о рождении детей.
Настя прикрыла глаза.
На одной чаше весов - жизнь Лады. На другой - её собственные чувства.
"В конце концов, что я теряю? Это всего лишь сделка. И сделка, похоже, очень выгодная. Тем более брак фиктивный", - размышляла Анастасия.
Коростылёв не торопил её, понимая, какие чувства бушуют в душе девушки.
Наконец она глубоко вздохнула:
- Хорошо. Я согласна. Что от меня требуется?
...
- Я могу идти? - угрюмо спросил Вячеслав у Коростылёва, когда сотрудница загса, попрощавшись, вышла из кабинета.
- Да, Вячеслав Александрович. Как вы желаете получить нотариально заверенную копию завещания - заберёте у меня или отправить курьером?
- Да всё равно, - буркнул Слава, сквозь зубы процедил "до свидания" и покинул кабинет.
Игорь Фёдорович и Настя проводили его взглядом. Когда дверь за расстроенным наследником закрылась, нотариус повернулся к девушке:
- Анастасия Павловна, а мы с вами продолжим выполнять распоряжения Александра Владимировича. У вас есть номер телефона врача, который наблюдает вашу сестру?
Настя кивнула, пролистала контакты в телефоне и продиктовала цифры.
Через минуту Коростылёв уже разговаривал с лечащим врачом. Не вдаваясь в подробности, он сообщил, что готов перечислить деньги, и уточнил, когда пациентку можно будет перевести в Москву.
Закончив разговор, он повернулся к Насте:
- Ну что, Анастасия Павловна. Как только получу реквизиты клиники и подтверждение, что вас готовы принять, необходимая сумма уйдёт на счёт больницы. Также на ваш счёт будут перечислены командировочные расходы.
Увидев, как по лицу Насти пробежала тень тревоги, он поспешил её успокоить:
- Не переживайте. Александр Владимирович оставил мне соответствующие распоряжения. Всё будет оплачено полностью. Переводы будут ежемесячными. Но от вас, естественно, потребуется добросовестно выполнять взятые на себя обязательства.
Настя кивнула:
- Можете не сомневаться.
- Вот и славно. Поверьте, ваша сестра поправится. Главное, чтобы операция прошла успешно. Клинику хвалят, отзывы хорошие. Так что настраивайтесь на позитив. И... готовьтесь к свадьбе.
- Зачем готовиться? Свадьбы как таковой не будет, - спокойно ответила Настя.
У нотариуса от неожиданности даже бумага выскользнула из рук.
Девушка, заметив его реакцию, невольно улыбнулась:
- В смысле банкета в ресторане не будет. Только скромное бракосочетание. У Вячеслава Александровича ещё года не прошло со дня смерти отца, так что, наверное, стоит отказаться от застолья. Да и мне, честно говоря, не до пиров. В завещании ведь нигде не сказано, что нужно организовать пир на весь мир.
Игорь Фёдорович с облегчением выдохнул:
- Нет, таких условий нет. Ваше право - отказаться от ресторана и гостей. Думаю, Вячеслав Александрович охотно с вами согласится. По крайней мере, я донесу до него ваши доводы.
К вечеру следующего дня Настя проводила Ладу в Москву. Вместе с ней улетели мама, врач и медсестра.
Больница, учитывая особый случай, заказала медицинский борт. Через час с небольшим машину скорой уже встречала вертолёт в столичном аэропорту.
- Настенька... - мама позвонила уже поздно вечером. - У нас всё хорошо. Ладу готовят к операции, завтра будут оперировать.
Настя слышала, как дрожит её голос.
- Не плачь, мам. Она у нас умничка, всё выдержит.
- Спасибо тебе, Настюш. Огромное спасибо.
...
Месяц пролетел незаметно.
Особой подготовки к свадьбе не велось. Если не считать того, что Коростылёв всё-таки уговорил Настю заглянуть в несколько салонов для новобрачных.
Платье она покупать отказалась, ограничившись светлым элегантным брючным костюмом. Игорь Фёдорович прекрасно понимал её состояние и давить не стал.
Слава тоже не проявлял энтузиазма. Он купил, не глядя, первый попавшийся костюм, рубашку и туфли.
Он бы и этого не сделал, костюмов у него и так хватало, но нотариус оказался неумолим:
- Уважаемый Вячеслав Александрович, мне кажется, вы как никто другой должны быть заинтересованы в предстоящей церемонии. И позвольте напомнить: только от вас зависит, получите ли вы наследство или останетесь ни с чем.
Аргумент был железным.
Корсаков младший, проклиная всё подряд, был вынужден уступить.
Выйдя из магазина, он вспомнил об обручальных кольцах. Хотел было отмахнуться, но благоразумие подсказало: упрямый нотариус всё равно погонит его к ювелиру.
- Игорь Фёдорович, а невесте какой размер кольца? - позвонил он Коростылёву.
- Ого, решили проявить инициативу. Похвально, - по голосу было слышно, что нотариус улыбается. - Размер не знаю, но уточню и перезвоню.
Размер оказался восемнадцатым.
