— Златочка, солнышко, я решила!
— Что решили? — не поняла Злата.
— Ну как, что? 1 января буду у вас, останусь на год, готовьте комнату! — голос Оксаны Витальевны звучал так радостно, будто она сообщала о выигрыше в лотерею.
Злата замерла посреди комнаты с телефоном в руке. За спиной в кроватке наконец-то уснула Олеся после двухчасового укачивания. Два месяца дочке, два месяца Злата не спала нормально, и вот сейчас, когда появилась надежда на хотя бы часок тишины...
— Простите, Оксана Витальевна, я не расслышала. Что вы сказали?
— Билет купила! Поезд первого января приходит в десять утра. Привезу вам подарки, помогу с малышкой. Ты же устала небось?
— Но мы... мы не договаривались... — Злата почувствовала, как перехватывает горло. — А на сколько вы приезжаете?
— Я же говорю, на год! Может, чуть дольше. Время покажет. Ладно, мне бежать надо, вещи собирать. Влада поцелуй от меня!
Гудки. Оксана Витальевна положила трубку.
Злата опустилась на диван и уставилась в пустоту. На год. Свекровь собирается жить у них год. В их двухкомнатной квартире, где одна комната — спальня с детской кроваткой впритык, а вторая — гостиная с кухней.
Олеся всхлипнула во сне. Злата вскочила, замерла. Нет, не проснулась. Она схватила телефон, набрала номер Влада. Не берет. Второй раз. Третий. На том конце сбросили.
Занят на работе. Конечно. Сейчас конец декабря, перед праздниками у него авралы — все хотят, чтобы холодильники работали к новогоднему столу.
Злата прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали. Она попыталась успокоиться, выстроить мысли логично. Может, не все так страшно? Может, Оксана Витальевна просто хочет помочь с ребенком? Многие бабушки живут с детьми, когда внуки маленькие.
Но год...
Злата вспомнила, как свекровь приезжала после роддома. На три дня. Три дня, в течение которых она переставила всю посуду в кухонных шкафах, потому что «так удобнее», вытирала пыль каждые два часа, потому что «ребенку вредно дышать грязным воздухом», и постоянно комментировала, как Злата держит дочку: «Не так, не под тем углом, поддерживай голову правильно».
На четвертый день, когда Оксана Витальевна уехала, Влад нашел жену плачущей в ванной.
И теперь эта женщина собиралась жить с ними год.
Телефон завибрировал. Влад.
— Прости, золотко, был у клиента. Что случилось?
— Твоя мама звонила.
— Ну и что? Поздравила с наступающим?
— Она приезжает первого января.
— Отлично! Я соскучился. Давно не виделись.
— Влад, ты меня не понял. Она приезжает насовсем. На год.
Повисла тишина. Потом Влад нервно засмеялся:
— Ты шутишь?
— Нет. Она купила билет. Сказала готовить комнату.
— Погоди, погоди. Какую комнату? У нас всего две! В одной мы с тобой и Олеся спим, в другой... Там гостиная! Там диван!
— Вот именно, — голос Златы задрожал. — И она не спросила, можно ли. Просто сообщила как факт.
— Слушай, я сейчас не могу говорить, — Влад явно растерялся. — Я ей перезвоню вечером, разберемся. Наверное, она просто так сказала, эмоции. Мама у меня импульсивная, ты же её знаешь.
— Влад, она билет купила!
— Я позвоню ей, обещаю. Только вечером. Мне еще два вызова ехать надо.
Гудки. Злата медленно положила телефон на стол. Олеся закряхтела в комнате. Через секунду раздался плач.
Все. Передышка закончилась.
***
Влад вернулся домой в половине одиннадцатого. Злата сидела в полутемной гостиной, Олеся наконец спала в кроватке. По телевизору шли какие-то новогодние концерты без звука.
— Ну что? — спросила она, не оборачиваясь.
Влад повесил куртку, прошел на кухню, плеснул себе воды из кувшина. Вернулся, сел рядом.
— Я звонил.
— И?
— Она... она серьезно. Говорит, хочет помочь нам с ребенком. Ты же устала, работать скоро выходишь.
— Я выхожу на полставки в туристическое агентство, Влад. Там сидячая работа, документы, путевки. Я справлюсь.
— Мама говорит, что будет помогать по хозяйству. Готовить, убираться. Нам же легче станет.
Злата повернулась к мужу. В тусклом свете от телевизора его лицо казалось чужим.
— Ты понимаешь, что у нас нет места?
— Мама будет спать на диване в гостиной. Нам не помешает.
— Влад, это общая комната! Мы там едим, отдыхаем, смотрим телевизор! А если она спит на диване, мы что, весь вечер должны сидеть на кухне?
— Мы что-нибудь придумаем, — он потер лицо руками. — Слушай, это моя мама. Я не могу ей отказать. Она одна там, в своем городе. Скучает по нам.
— У нее там подруги, работа, своя жизнь!
— Какая работа? Она в магазине продавцом, зарплата копеечная. Жизнь какая? Одна в старой квартире.
Злата встала, прошлась по комнате. Внутри все кипело, но она старалась держать себя в руках. Повысишь голос — разбудишь Олесю, начнется новый круг укачиваний.
