Лучшие подруги затем и нужны, чтобы помогать, поддерживать в беде и радоваться за тебя. Но что делать, когда беда приходит такая, что никакая подруга не в силах помочь? Когда горе от потери внезапно оборачивается шоком от предательства, растянувшегося на всю жизнь? Алиса была уверена, что ее брак с Марком — это та самая редкая гармония, о которой другие только мечтают. Она оплакивала не просто мужа, а свою вторую половину, смысл существования. Чтобы выжить, ей пришлось заглянуть в прошлое. И то, что она там обнаружила, навсегда изменило ее — и дало неожиданную свободу.
— Алиса, ты обедала? — строго спросила Ирина.
— Я, ну да, поела что-то.
— Врешь, даже еще не вставала, верно? — проницательно заметила подруга.
— Скоро встану.
Ирина тяжко вздохнула.
— Алисочка, ну прошу тебя, я все понимаю, но...
— Не понимаешь.
Алису охватила такая злость, что перед глазами плывет, а дышать становится трудно, будто горло распухло. Рот наполнился горечью.
— Никто не понимает. И не лезьте, бога ради. Оставьте уже меня в покое.
Последнюю фразу она уже даже не выговорила, а прокричала, а после сбросила вызов и отшвырнула телефон в угол. Через час все же выдернула себя из кровати. В туалет хочется. А раз уж пришла в ванную, то можно и умыться, и зубы почистить. Алиса подумала, может, переодеться из ночнушки и халата в домашнее платье, но решила, что и так нормально.
Проходя мимо холодильника, она покосилась на него и, при мысли о еде, которую Ирина до отказа его заполнила, — пирожки, лотки с курицей, салатами, картошкой и гречкой, — Алису затошнило. Не станет она есть. Прошлась по квартире, села на диван.
На стене, на комоде, на столе — всюду его фотографии. Там, в нарисованной, зазеркальной жизни, Марк есть, а рядом с Алисой, в жизни реальной, нет. И зачем ей тогда эта жизнь, без него? Она закрыла лицо ладонями. Думала, заплачет, но не смогла. Кончились и слезы, и силы. Ничего не хочется, ничего. Все стало казаться мелким, пустым, неправильным. Ведь рядом нет того, ради кого стоило просыпаться, вставать с кровати, хорошо выглядеть, добиваться успеха, кого хотелось радовать. Его нет. А ты зачем тогда есть?
Ну и умереть нельзя. Если сама себя лишишь жизни, потом ведь не встретишься с ним. Для таких, кто швыряет Божий дар обратно Богу в лицо, предусмотрен особый ад, откуда не выберешься. Придется терпеть. Алиса в последние дни часто об этом думала. Невыносимо жить, и лишиться этой жизни не получится. Западня, ловушка.
Телефон в спальне трезвонил время от времени. Ирина никак не уймется. Чего доброго еще примчится сюда. А хотя нет, она сегодня одна на дежурстве, слава Богу. Не бросит свою ветеринарку и пушистых пациентов. Это правильно, им-то она сможет помочь. А Алисе все равно нет.
В стекло вдруг что-то шарахнуло. Алиса вскинулась и увидела на подоконнике голубя. Надо же, как странно. Она тихонько встала и подошла ближе. Птица, заметив ее, улетела. Душа прощаться приходила, скоро сороковой день. Так сказала бы бабушка. Бабушка верила в Бога, а параллельно во все приметы и суеверия, какие только слышала. Удивительная, конечно, позиция.
Алиса стояла и смотрела вдаль. Тринадцатый этаж. Вот кто никогда не верил в дурное, так это Марк. Ему понравилась эта квартира и вид из окна, и они ее купили, и плевать на цифры. Только два года назад ипотеку выплатили. Жить бы да радоваться. Снова она про радость, нелепые мысли. Нет больше Марка. Ушел. Бросил Алису.
Начался дождь. Она стояла и смотрела на соседние дома, на серебряную гладь озера вдалеке, на окна, за которыми так много людей, и никто, никто не в состоянии понять, насколько она одинока и обездолена.
С родителями отношения всегда были прохладные. Мать считала своей обязанностью кормить дочь и следить, чтобы она была аккуратной и тепло одета-обута. Отец полагал, что его долг — приносить в дом зарплату. Они не били Алису, не унижали, не ругали даже особо, не за что было, но их совместное проживание было животно-растительным. Тупо, питательно, полезно, просто не помереть, а что у кого на душе, да какая разница.
Папа, который ни на что не жаловался и ни от чего не лечился, давно уж умер от инфаркта. Как и Марк, который тоже ушел внезапно, не попрощавшись, как сказала во время похорон соседка, при полном здоровье. Мама страдала диабетом, ожирением, гипертонией, холециститом, остеопорозом и скончалась в прошлом году, ей было почти 80.
Любила ли Алиса родителей? Заботилась, как того требовал дочерний долг. Плакала, когда хоронила. Но, убей бог, не могла припомнить ни одного счастливого дня, проведенного с отцом или матерью. Не запомнилась ни единой шутки, совместного смеха или бурной ссоры и примирения, ценного совета, доброго слова, совместного путешествия. Ничего. Пустота. Само собой, она обязана отцу и матери появлением на свет, не было бы их, не было бы и Алисы. Но она появилась, отпочковалась, отдалилась, а они не удерживали.
Одна. Всегда одна. Если не принимать в расчет подругу Ирину. Но они только в университете познакомились. Пока не появился Марк, Алиса и не знала, что это такое — любить, быть нужной, знать, что кому-то интересно, как ты спала, как себя чувствуешь, что думаешь о той или иной книжке, смотрела ли какой-то фильм.
В Марка Алиса провалилась с головой, как в море, и плыла по этим теплым, искрящимся светом волнам тридцать четыре года. Впервые увидев Марка в университете восемнадцатилетней девчонкой, она с той поры так и не сводила с него глаз. И он с нее. Марк и Алиса вскоре поженились и не расставались. Он был старше на четыре года, она доучивалась, Марк уже работал. По профессии он был журналистом, писал для разных изданий, и она страшно гордилась, когда видела статьи, подписанные его фамилией. Это, разумеется, была и ее фамилия тоже. Сама Алиса была экономистом. Мир цифр не казался ей скучным, но все же профессия была приземленной и обычной, а Марк… Марк – звезда.
Они жили друг другом, так все кругом говорили. Так и было. Не родили детей. Сначала не хотели, им хватало общества друг друга, а потом не получалось, не смогли. Впрочем, побившись в эту стену года четыре примерно, сдав литры крови и прочих анализов, пришли к выводу – не получается, значит, так надо. У них дуэт, парный танец. И это счастье не всем дано, слаженно двигаться в такт. Втайне, хотя и не признавалась в этом никому, Алиса даже вздохнула с облегчением, что ничего из затеи стать родителями не вышло. Вдруг бы они сбились с налаженного ритма. Произошло бы что-то непоправимое, и они начали ссориться, уставать друг от друга. Разошлись. В ее сердце не было места никому, кроме Марка. Он царил там безраздельно. Как она сумела бы полюбить кого-то еще, и как терпела бы, если бы пришлось делить мужа с кем-то, пусть даже и с ребенком. Нет-нет, все к лучшему.
Годы шли. Супруги выплачивали ипотеку. Покупали, продавали и снова покупали машины. Ездили отдыхать. При схожих обстоятельствах друзья и знакомые, которые вроде жили точно так же, жаловались друг на друга, ругались, расставались, вступали в повторные браки. А их с Марком связь не меркла, не терялась в потоке дней, не гасла. У них было то, чего недоставало другим. Гармония. Любовь.
Именно поэтому, овдовев, Алиса потеряла опору, она не знала, куда двигаться дальше. Одиночное катание не ее жанр, уже три с лишним десятилетия, и переучиваться поздно.
Ноги замерзли. Алиса посмотрела вниз и увидела, что стоит на полу босиком, а все же не май. Декабрь. Пусть и дождливый, но все же зимний месяц. Не хватало еще заболеть. Она вернулась на диван, поджала под себя ноги, чтобы согреть их.
Декабрь — худший месяц, потому что предновогодний. Как верить в чудо, если его у тебя отобрали? Наступление чего праздновать? Ее ждут одинокие серые дни. На работе дали отпуск по семейным обстоятельствам. Алису уважали, она ценный сотрудник, начальник ждал ее возвращения в строй. Она не понимала, как сможет работать.
«Алисочка, тебе нужна помощь», — твердила Ирина. — Я, как доктор, пусть и собачий-кошачий, говорю тебе, давай обратимся к психологу. Не ты первая, кто теряет мужа. Есть методика.
— Не нужна мне никакая методика. Мне Марк нужен. Твой доктор сможет вернуть мне его? Нет? Вот пусть и катится колбаской.
Одна из коллег посмела на поминках на девятый день сказать, что Алиса еще молода, пятьдесят с небольшим, возможно, и встретит кого-то. У Алисы случилась истерика. Она не рыдала, а смеялась. Да кто мог сравниться с Марком? Можно ли, прожив жизнь с таким мужчиной, помыслить о повторении?
Однажды матери Алисы потребовалось поехать на лечение в санаторий. Врачи говорили, это крайне важно, а одна мать не справится. Алиса никак не могла, на работе загрузка под завязку. А Марк на вольных хлебах, ему все равно, где писать статьи, и он поехал. И два месяца жил в санатории «Сосны», водил мать жены на процедуры. Они редко разлучались надолго. Кроме того раза, однажды Марку заказали серию статей о северном поселке, и он уехал. Алиса не смогла поехать, и ее не отпустили на работе. И они каждый день переписывались, перезванивались, тосковали друг по другу. Алиса сказала себе, что больше они не расстанутся никогда, а вот пришлось.
Когда Алиса заболела и провела месяц в больнице, Марк приезжал каждый день и даже ночевал в гостинице при больничном комплексе. Когда хворала Муся, любимая кошка Алисы, он возил ее на процедуры дважды в неделю, Алиса не могла, она, как всегда, привязана была к офису, к работе. Да, это приносило хорошие деньги, но сейчас Алиса проклинала каждый день, проведенный вдали от мужа. Даже когда он умер, она была далеко. Он поехал делать репортаж в Ольховку, Алиса ненавидела теперь само название. Зашел пообедать в кафе, и ему стало плохо. Народ переполошился, скорую вызвали. Не довезли.
Телефон зазвонил снова, и Алиса решила ответить. Разумеется, снова Ирина, больше никто не мог звонить. Она заблокировала звонки с незнакомых номеров, а коллеги и знакомые писали в мессенджеры. Впрочем, Алиса пока не читала сообщения.
— Ты почему трубку не берешь? Я с ума схожу!
Ирина давно развелась с мужем. Ее сын с женой жили в другом городе. Отношения между ними складывались прохладные, поэтому в определенном смысле у Ирины оставались лишь ее пациенты, домашние кошки Нюся и Дуся, и подруга Алиса. Конечно, она переживает. Алисе стало стыдно, что она так себя ведет.
— Ириш, прости, я… Ты знаешь… Ну, ты знаешь. Но я постараюсь держать себя в руках.
— Вот и умница. Слушай, я че тут подумала. Тебе нужно срочно чем-то занять голову. Ты говорила, что Марк собирается писать книгу, и у него куча всяких разных записей. А что, если попробовать их разобрать? Книгу ты за него, конечно, не напишешь, но, может, там есть материалы для статей, и ты сможешь передать все это редактору. Наведешь порядок в его делах. Так делают супруги писателей.
Алиса обдумала эту мысль. Бумаги Марка она не трогала, в его компьютер и в ящики письменного стола не заглядывала. У них не было паролей на телефонах, ничего друг от друга супруги не скрывали, и она не сомневалась, что если бы попросила, Марк показал бы ей свои заметки. Чем больше Алиса размышляла над этим, тем больше ей нравилась мысль привести его наследие в порядок. Это поможет чувствовать себя чуть ближе к ушедшему мужу.
— Ты че там молчишь, а? — забеспокоилась Ирина. — Я что-то не то сказала? Если…
— Ириночка, ты гений! — произнесла Алиса и впервые за месяц, прошедший после смерти Марка, улыбнулась.
За дело она взялась немедленно, не откладывая. Квартира у них трехкомнатная – гостиная, спальня и кабинет. Поскольку Алиса на дому не работала, по необходимости сидела сверхурочно в офисе, то кабинет стал вотчиной Марка, а еще использовался как библиотека. Письменный стол с компьютером стоял возле окна. Алиса начала с бумаг, которые хранились в ящиках. Муж собрал огромный архив, все статьи, большие репортажи, интервью и крошечные заметки, когда-либо выходящие из-под его пера, были самым тщательным образом собраны, пронумерованы, рассортированы по датам выхода. Алиса листала, читала отдельные куски, вспоминала, когда муж написал то и это, и сама не заметила, что за окном стемнело. Надо же, почти восемь вечера. Время пролетело быстро, и Алиса не рыдала, не отчаивалась, была даже в приподнятом настроении. Впервые за долгое время проголодалась и, мысленно поблагодарив Ирину за заботу, поужинала.
Снова вернулась к записям Марка. В последнем ящике хранились наброски будущей книги, заметки, фактические материалы, черновики. Алиса стала читать, предвкушая шедевр, но вынуждена была признать. Муж был талантливым журналистом, но писательский дар у него отсутствовал напрочь. Стиль его оказался сухим, и при этом сюжет был размытым и невнятным, сравнения банальными. Герои говорили, как корреспонденты новостей и были похожи один на другого. Алиса прочла десять уже написанных Марком глав и порадовалась, что муж не написал больше. Из любви к нему она стала бы читать дальше, а делать этого совершенно не хотелось. Принадлежи этот опус кому-то другому, она без колебаний выбросила бы текст в мусорную корзину. Но это ведь лишь черновой вариант, подумала она, чувствуя себя виноватой перед покойным мужем, пытаясь оправдать его бесталанность как автора и точно зная, что не стала бы пытаться публиковать написанные, даже будь роман завершен.
Алиса убрала записи в ящик, думая о том, что больше она к ним не вернется. Недописанных статей не было, вдовы гениального писателя из Алисы не вышла, документы в столе закончились, и Алиса взялась за компьютер. Здесь все было столь же аккуратно рассортировано по папкам и файлам, статьи для различных изданий, электронный архив, фотографии, данные о гонорарах, налоговая информация, вот файл с номерами телефонов, а вот списки паролей. Марк был прозрачен как горный ручей, деловит и собран, как британский премьер-министр.
Она хотела выключить компьютер и пойти спать, когда увидела еще неоткрытый ею файл под названием «На всякий». Наверное, снова данные для статей, думала Алиса, когда открывала документ. Но там были всего две строчки. Алиса сразу поняла, что это – электронный адрес и пароль. Заинтригованная, она ввела нужные данные и открыла ящик. Тот был пуст, во входящих – сплошной спам и реклама, в отправленных – ноль. Странно, для чего Марку понадобился этот адрес? Он назвал файл «На всякий». Что непонятного, укорила саму себя Алиса, просто резервный почтовый ящик.
А потом взгляд ее упал на слово «диск» и рука сама потянулась к иконке. Может, на диске что-то интересное хранится? Алиса оказалась права. С присущей ему педантичностью и привычкой фиксировать события, Марк задокументировал все. О том, что записи попадутся на глаза жене, разумеется, он и подумать не мог. Кто же планирует, что умрет неожиданно и не успеет замести следы? Булгаковскую фразу про то, что человек внезапно смертен, все знают. Но никто ведь не примиряет это на себя.
Итак, перед Алисой была тайная жизнь Марка. В папку были упакованы 19 файлов, каждый с рассказом об одном эпизоде из этой тайной жизни. Обожаемый муж все эти годы ходил налево, причем начались его похождения буквально на третий год совместной жизни, а последняя женщина появилась два месяца назад. С ней-то он и намеревался встретиться в Ольховке. Она жила там с мужем. Бедный рогоносец должен был отбыть в командировку, а Марк прийти к зазнобе. Сидел, пережидал в кафе. Явился слишком рано.
Романы, романа. Вот как следовало назвать папку. Алиса открывала один файл за другим и читала. Муж подробно описывал места встречи, свои впечатления, то, как удавалось замаскировать и скрыть происходящее от жены. По всей видимости, он получал огромное удовольствие не только от процесса, ради которого все затевалось, но и от антуража, атмосферы тайны, необходимости прятаться, находить оправдания. Во всем этом и было что-то киношное или литературное. Писал роман бездарно, но зато проживал настоящие любовные приключения и прятал свою двойную жизнь. И вот это ему удавалось талантливо.
Выяснилось, что в течение двух месяцев, когда Марк жил в «Соснах», самоотверженно ухаживая за тещей, он параллельно ухитрялся спать с двумя женщинами – массажисткой и медсестрой. Ни та, ни другая не знала о существовании соперницы, а уж жена не подозревала ни о чем и подавно, каждый день благодарила Марка за помощь. Или вот та поездка на север, когда ему нужно было писать серию статей. Оказывается, время поездки запросто можно было выбрать, и Марк специально подгадал, чтобы жена поехать не смогла. Шли квартальные отчеты, горячая пора. Зато сумела поехать оператор – привлекательная и весьма раскованная девица.
Когда Алиса лежала в больнице, Марк в больничной гостинице встречался с врачом. Эта связь была бурной и продолжалась в общей сложности семь месяцев, и Марку стоило больших трудов отделаться от любовницы, не допустить, чтобы она устроила скандал и рассказала жене о происходящем. В целом, медицинские работники всех профилей и мастей привлекали Марка сильнее прочих. А ветеринары ведь тоже медики, пусть лечат они животных, а не людей.
Открывая файл под номером 4, Алиса уже представляла, что ее ждет. «Мусю, значит, лечил, подлец», — пробормотала она.
Ей пришло в голову, что все это может быть розыгрышем. Марк, зная, насколько сильно Алиса будет страдать, если его вдруг не станет, решил предстать перед ней изменником, мерзавцем, чтобы она меньше по нему убивалась. Вот он и придумал всю эту схему. Все-таки же он писатель, пусть и несостоявшийся. Вот он все и расписал, и наврал с три короба. А она-то, дура…
Алиса едва не поверила в эту спасительную ложь. Но взяла в руки телефон и позвонила Ирине.
— Что такое? Случилось что-то? — переполошилась подруга.
— Конечно, два часа ночи. В такое время с хорошими новостями не звонят. Ирина, у вас с Марком…
Выговорить это было трудно, и она умолкла.
— Как ты узнала? — еле слышно произнесла Ирина.
Алиса не ответила, и Ирина заговорила, путаясь в словах.
— Это очень давно было. Я тогда, знаешь, с мужем разводилась. Я была полностью разбита. Мне так плохо было. Еще сын нервы мотал, и я… Ну, вот Марк как-то хитро так все представил, как будто бы я мстила. Нет-нет, я с себя вины не снимаю. Но у нас это очень быстро закончилось. Я больше никогда, никогда мы не…
Алиса знала, что это был самый скоротечный роман. Всего-то две недели. Потом Муся выздоровела, необходимость в процедурах для кошки отпала. Марк писал, что отношения с Ириной у него испортились. Впрочем, это его даже забавляло. Да, они всегда ведь ладили не очень, и Алису огорчало, что два самых дорогих ей человека не в восторге друг от друга. Она часто спрашивала то Ирину, то Марка, в чем причина. Но оба делали вид, что ей только чудится.
— Откуда? Откуда ты узнала? Как? — прорыдала Ирина.
— Ты сама посоветовала записи просмотреть. Вот я и просмотрела. Господи! Он все подробно описывал!
Ирина приглушенно ухнула.
— Но твой файл? Всего пара страниц. Мелочь. Там и на сорок страниц есть.
— Что? — опешила Ирина.
— Ты проходишь под номером четыре. А всего номеров девятнадцать. За годы нашего брака мой муж изменял мне с девятнадцатью женщинами.
— Впечатляет, да?
Ирина потрясенно молчала.
— Пока я жила в хрустальном дворце идеального брака, он, оказывается, ни в ком себе не отказывал. Умер бедный, на второй десяток выйти не успел. В день своей смерти он как раз к любовнице ехал. Я не пойму только, как они все с ним связь поддерживали, и ведь ни разу не спалился. Ну, с тобой-то ясно, можно было открыто звонить, не таясь. А с другими как? Даже пароля на телефоне у него не было. А, или имелся второй телефон.
— Какая разница? — выдавила Ирина.
Не то, правда, переживала, совестью мучилась. Не то страдала, что ей присвоили порядковый номер. А, и в самом деле, никакой.
— Ладно, Ира, ты не приходи больше и не звони мне. А судочки твои с едой я выброшу. Ты себе новые емкости купишь. Привет кошкам.
Номер Ирины тоже отправился в черный список. Хотя, если подумать, Ирина тоже в определенном смысле жертва Марка. Она и страдала, и грызла себя. Но все равно общаться с ней у Алисы не могла. По крайней мере, не в ближайшее время.
Она встала и прошлась по квартире. Задержала взгляд на фотографиях покойного мужа. Говорят, от любви до ненависти один шаг. Но Алиса этого шага не сделала. Она не ненавидела Марка. Она его презирала. Тридцать лет жизни были пропитаны враньем. Наглым, глумливым, бессовестным. Вернуть бы, да не вернешь. Украдены. А вор сбежал от наказания. Пусть и в могилу, но ведь сбежал же. Врал, не любил. Разве ты любовь еще и доброй памяти лишил? Как теперь по нему скорбеть? Вся жизнь оказалась водевилем, плохим кинофильмом, дешевой мелодрамой.
Но с другой стороны... Алиса сняла со стены фотопортрет Марка, убрала его снимки со стола, из комода. Потом сходила на кухню, взяла мусорные мешки, сгребла в них весь архив мужа и его нелепую писанину с претензией на литературу.
С другой стороны, не узнай Алиса правду, неровен час ушла бы от горя вслед за Марком. Вот уж точно была бы идиотская смерть. А так... Да, больно. Да, очень горько и очень обидно. Да, она чувствует себя глупой и преданной. Но ведь это же можно пережить, переболеть. Время излечит. Та коллега на поминках была права. Пятьдесят с небольшим — это и в самом деле не так уж много. В определённом смысле всё у неё впереди. Есть ещё время начать с нуля и стать счастливой.