Я всегда считала, что Новый год — это не просто дата в календаре. Это точка, где можно остановиться, оглянуться назад и почувствовать, что всё не зря. Что семья рядом, что дом живёт, что тепло можно создать своими руками. Я верила в это так же искренне, как ребёнок верит в чудеса. И каждый год старалась сделать праздник таким, чтобы всем было хорошо.
В этот раз я особенно надеялась, что мы соберёмся вместе. После всех ссор, недомолвок, усталости. Хотелось, чтобы хотя бы в эту ночь никто не вспоминал обиды. Чтобы мы сидели за одним столом, смеялись, вспоминали что-то хорошее. Чтобы внучка бегала вокруг ёлки, а дочь не смотрела в телефон каждые пять минут. Чтобы муж не ворчал, что «всё это лишнее». Чтобы зять хоть раз посмотрел на меня не как на мебель.
Я готовилась заранее. Купила новую скатерть, белую, с серебряными снежинками. Достала из шкафа хрустальные бокалы, которые берегла для особых случаев. Испекла пирог с творогом, который так любит внучка. Нарезала салаты, приготовила горячее. Даже ёлку украсила по-новому — добавила тёплые огоньки, чтобы в комнате было мягкое, уютное сияние.
Утром тридцать первого я проснулась раньше всех. На улице было тихо, снег лежал ровным слоем, будто кто-то аккуратно разгладил его ладонью. Я подошла к окну, посмотрела на двор и почувствовала, как внутри поднимается то самое предновогоднее чувство — лёгкое, светлое, почти детское.
На кухне я включила чайник, достала мандарины, разложила их в вазу. Пахло корицей и свежим хлебом. Я улыбнулась сама себе: всё будет хорошо. Должно быть.
Первым проснулся муж. Он вышел на кухню, зевнул, посмотрел на меня и сказал:
— Ты опять с утра пораньше скачешь. Можно же всё сделать позже.
— Я люблю готовить заранее, — ответила я спокойно. — Чтобы потом не бегать.
Он пожал плечами и сел за стол.
— Всё равно никто не оценит.
Я промолчала. За последние годы он стал каким-то колючим, будто всё вокруг его раздражает. Но я надеялась, что сегодня он хотя бы попробует быть мягче.
Через час проснулась дочь. Вышла на кухню, сонная, с телефоном в руке.
— Мам, привет. Слушай… — она замялась. — Мы с Игорем вечером ненадолго уйдём. Друзья пригласили. Мы быстро.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.
— Но мы же договаривались встретить Новый год вместе.
— Мы и встретим, — сказала она, даже не поднимая глаз. — Просто на пару часов. Ты же не против?
Я хотела сказать, что против. Что мне важно, чтобы они были рядом. Что я готовилась, старалась, ждала. Но слова застряли в горле.
— Делайте как хотите, — тихо сказала я.
Она улыбнулась, поцеловала меня в щёку и ушла.
Внучка проснулась последней. Она выбежала на кухню, растрёпанная, в пижаме с зайцами, и сразу бросилась ко мне.
— Бабушка, а сегодня мы будем загадывать желания?
— Конечно будем, — сказала я, обнимая её. — Сегодня самый волшебный день.
Она засмеялась и побежала к ёлке.
Я смотрела на неё и думала: вот ради кого стоит стараться.
К вечеру квартира преобразилась. Я накрыла стол, расставила свечи, включила гирлянду. Внучка бегала вокруг ёлки, трогала игрушки, смеялась. Муж сидел на диване, смотрел новости. Дочь и зять собирались куда-то, хотя обещали вернуться к одиннадцати.
— Мы быстро, — сказала дочь, надевая пальто. — Не переживай.
Я кивнула. Хотя внутри всё уже было натянуто, как струна.
Когда они ушли, в квартире стало тихо. Слишком тихо. Я села на стул, посмотрела на накрытый стол и почувствовала, как подступает пустота. Внучка подошла ко мне, обняла за шею.
— Бабушка, а когда мы будем загадывать желания?
— Скоро, солнышко. Скоро.
Мы играли, смотрели мультфильмы, ждали. Муж молчал, иногда бросал недовольные взгляды на часы.
Когда стрелки показали без пятнадцати одиннадцать, я начала нервничать. Дочь не отвечала на звонки. Зять тоже. Я ходила по комнате, заглядывала в окно, хотя понимала, что это бессмысленно.
Без пяти одиннадцать телефон наконец завибрировал. Сообщение от дочери: «Мы задержимся. Не ждите нас».
Я перечитала несколько раз. Потом медленно положила телефон на стол.
Муж усмехнулся.
— Ну что я говорил?
Я не ответила. Просто подошла к окну. На улице взрывались первые петарды, люди смеялись, обнимались. А у меня внутри всё ломалось.
Я думала, что праздник нас объединит, но он только показал, кто есть кто.
Внучка подошла ко мне, взяла за руку.
— Бабушка, а мы будем встречать Новый год?
Я обернулась. Её глаза были такими доверчивыми, такими светлыми, что я почувствовала, как что-то внутри меня начинает оттаивать.
— Конечно будем, — сказала я. — Мы же вместе.
Мы сели за стол втроём. Муж ел молча, почти не поднимая глаз. Внучка смеялась, рассказывала что-то своё. А я смотрела на неё и думала: вот ради кого стоит жить.
Когда куранты начали бить, я загадала одно-единственное желание: чтобы в следующем году я перестала ждать от людей того, чего они не могут дать.
После боя курантов муж ушёл в спальню. Сказал, что устал. Внучка уснула на диване, обняв мягкую игрушку. Я укрыла её пледом, выключила телевизор и села рядом.
В квартире было тихо. Только гирлянда мерцала на ёлке. Я смотрела на неё и думала о том, что, может быть, я слишком долго пыталась удержать то, что давно перестало быть настоящим.
Я сидела так долго. Потом встала, подошла к окну. На улице люди обнимались, смеялись, запускали фейерверки. А я вдруг почувствовала, что мне не грустно. Не так, как раньше. Было странное спокойствие. Как будто я наконец увидела всё ясно.
Праздник не объединил нас. Но он показал правду. И, может быть, это тоже подарок.
Утром первого января я проснулась от того, что внучка тихонько трогала меня за плечо.
— Бабушка, а можно мы сегодня пойдём гулять?
— Конечно можно.
Мы оделись, вышли на улицу. Снег хрустел под ногами, воздух был свежий, морозный. Внучка бежала впереди, оставляя маленькие следы. Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри становится светлее.
Когда мы вернулись домой, дочь уже была там. Уставшая, раздражённая.
— Мам, ну что ты сразу обижаешься? — сказала она, даже не поздоровавшись. — Мы же взрослые люди.
— Я не обижаюсь, — ответила я спокойно. — Просто теперь понимаю, что каждый живёт так, как ему удобно.
Она хотела что-то сказать, но замолчала. Потом ушла в комнату.
А я пошла на кухню, поставила чайник и вдруг поняла, что впервые за много лет мне не больно. Просто спокойно. Потому что я наконец перестала ждать.
И в этом было моё маленькое новогоднее чудо.