— Хорошо. Давай спокойно. Твоя мама хочет жить у нас год. Год, Влад! Это не три дня. Где она будет хранить вещи? Три чемодана на диван не поставишь. У нас нет шкафа в гостиной, только книжная полка.
— Освободим место в прихожей, — Влад явно пытался найти хоть какое-то решение. — Там встроенный шкаф.
— Который и так забит под завязку нашими куртками, обувью, всякими детскими вещами! Влад, ты вообще думаешь, как это будет выглядеть?
Он молчал. Злата вдруг поняла — он думает. Но не о том, удобно ли им будет. Он думает о том, как отказать матери, не обидев ее. И не находит способа.
— Она завтра утром приедет? — тихо спросила Злата.
— Послезавтра. Первого января, в десять утра.
— То есть у нас один день, чтобы подготовиться.
— Злат, ну что я могу сделать? Билет куплен, вещи собраны. Мама уже едет!
— Ты мог позвонить ей сегодня и сказать, что у нас нет места. Что нам неудобно. Что мы молодая семья с маленьким ребенком, и нам нужно пространство.
— Я не могу так с ней разговаривать! — голос Влада сорвался. — Она моя мать!
Олеся заплакала. Злата закрыла глаза, сжала кулаки. Прошла в спальню, взяла дочку на руки, начала качать.
Влад остался сидеть в гостиной, уставившись в телевизор.
***
Утро тридцать первого декабря выдалось суетливым. Злата с Владом молча убирали квартиру, готовясь к приезду свекрови. Олеся лежала в кроватке, пыталась поймать подвешенную над ней погремушку.
— Давай вынесем часть вещей из прихожей на балкон, — предложил Влад, таская коробки.
— На балконе минус пятнадцать. Ты хочешь, чтобы мои зимние сапоги превратились в ледяные?
— Ну а куда тогда?
Злата осмотрела прихожую. Встроенный шкаф от пола до потолка, забитый одеждой. Полка для обуви, на которой три яруса сапог, ботинок, кроссовок. Комод с мелочами.
— Никуда, — ответила она. — Просто придется потесниться всем.
Влад открыл шкаф, стал вытаскивать куртки. Его старый пуховик, который он не носил уже два года. Пальто Златы прошлого сезона. Ветровка.
— Это можно на балкон, нормально перезимуют, — он бросил вещи на пол. — Освободим хотя бы одну полку.
Они работали молча. Злата чувствовала, как нарастает раздражение. Не на Влада — он старался, правда старался. На ситуацию. На то, что завтра к ним приедет человек, который даже не поинтересовался, удобно ли им.
К обеду шкаф был частично освобожден. Влад стоял, оценивая результат.
— Думаешь, хватит? — спросил он.
— Понятия не имею. Сколько чемоданов твоя мама везет?
— Она сказала, что три.
— Три чемодана на год? — Злата усмехнулась. — Влад, это же не три дня отпуска. Год! Ей нужна вся одежда на все сезоны, обувь, какие-то личные вещи...
— Ну мы же как-нибудь разместим...
Телефон Влада зазвонил. Он глянул на экран, ответил:
— Да, мам.
Злата наблюдала, как менялось лицо мужа. Сначала спокойное, потом озадаченное, потом встревоженное.
— То есть как уже в пути? Мам, ты же сказала первого января! — он замолчал, слушая. — Не понял. Ты сейчас где? В Москве?! На пересадке?!
Злата подошла ближе.
— Мам, подожди, я не понимаю, — Влад запустил руку в волосы. — Ты решила приехать раньше, не предупредив? Сегодня? Сегодня вечером?
Он слушал еще минуту, потом отключился. Посмотрел на Злату виноватым взглядом.
— Она приезжает сегодня. В восемь вечера.
— Что?!
— Передумала ехать первого, решила, что так совпадет с пересадкой. Говорит, зачем Новый год в поезде встречать, лучше с семьей.
Злата села на комод в прихожей. Ноги подкосились.
— У нас даже продуктов нет, — тихо сказала она. — Я собиралась завтра с утра пойти в магазин. Я даже ужин не готовила, думала, раз ты на вызовах, обойдемся чем-то простым.
— Я сейчас схожу, куплю, — Влад схватил куртку. — Мама любит курицу, я возьму. И овощей. И вино надо, для праздника.
— Влад, погоди, — Злата встала. — Ты понимаешь, что происходит? Твоя мать вообще с нами не советуется. Она решила все сама. Когда приехать, на сколько, даже день изменила, не спросив!
— Она просто хотела пораньше, — он застегивал куртку, избегая ее взгляда. — Соскучилась. Не видела внучку больше двух месяцев.
— Тогда почему не позвонила заранее? Почему сообщила, когда уже в поезде?
Влад не ответил. Выскочил из квартиры.
Злата вернулась в комнату, где Олеся начала хныкать. Взяла дочку на руки, прислонилась спиной к стене. Внутри росла паника. Не просто паника — какое-то глухое предчувствие, что начинается что-то очень плохое.
***
В восемь вечера Влад и Злата стояли у подъезда. На улице темно, холодно, снег поскрипывал под ногами. Влад нервно переминался, поглядывая на дорогу.
— Она вот-вот должна подъехать. Такси вызвала от вокзала.
Злата молчала. Олеся спала в коляске, укутанная в теплый конверт. Они решили встретить Оксану Витальевну вместе, чтобы помочь с вещами.
Подъехала машина. Из нее стала вылезать крупная фигура в длинной дубленке. Оксана Витальевна. Она помахала им рукой.
— Владик! Златочка! Ой, внученька моя!
Водитель начал вытаскивать из багажника чемоданы. Один. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. Потом пошли коробки.
— Мам, ты же говорила три чемодана! — Влад растерянно смотрел на гору багажа.
— Ну как три, Владик, я же на год приехала! Мне же вещи нужны. Тут одежда, тут посуда моя любимая, тут книги, а это подарки вам.
Злата молча наблюдала, как водитель выгружает еще две коробки.
— Все, вроде все, — Оксана Витальевна расплатилась, подошла к ним. Обняла Влада, чмокнула в щеку. Потом повернулась к Злате, коротко кивнула. — Злата, здравствуй. — Наклонилась к коляске. — Ой, какая выросла-то! Леночка моя, бабушка приехала!
— Олеся, мам, — тихо поправил Влад. — Ее зовут Олеся.
— Да-да, Олесенька, конечно. Перепутала, извини.
Влад начал таскать чемоданы к подъезду. Злата взяла две коробки. Оксана Витальевна катила коляску.
— Какой у вас лифт маленький! — заметила она, когда они втиснулись все вместе с вещами. — У меня в доме был побольше. Хотя дом, конечно, старый был. Но лифт просторный.
Третий этаж. Квартира. Влад открыл дверь, начал заносить вещи.
— Ох, уютно-то как! — Оксана Витальевна зашла, огляделась. — Правда, темновато. Надо бы люстру поярче. И обои можно было бы освежить, конечно. Ну ничего, это все поправимо.
Злата поставила коробки в прихожей, сняла куртку. Оксана Витальевна уже прошла в гостиную, оглядывала все критическим взглядом.
— Диван какой маленький, — заметила она. — Я-то думала, у вас раскладной большой. На этом я и не помещусь толком.
— Мам, нормальный диван, — Влад заносил последний чемодан. — Метр двадцать в ширину.
— А где я вещи буду хранить? Шкафа тут нет.
— Мы место освободили в прихожей, — Злата прошла на кухню, налила себе воды. Руки дрожали.
Оксана Витальевна зашла следом, открыла холодильник.
— Ой, а что это у вас тут? Владик, ты же не любишь магазинные пельмени! Я завтра с утра схожу, куплю нормальных продуктов, приготовлю тебе что-нибудь настоящее. Котлеты сделаю, как в детстве. Помнишь, как любил?
— Мам, спасибо, но не надо, — Влад устало опустился на стул. — Мы сами справляемся.
— Да какое там справляетесь! Злата же устала, малышка не дает спать. Я теперь тут, помогу. Ты, Златочка, отдыхай, а я хозяйством займусь.
Олеся закряхтела в коляске. Оксана Витальевна тут же метнулась к ней.
— Ой, проснулась! Сейчас бабушка возьмет!
— Оксана Витальевна, подождите, — Злата шагнула к коляске, но свекровь уже вынимала ребенка. — Ей еще рано вставать, она только час назад заснула.
— Да ладно, что ей там спать! Лучше поиграем. Правда, Олеся?
Олеся, разбуженная резко, недовольно сморщилась и заплакала.
— Вот видите, — Злата забрала дочку, начала укачивать. — Она еще не выспалась.
— Ты ее слишком много укачиваешь, — заметила Оксана Витальевна. — Приучишь к рукам, потом не слезет. Надо класть в кроватку, пусть сама успокаивается.
Злата сжала зубы. Олеся плакала все громче.
— Мам, давай разбирай вещи, устраивайся, — Влад встал, явно пытаясь разрядить обстановку. — Покажу, где место в шкафу.
Оксана Витальевна неохотно прошла в прихожую. Злата унесла Олесю в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, прижала дочку к себе. Ребенок всхлипывал, постепенно успокаиваясь.
За дверью раздавались голоса. Оксана Витальевна что-то говорила Владу, он отвечал тихо. Потом хлопнула дверь шкафа, зашуршали пакеты.
Злата посмотрела на часы. Девять вечера. Впереди вся ночь. И год таких ночей.
***
Первого января Злата проснулась в семь утра от грохота на кухне. Олеся еще спала — чудо, она проспала почти пять часов подряд. Злата тихо встала, накинула халат, вышла.
На кухне Оксана Витальевна гремела кастрюлями, что-то варила на плите. На столе уже стояли нарезанные овощи, открытые банки с консервами.
— Доброе утро, — тихо сказала Злата.
— О, проснулась! Я тут решила салатик приготовить, оливье. Владик обожает мой оливье. И курочку запеку, у вас же духовка есть?
— Есть, но...
— Отлично! Сейчас включу, пусть разогревается. А ты пока стол накрой, скатерть есть праздничная?
Злата посмотрела на часы на микроволновке. Семь двадцать.
— Оксана Витальевна, можно потише? Олеся спит.
— Ой, да ладно, пусть привыкает к звукам. Нельзя же в полной тишине жить, это вредно для развития ребенка. Моего Владика я никогда не берегла от шума, и вырос же нормальным.
Духовка запищала, включаясь. Оксана Витальевна загремела противнем. В спальне заплакала Олеся.
Злата развернулась, пошла к дочке. За спиной услышала:
— Вот видишь, все равно проснулась!
***
К обеду квартира была наполнена запахами готовки. Оксана Витальевна носилась между кухней и гостиной, накрывала на стол. Влад сидел у телевизора, переключал каналы. Злата кормила Олесю в спальне.
— Владик, помоги-ка, тарелки достань! — крикнула Оксана Витальевна. — Те, праздничные, на верхней полке.
— Мам, у нас нет праздничных тарелок.
— Как нет? Я же видела в шкафу!
— Это обычные, мам. Мы ими всегда пользуемся.
— Эх, надо было свои привезти. У меня сервиз красивый был, немецкий. Ну ладно, ваши тоже сойдут.
Злата вышла из спальни с Олесей на руках. Оксана Витальевна тут же бросилась к ней:
— Дай-ка мне внучку! Сколько можно ее таскать, у тебя спина отвалится. Положи в манеж.
— У нас нет манежа, — Злата отступила на шаг.
— Как нет? А где же ребенка держать? На руках постоянно? Это же неправильно! Владик, надо манеж купить, срочно!
— Мам, мы справляемся без него, — Влад поднялся с дивана. — Злата хорошо управляется.
— Хорошо, говоришь? Посмотри на нее, бледная вся, круги под глазами! Это потому что правильно не организовала режим. Я вот когда тебя растила...
— Оксана Витальевна, — Злата перебила ее, стараясь сохранять спокойствие. — Я понимаю, вы хотите помочь. Но у нас свой подход к воспитанию Олеси. Нам так удобно.
— Удобно ей! — фыркнула свекровь. — По мне так измученная вся. Ничего, я теперь тут, наладим все.
Влад молчал, глядя в пол. Злата почувствовала, как внутри закипает злость. Не на свекровь даже — на мужа, который не мог сказать матери ни слова в защиту жены.
***
Следующие дни слились в сплошной кошмар. Оксана Витальевна вставала в шесть утра, гремела на кухне, готовила завтраки, которые никто, кроме Влада, не ел. Она переставила всю посуду в шкафах, потому что «так логичнее». Она стирала вещи, не спрашивая, и вешала их сушиться в ванной, так что Злате приходилось протискиваться между мокрыми полотенцами.
Она постоянно давала советы. Как держать Олесю. Как ее кормить. Как одевать. Как купать. Когда Злата пыталась возразить, Оксана Витальевна обижалась: «Ну извини, я же хотела как лучше».
А Влад молчал. Приходил с работы уставший, слушал мать, кивал, иногда даже соглашался с ней.
Пятого января, когда Оксана Витальевна в очередной раз зашла в спальню без стука, Злата не выдержала.
— Оксана Витальевна, можно стучать, прежде чем входить?
— Да что ты, Златочка, какие церемонии! Мы же родные люди!
— Все равно. Это наша спальня. Я хочу, чтобы стучали.
Свекровь обиделась. Весь вечер молчала, демонстративно не разговаривала с Златой. Влад пытался сгладить ситуацию, но получалось неуклюже.
На следующий день Злата позвонила маме.
— Мам, я не знаю, что делать, — она стояла в подъезде, вышла поговорить, чтобы Оксана Витальевна не слышала. — Она везде. Все время. Я не могу даже в туалет спокойно сходить, она тут же стучится, спрашивает, все ли в порядке.
— Деточка, потерпи, — мама Тамара Сергеевна говорила спокойно, но Злата слышала сочувствие в голосе. — Она просто хочет быть полезной. В ее возрасте люди так себя ведут, когда боятся стать ненужными.
— Но она не спрашивает! Она просто делает, что хочет! Перестав
ила мебель в гостиной, говорит, так удобнее для ее дивана. Влад ничего не сказал!
— А ты с ним поговори. Спокойно, без эмоций. Объясни.
Злата хотела сказать, что уже пыталась. Но мама торопилась на работу, попрощалась. Злата осталась стоять в холодном подъезде, глядя в заиндевевшее окно.
***
Седьмого января к Злате заглянула Алина, подруга с работы. Принесла торт, хотела поздравить с праздниками. Оксана Витальевна встретила ее в дверях.
— А вы кто?
— Я Алина, подруга Златы. Здравствуйте!
— Ах да, та самая, — Оксана Витальевна окинула девушку взглядом. — Проходите, если уж пришли.
Алина присела на край дивана в гостиной. Оксана Витальевна устроилась в кресле напротив, изучающе смотрела на гостью.
— Злата, может, в комнату пройдем? — тихо предложила Алина.
— Да зачем это, сидите тут! — Оксана Витальевна сразу включилась в разговор. — Я как раз чай поставила. Алина, вы замужем?
— Нет еще.
— Вот-вот, незамужем, а туда же, советы раздавать, — свекровь покачала головой. — Молодежь сейчас вся такая, в телефонах сидят, жизнь мимо проходит.
Алина растерянно посмотрела на Злату. Та покраснела.
— Оксана Витальевна, Алина ничего не советовала.
— Да ладно, я же просто так, — свекровь поднялась. — Схожу проверю чайник.
Когда она вышла, Алина тихо спросила:
— Это серьезно? Она действительно тут живет?
— Год собирается, — Злата устало прикрыла глаза. — Алин, я не знаю, как это пережить.
— Съезжай. К маме, ко мне, куда угодно.
— С ребенком двух месяцев? Алин, я не могу.
— А так можешь?
Злата не ответила. Оксана Витальевна вернулась с чаем, продолжила допрашивать Алину о ее личной жизни. Через полчаса подруга ушла, бросив на прощание Злате многозначительный взгляд.
Вечером, когда Влад вернулся с работы, Злата попросила его зайти в спальню.
— Нам надо поговорить.
— Опять про маму?
— Да, про твою маму. Влад, так жить невозможно.
— Злата, ну что ты хочешь? Она приехала, ей некуда деваться!
— Может, ей поискать комнату в аренду? Или общежитие?
— На какие деньги? У нее зарплата двадцать тысяч! Это на еду едва хватит!
— Тогда однокомнатную квартиру купить! Ты говорил, у нее деньги есть с продажи.
— Миллион двести, Злата! На однокомнатную в нашем городе нужно минимум три! Где ей взять остальное?
— Мы можем помочь.
Влад уставился на нее.
— Ты предлагаешь отдать наши сбережения?
— Часть. Сколько можем.
— У нас там триста тысяч на черный день! Это ничего не решит!
— Тогда она может снять комнату на время, пока подкопит!
— Злата, это моя мать! Я не могу выгнать ее на съемную комнату!
— Ты не выгоняешь! Ты предлагаешь ей нормальные условия, где у нее будет свое пространство!
— А у нее будет мнение, что сын от нее отказался, — Влад повысил голос. — Что невестка ее выжила!
— Невестка ее не выживала! — Злата тоже не сдержалась. — Невестка пытается сохранить остатки своей семьи!
Олеся заплакала. Злата схватила ее, прижала к себе. Влад развернулся, вышел, хлопнув дверью.
***
Десятого января Злата вернулась с работы — она начала выходить на полставки в туристическое агентство — и не обнаружила дома ни Олеси, ни коляски. Оксана Витальевна сидела на кухне, пила чай.
— А где Олеся? — сердце Златы бешено забилось.
— Гуляем с ней. Свежий воздух полезен.
— Где гуляете?!
— В парке, недалеко. Чего раскричалась?
— Вы взяли мою дочь без спроса!
— Да какое там без спроса, я бабушка! Имею право!
Злата выскочила из квартиры, схватила куртку на ходу. Побежала к ближайшему парку. Ее трясло — от страха, от злости, от бессилия. Она обзванивала Влада, он не брал трубку.
В парке было пусто. Январь, холодно, темнеет рано. Злата металась между дорожками, всматриваясь в редкие фигуры. Наконец увидела коляску у замерзшего фонтана. Оксана Витальевна стояла рядом, разговаривала с какой-то женщиной.
— Где ваш телефон?! — Злата подбежала, схватила коляску. Олеся спала, слава богу, спала.
— Забыла дома, — равнодушно ответила свекровь. — А что такое?
— Как что?! Я не знала, где мой ребенок!
— Ну вот же он, цел и здоров. Что за истерика?
Женщина, с которой разговаривала Оксана Витальевна, отошла, явно не желая быть свидетелем скандала.
— Вы больше никогда не берете Олесю без моего разрешения! Поняли?!
— Ты мне тут не указывай! — Оксана Витальевна шагнула ближе. — Я мать вырастила, знаю, как с детьми обращаться! А ты молодая, неопытная, только командовать умеешь!
Злата развернула коляску, пошла прочь. Руки дрожали так сильно, что она еле держала ручку. Оксана Витальевна шла следом, что-то говорила, но Злата не слушала.
Дома она заперлась в спальне с Олесей. Позвонила Владу. Он наконец ответил.
— Что случилось?
— Твоя мать взяла Олесю на прогулку. Без спроса. Телефон забыла дома.
— Ну и что? Погуляла с внучкой.
— Влад, я не знала, где мой ребенок!
— Злата, мама не враг. Она не украдет собственную внучку.
— Ты это серьезно?
— Серьезно! Ты преувеличиваешь! Мама хотела помочь, а ты устраиваешь скандал!
— Я устраиваю скандал?! Влад, ты вообще на чьей стороне?!
— Я устал от ваших ссор! — он сорвался. — Каждый день одно и то же! Мама то не так сказала, то не так сделала! Она старается, а ты только критикуешь!
Влад замолчал. Потом тихо сказал:
— Я приеду поздно. Не жди.
Отключился.
Злата опустилась на кровать, обняла Олесю. Дочка сопела во сне, не подозревая, что ее семья разваливается на части.
***
Следующие дни Злата и Оксана Витальевна почти не разговаривали. Проходили мимо друг друга, отвечали односложно. Влад метался между ними, пытаясь сгладить углы, но только делал хуже.
Пятнадцатого января за ужином — Оксана Витальевна приготовила жаркое, Влад ел, Злата сидела молча — свекровь вдруг спросила:
— Владик, как там твоя зарплата? Хорошо платят?
— Нормально, мам. Сорок пять тысяч.
— А у Златы сколько в этом агентстве?
— Тридцать на полставки, — ответила Злата, хотя вопрос был адресован сыну.
— Так, значит, семьдесят пять у вас вместе, — Оксана Витальевна задумалась. — Коммуналка восемь, продукты двадцать, на ребенка еще пятнадцать... Остается тридцать две. На них не накопишь.
— Мам, а зачем ты считаешь? — Влад отложил вилку.
— Так я ж устроилась в супермаркет, буду зарабатывать. Думаю, скинуться на хозяйство, раз живу с вами.
Злата встрепенулась. Может, это шанс?
— А сколько вам платить будут?
— Двадцать три тысячи. Правда, первую зарплату только в конце февраля получу. Но потом буду помогать.
— И когда вы планируете накопить на квартиру? — спросила Злата осторожно.
Оксана Витальевна пожала плечами:
— Ну, год-полтора, я же говорила. Если по десять тысяч откладывать, за полтора года наберется еще двести. Вместе с тем, что у меня есть, получится миллион четыреста. На двушку, конечно, не хватит, но на однокомнатную в нормальном районе должно хватить.
Злата быстро посчитала в уме. Полтора года. Полтора года этой жизни. Олесе будет почти два. Два года без нормальной семейной жизни, без собственного пространства, с постоянными конфликтами.
— А вы не думали снять комнату? — она старалась говорить спокойно. — Хотя бы на время. Мы можем помочь с оплатой первых месяцев.
— Снять комнату? — Оксана Витальевна выпрямилась. — То есть ты хочешь меня выгнать?
— Я не хочу выгонять. Я предлагаю вариант, который будет удобен всем.
— Удобен тебе, ты хотела сказать! А мне что, в чужой комнате с чужими людьми жить? Я, между прочим, мать твоего мужа! У меня есть право жить с сыном!
— Мам, Злата не об этом, — вмешался Влад. — Просто нам тесновато...
— Тесновато ей! — свекровь ткнула пальцем в сторону Златы. — Я ей мешаю! Ну извините, что родила вам сына и теперь хочу видеть внучку!
— Оксана Витальевна, я не против того, чтобы вы видели Олесю! Приходите в гости, сколько хотите!
— В гости, — свекровь горько усмехнулась. — В гости к собственному сыну. Хорошо. Понятно.
Она встала из-за стола, ушла в гостиную. Влад посмотрел на Злату с укором:
— Зачем ты это начала?
— Влад, ты слышал? Полтора года!
— И что? Потерпим!
— Ты потерпишь! Ты на работе целый день, ты не живешь с ней в одной квартире постоянно!
— А ты что, сидишь дома безвылазно? У тебя тоже работа!
— Неполный день! А остальное время я тут, с твоей матерью, которая учит меня, как жить!
Олеся в комнате заплакала. Влад встал, пошел к дочке. Злата осталась сидеть за столом, глядя на остывшее жаркое.
***
Двадцатого января Злата встретила в подъезде соседа, Игоря Петровича. Он выходил с работы, она возвращалась из магазина.
— Здравствуйте, Злата, — он придержал дверь.
— Здравствуйте.
Они поднимались в лифте. Игорь Петрович молчал, потом осторожно сказал:
— Извините, не мое дело, конечно, но... у вас там все в порядке? Я слышал вчера, как кричали.
Злата опустила глаза. Стены тонкие, конечно, соседи все слышат.
— Да так, — она попыталась улыбнуться. — Семейное.
— Понимаю, — он кивнул. — У нас с женой когда-то моя мама жила. Полгода. Думали, с ума сойдем оба.
Злата подняла взгляд:
— И что вы сделали?
— Помогли ей снять квартиру. Небольшую, на окраине. Дороговато было, но иначе мы бы развелись. Мама обиделась, конечно. До сих пор вспоминает, как сын ее выгнал. Но зато брак сохранили.
Лифт остановился на третьем этаже. Они вышли. Игорь Петрович повернулся к Злате:
— Вы главное помните — ваша семья это вы, муж и ребенок. Остальное приложится. Не бойтесь говорить то, что думаете. Четко, твердо. Иначе сядут на шею.
Он зашел в свою квартиру. Злата постояла в коридоре, переваривая услышанное. Потом достала ключи.
Вечером она дождалась, когда Влад вернется с работы, Оксана Витальевна уйдет на смену в супермаркет — она работала допоздна три раза в неделю. Уложила Олесю спать.
— Нам нужно поговорить, — она села напротив мужа за кухонный стол.
— Злата, я устал...
— Влад, послушай. Серьезно. Я так больше не могу. Это не жизнь. Я понимаю, это твоя мама. Я понимаю, ты ее любишь. Но так жить невозможно.
Он молчал, глядя в сторону.
— У нас три варианта, — продолжила Злата. — Первый: твоя мама снимает комнату. Мы помогаем с оплатой первых трех-четырех месяцев, сколько сможем. Потом она сама платит.
— Она не согласится.
— Второй вариант: мы помогаем с доплатой на однокомнатную квартиру. Отдаем наши триста тысяч, она добавляет свои деньги, берет ипотеку на остальное.
— У нее возраст, ей ипотеку не дадут. И триста тысяч это капля в море.
— Третий вариант, — Злата посмотрела мужу в глаза. — Я съезжаю. С Олесей. Ты выбираешь, с кем хочешь жить — с мамой или с семьей.
Влад вскочил:
— Ты меня шантажируешь!
— Я говорю, как есть. Влад, я люблю тебя. Но я не буду жить так еще полтора года. Я не выдержу. Олеся не выдержит. Она чувствует напряжение, постоянно плачет.
— Она плачет, потому что маленькая!
— Она плачет, потому что в доме кошмар! Мы с твоей мамой ссоримся, ты разрываешься между нами, атмосфера ужасная!
Влад ходил по кухне, запустив руки в волосы.
— Я не могу выгнать мать.
— Ты не выгоняешь. Ты помогаешь ей обустроиться отдельно.
— Для нее это одно и то же! Она скажет, что сын от нее отказался!
— А для меня это вопрос выживания! — Злата встала. — Влад, я серьезно. Либо ты что-то решаешь, либо я ухожу.
Она ушла в спальню, закрыла дверь. Села на кровать, обхватила голову руками. Сердце колотилось. Она только что поставила мужу ультиматум. И не знала, как он отреагирует.
***
Два дня Влад молчал. Ходил мрачный, на работу уезжал рано, возвращался поздно. Злата тоже молчала, ждала. Оксана Витальевна что-то почувствовала, спрашивала сына, все ли в порядке, но он отмахивался.
Двадцать седьмого января вечером Влад попросил мать поговорить. Они закрылись в гостиной. Злата осталась в спальне с Олесей, но слышала обрывки разговора.
— Мам, ты должна понять... не могу так... семья разваливается...
— Что ты говоришь?! Я тебе мешаю?!
— Не мешаешь, но... нам тесно... Злата на грани...
— А как же я?! Я квартиру продала! Мне некуда!
— Мам, мы поможем... снимем комнату... на полгода... накопишь...
Голос Оксаны Витальевны сорвался:
— Ты меня выгоняешь! Собственный сын!
— Не выгоняю! Я тебя люблю! Но у меня жена, дочь!
— А я кто?! Я тебя растила, работала на двух работах!
— Мам, ты на одной работала, в магазине...
— Какая разница! Я все тебе отдавала! А ты меня теперь, как собаку, на улицу!
— Никто никого на улицу! Мы поможем с комнатой, я уже нашел варианты! Двенадцать тысяч в месяц, чистая, с мебелью, рядом остановка!
Оксана Витальевна зарыдала. Злата слышала, как Влад пытается ее успокоить, но она не слушает, кричит, что сын ее предал, что невестка его настроила.
Потом дверь гостиной распахнулась, Оксана Витальевна выбежала, пролетела мимо спальни, закрылась в ванной. Влад остался стоять посреди коридора.
Злата вышла. Они посмотрели друг на друга.
— Я сказал, — тихо произнес он.
— Спасибо.
— Она не примет. Говорит, лучше вернется в свой город.
— И вернется?
— Не знаю.
На следующий день Оксана Витальевна почти не выходила из ванной. Потом появилась с красными глазами, собрала вещи. Влад звонил, договаривался о комнате, переводил первый платеж.
— Месяц оплачен, — сказал он матери. — Адрес записал, хозяйка ждет сегодня после обеда.
Оксана Витальевна молча кивнула. Смотрела на сына так, будто видела его впервые и не узнавала.
Злата зашла в гостиную:
— Оксана Витальевна, я не хотела...
— Не надо, — свекровь подняла руку. — Ты получила, что хотела. Я съезжаю.
— Я просто... нам правда тесно было...
— Конечно, тесно. Лишний человек всегда тесно.
Влад помог матери дотащить вещи до машины. Злата осталась дома с Олесей. Смотрела в окно, как они уезжают. Внутри было пусто. Не радость, не облегчение. Пустота и тяжесть.
***
Первого февраля, через несколько дней после переезда Оксаны Витальевны, Злата и Влад сидели на кухне. Олеся спала. В квартире стояла тишина — непривычная, почти звенящая.
— Как она устроилась? — спросила Злата.
— Нормально. Комната маленькая, но чистая. Соседи тихие.
— Ты ей помогал разбирать вещи?
— Угу. Она почти не разговаривала. Только спасибо сказала, когда я уходил.
Злата кивнула. Они молчали.
— Злат, — Влад повернулся к ней. — Спасибо. Что дождалась. Что не ушла.
— Я же не враг твоей маме. Я просто... не могла так.
— Я знаю. Я понимаю. Просто... тяжело было. Принять решение.
— Ты ее обидел.
— Да, — он кивнул. — Обидел. Она мне прямо сказала: «Ты выбрал жену, а не мать».
— И что ты ответил?
— Сказал, что я выбрал семью. Что у меня теперь своя семья. И мама часть этой семьи, но не центр.
Злата взяла его за руку. Он сжал ее ладонь.
Они сидели так еще какое-то время. Потом Влад встал, пошел проверить Олесю. Злата осталась на кухне, глядя на пустой стул, где раньше сидела свекровь.
***
Восьмого февраля Оксана Витальевна пришла в гости. Позвонила заранее, предупредила, что будет в три часа. Влад открыл дверь. Она зашла, сняла куртку.
— Здравствуй, Владик.
— Привет, мам.
— Златочка дома?
— Да, в комнате с Олесей.
Злата вышла с дочкой на руках. Оксана Витальевна посмотрела на них, кивнула.
— Здравствуй, Злата.
— Здравствуйте, Оксана Витальевна.
Они прошли в гостиную. Оксана Витальевна села на диван — тот самый, на котором спала две недели. Взяла Олесю на руки.
— Как выросла-то. Совсем большая стала.
— Да, она меняется каждый день, — Злата села рядом.
— Я вам торт принесла. Купила по дороге.
— Спасибо.
Они сидели, переглядывались, не зная, о чем говорить. Влад заварил чай, принес торт. Оксана Витальевна играла с Олесей, дочка улыбалась, хватала бабушку за палец.
— Как комната? — спросила Злата.
— Нормально. Соседка хорошая, пенсионерка. Иногда разговариваем.
— На работе как дела?
— Да ничего. Привыкаю. Устаю, конечно, но ничего.
— А деньги откладываете?
Оксана Витальевна кивнула:
— Понемногу. Думаю, к осени смогу еще сто тысяч накопить. Ипотеку, правда, не дают, но, может, что-то подешевле найду.
Влад молчал, пил чай. Злата видела, как он смотрит на мать — виновато, грустно. Оксана Витальевна тоже молчала, держала на руках внучку.
— Мам, может, чаще приходи? — сказал Влад. — Мы рады тебя видеть.
— Буду приходить, — она кивнула. — Но только если Злата не против.
— Я не против, — Злата выдавила из себя. — Приходите.
— Только предупреждать буду. Заранее. Чтобы вы знали.
— Хорошо.
Оксана Витальевна просидела час. Потом собралась. Влад проводил ее до лифта, вернулся задумчивый.
— Она обижена еще, — сказал он, опускаясь на диван.
— Знаю.
— Не знаю, простит ли.
— Не знаю.
Они сидели в тишине. Олеся сопела в кроватке. За окном темнело — февральский вечер, короткий, холодный.
— Злат, а ты думаешь, мы правильно сделали? — тихо спросил Влад.
Злата посмотрела на него. Потом на дочку. Потом на окно.
— Не знаю. Но по-другому было нельзя.
— Она меня теперь считает плохим сыном.
— Ты не плохой сын. Ты просто выбрал свою семью.
Влад кивнул, но она видела — ему тяжело. Вина за мать будет жить в нем еще долго. Может, всегда.
А Злата чувствовала усталость. Не облегчение, как ожидала. Усталость от борьбы, от того, что пришлось отстаивать свое право на собственную жизнь. И понимание, что отношения со свекровью уже не будут прежними. Оксана Витальевна будет приходить в гости, видеться с внучкой, но между ними навсегда останется этот холодок, эта обида.
Но квартира снова принадлежала им. Их маленькой семье. И Злата, впервые за месяц, могла спокойно дышать.
***
Прошло еще несколько дней. Злата привыкала к тишине, к тому, что утром на кухне никто не гремит кастрюлями, что вечером она может спокойно смотреть сериалы с мужем, что в спальню никто не врывается без стука.
Влад ездил к матери раз в несколько дней — помогал с покупками, давал немного денег. Злата не возражала. Понимала, что ему нужно. Оксана Витальевна принимала помощь молча, не благодарила особо, но и не отказывалась.
Иногда Злата ловила себя на мысли, что могла бы быть мягче. Могла бы терпеть дольше. Но потом вспоминала те недели кошмара, бессонные ночи, ссоры, и понимала — нет. Не могла.
Она научилась отстаивать себя. Свою семью. Пусть это стоило ей отношений со свекровью, пусть муж теперь носил в себе вину, но она сделала выбор. И жила с этим выбором.
Прошел год. Олесе исполнилось полтора, она уже вовсю бегала по квартире, лепетала первые слова. Оксана Витальевна приходила раз в неделю, играла с внучкой, приносила гостинцы. Отношения наладились — не близкие, но вежливые, уважительные. Злата даже начала думать, что самое сложное позади.
В тот апрельский вечер Влад вернулся с работы бледный, с дрожащими руками. Злата укладывала Олесю спать, услышала, как хлопнула дверь, вышла в прихожую.
— Что случилось? — испугалась она, увидев его лицо.
Влад молча протянул ей телефон. На экране было сообщение от незнакомого номера:
"Владислав Олегович? Меня зовут Антон Корнеев, я нотариус. Мне необходимо срочно с вами встретиться по поводу наследства вашего отца, Олега Владимировича. Он скончался две недели назад. Прошу связаться со мной как можно скорее."
Злата перечитала сообщение дважды. Трижды.
— Но твой отец... Ты же говорил, он умер, когда тебе было пять лет!
Влад опустился на табурет в прихожей, обхватил голову руками:
— Мама всегда так говорила. Что он погиб в аварии. Что похоронен в другом городе. Я никогда не видел могилы, но... я ей верил.
— Позвони этому нотариусу. Может, это ошибка?
— Я уже позвонил. По дороге домой. Это не ошибка, Злат. Мой отец был жив все эти годы. Жил в Москве. И оставил мне... — он замолчал, не в силах произнести.
— Что оставил?
— Квартиру. Трехкомнатную квартиру в центре Москвы. И счет в банке. Пятнадцать миллионов рублей.
В квартире повисла тишина. Где-то за стеной тикали часы. Олеся засопела в кроватке.
— Твоя мама знала? — тихо спросила Злата. — Что он жив?
Влад поднял на нее глаза. В них был такой ужас, такое недоумение, что Злата поняла — их жизнь только что перевернулась. И то, что они узнают дальше, изменит абсолютно все. Читать 2 часть "Тайна Оксаны Витальевны" >>>