Домой Слава возвращался уже с двумя обручальными кольцами. На вопрос продавщицы, что именно он хочет, равнодушно ответил:
- На ваш вкус.
Вкус у девушки оказался отличным. И цена на кольца тоже.
Незадолго до дня бракосочетания Коростылёв приехал к Вячеславу.
- Покажите мне комнаты, которые вы приготовили для Анастасии Павловны.
- Да пусть выбирает любую гостевую, - недовольно отмахнулся наследник. - У нас их штук пять-шесть.
- Нет-нет, уважаемый, так дело не пойдёт. - Нотариус даже не пытался скрыть строгость. - Вы обязаны приготовить для будущей супруги как минимум три комнаты: спальню, гардеробную и рабочий кабинет. И не смотрите на меня так. После свадьбы Анастасия Павловна возглавит благотворительный фонд и ей неизбежно придётся решать рабочие вопросы дома. Не в спальне же ей с документами сидеть.
- Так у неё будет кабинет отца... - попытался возразить Вячеслав.
Коростылёв лишь приподнял бровь:
- А вы, Вячеслав Александрович, работать совсем не собираетесь? Позвольте поинтересоваться, на что вы намерены жить последующие пять лет?
В голосе нотариуса звенела явная насмешка.
Ответить было нечего.
- Через неделю заеду проверить, какие условия вы создали для молодой жены, - подчеркнуто официально сообщил Игорь Фёдорович.
Славка прекрасно понял, что тот действительно приедет, и отдал распоряжения по переоборудованию комнат.
...
Регистрация брака прошла буднично.
На церемонии, кроме жениха и невесты, присутствовали только двое свидетелей и Игорь Фёдорович.
Когда всё было закончено и необходимые формальности соблюдены, Вячеслав привёз Настю в дом родителей, показал её комнаты, провёл беглую экскурсию по двум этажам и ушёл к себе.
Хватило ума в этот вечер не отправиться к друзьям и не устроить очередной кутёж: совсем не хотелось, чтобы по городу поползли унизительные разговоры о фиктивном браке.
Настя, оставшись одна, растерянно осмотрелась, побродила по отведённым комнатам. Почувствовав, что сейчас расплачется от жалости к себе, подошла к зеркалу и строго сказала своему отражению:
- Не раскисать, Анастасия Павловна. Не время. Нам с тобой ещё пять лет играть роль счастливой жены. Деньги нужно отрабатывать.
...
Первым порывом Вячеслава было - сбежать к друзьям и кутить до утра.
Но он вовремя одумался. Не то чтобы совесть проснулась - просто младший Корсаков не был уверен, как нотариус оценит его бегство, а этого человека он побаивался.
Тем более выяснилось, что помимо завещания отец оставил несколько заверенных писем и распоряжений, которые Коростылёв собирался выполнять с педантичной точностью.
"А вдруг среди них есть и пункт, где именно я обязан провести первую брачную ночь", - мрачно подумал Слава.
Рисковать не хотелось.
"И так отец проблем наворотил. Единственного сына заставить жениться неизвестно на ком... Где он её вообще откопал. Ладно, спасибо хотя бы за то, что не уродину подсунул", - не слишком деликатно подвёл он итог.
В кабинете нотариуса он девушку толком не разглядел, да и не пытался: сначала его успокоило, что он - единственный наследник, а после оглашения условий завещания эмоции зашкалили так, что было уже не до навязанной невесты.
Рассмотреть её он смог только в день свадьбы.
Слава нарочно собирался долго, ехал не спеша, впервые в жизни соблюдая все правила дорожного движения, и в загс приехал с опозданием. Ему хотелось досадить невесте, заставить её ждать.
Каково же было его удивление, когда он увидел Коростылёва, свидетелей, но не обнаружил самой невесты.
"Отказалась. Регистрации не будет", - обрадовался он было.
Но радость сменил страх: "А наследство?"
Свидетелей он не знал, их привёл нотариус - вероятно, кто-то из сотрудников конторы.
- А где невеста? - едва кивнув в знак приветствия, спросил он.
Губы нотариуса тронула едва заметная усмешка:
- Ну если жених позволяет себе опоздать на четверть часа, то невесте сам бог велел.
От досады Слава аж зубами заскрипел.
Ждать пришлось почти полчаса. Он нервничал, поглядывал на нотариуса, но тот был абсолютно спокоен.
"Сговорились, что ли", - зло подумал Вячеслав, но вслух ничего не сказал: не хотелось снова нарваться на тонкий сарказм.
Наконец подъехало такси.
Игорь Фёдорович сразу направился к машине, открыл дверь, помог Насте выбраться и подвёл к жениху.
Слава был ошеломлён.
Он ожидал увидеть куклу, утопающую в многослойном платье и жеманно прячущую лицо за фатой. Вместо этого к нему шла высокая симпатичная девушка в элегантном брючном костюме цвета "брызги шампанского", подчёркивающем стройность фигуры.
Никакой сложной, залитой лаком причёски - аккуратная современная стрижка, которая прекрасно ей шла и гармонировала с нарядом.
Следующая часть рассказа: