Люди смотрели на меня странно. Кто-то шептался за спиной. Я стояла у гроба и не могла выдавить ни слезинки.
- Держится, - сказала кто-то из родственников.
- Странно это, - ответила другая. - Как будто и не любила.
Я слышала. И не могла объяснить. Слёз просто не было.
Три месяца назад Игорь сказал:
- Мне нужно в больницу. Что-то с сердцем.
Я испугалась. Мы записались к кардиологу, сдали анализы. Врач смотрел результаты долго. Потом снял очки:
- Инфаркт был. Недавно. Вы даже не заметили?
- Нет, - Игорь побледнел. - Думал, просто устал.
- Нужна операция. Срочно.
Мы вышли из кабинета. Игорь сел на скамейку в коридоре.
- Всё будет хорошо, - я взяла его за руку.
- Не факт.
Он улыбнулся. Но улыбка была какая-то неправильная.
Операцию назначили через неделю. Эта неделя была странной.
Игорь вдруг начал убираться в гараже. Перебирал инструменты, раскладывал по полочкам.
- Зачем? - спросила я.
- Так. Порядок нужен.
Потом он достал все страховки, документы, разложил на столе.
- Вот это для квартиры. Это пенсия моя. Это...
- Прекрати!
- Лен, надо.
Я отвернулась. Не хотела слушать.
За день до операции мы сидели на кухне. Игорь пил чай, смотрел в окно.
- Помнишь, как мы познакомились?
- В автобусе. Ты наступил мне на ногу.
- И ты так на меня посмотрела...
Он засмеялся. Потом помолчал:
- Прости меня.
- За что?
- За всё. За то, что мало времени проводил. За то, что работал по выходным. За...
- Игорь, хватит.
Я встала, обняла его со спины.
- Всё будет хорошо. Вот увидишь.
Он накрыл мои руки своими.
- Конечно. Обязательно.
Операция длилась шесть часов. Я сидела в коридоре, считала плитки на полу. Пила кофе из автомата. Не могла думать.
Вышел хирург. Я вскочила:
- Ну?
- Всё прошло успешно. Он в реанимации.
- Можно к нему?
- Завтра. Сейчас нельзя.
Я выдохнула. Села обратно. Руки дрожали.
На следующий день я пришла рано. Игорь лежал бледный, с трубками.
Открыл глаза:
- Привет.
- Привет. Как ты?
- Живой.
Он попытался улыбнуться.
- Видишь? Говорила же.
Я взяла его за руку. Он сжал мои пальцы.
- Лен, я так боялся.
- Я тоже.
- Боялся, что не увижу тебя.
Он закрыл глаза. Заснул.
Я сидела рядом час. Два. Смотрела, как он дышит.
Через неделю случилось осложнение. Тромб. Ещё одна операция, срочная.
Я снова в коридоре. Снова плитки, кофе, ожидание.
Хирург вышел быстро. Слишком быстро.
- Извините, - сказал он. - Мы сделали всё, что могли.
Я смотрела на него и не понимала слов.
- Что?
- Ваш муж умер. Сердце не выдержало.
Я кивнула. Села на скамейку. Сидела и смотрела в стену.
Медсестра принесла воды:
- Может, кого-то позвать?
Я покачала головой.
На похоронах все плакали. Мать Игоря рыдала в голос. Сестра держала её под руку.
Я стояла рядом с гробом и чувствовала пустоту. Не боль. Не горе. Просто ничего.
Люди подходили, жали руку:
- Держитесь.
- Он был хороший человек.
- Примите соболезнования.
Я кивала. Благодарила. Не плакала.
После похорон пришла домой. Села на кухне. В той самой чашке остался недопитый чай. Игорь пил перед больницей.
Я взяла чашку. Села у окна.
И вдруг поняла.
Я не плакала, потому что все слёзы вышли за ту неделю. Когда он убирался в гараже. Когда раскладывал документы. Когда просил прощения.
Я плакала тогда. Ночами, когда он спал. В ванной, когда включала воду, чтобы не слышал.
Я уже прощалась с ним. Неделю прощалась. И когда он умер, слёз просто не осталось.
Прошёл месяц. Я разбирала его вещи. Нашла записку в кармане рубашки.
"Лена, не плачь. Я буду помнить каждый день с тобой. Игорь."
Села на пол. Держала записку и наконец-то заплакала. Долго. Навзрыд.
Как будто всё, что не вышло тогда, вышло сейчас.
Сейчас прошёл год. Я убрала его вещи. Оставила только фото на комоде.
Иногда сажусь у окна с чаем. Смотрю на его место за столом.
И знаю, что не была плохой женой. Просто я прощалась раньше, чем все остальные.
Может, это и было правильно. Может, он хотел, чтобы я была сильной.
Не знаю. Но чувство вины всё равно осталось.
А вы бы смогли простить себя за то, что не плакали, когда все ждали слёз?
