Марина сидела на кухне, разглядывая квитанции за английского репетитора. Девять тысяч в месяц. Плюс математика — еще семь. Плюс поездка в Москву на зимние каникулы — билеты, гостиница, билеты в театр. Она сложила цифры на калькуляторе и вздохнула. Алексею четырнадцать, и его расходы с каждым годом росли быстрее инфляции.
— Мам, мне папа перевел, — сказал Алексей, проходя мимо с телефоном в руке.
— Сколько?
— Три тысячи. Говорит, еще поищет.
Она кивнула. Три тысячи. На поездку в Москву нужно было минимум двадцать пять. Но она уже успела написать ему: «Не ищи».
— Мам, а почему ты так сказала? — Алексей остановился в дверях. — Нам же нужны деньги.
— Не хочу, чтобы папа думал, что я... — Марина осеклась.
— Что ты клянчишь? — договорил сын.
Она посмотрела на него удивленно.
— Лёш...
— Мам, я не маленький. Я все понимаю. Ты боишься, что он подумает, будто ты его используешь.
Марина отвернулась к окну. Умный слишком для своих четырнадцати.
Двенадцать лет назад Виктор ушел из семьи. Алименты платил исправно — Марина даже не обращалась в суд, он сам переводил. Но полгода назад все изменилось: он женился, уволился с работы и теперь сидел на накоплениях.
— Папа говорит, что с его специализацией сложно найти что-то достойное, — рассказывал Алексей за ужином. — Инженер-конструктор. Вакансий мало, зарплаты низкие.
— А новая жена его работает? — невзначай спросила Марина.
— Работает. Она бухгалтер. Но папа говорит, что не хочет сидеть на ее шее, поэтому тратит свои накопления.
Марина промолчала. Не хочет сидеть на шее жены, но ребенку платит минимум. Три-пять тысяч в месяц — этого едва хватало на еду подростку.
— Лёш, тебе хватает денег на обеды в школе?
— Хватает. Не переживай, мам.
Но она видела, как он отказывается от новых кроссовок, как стесняется попросить на кино с друзьями.
— Ты что, нормальная? — Светлана чуть не подавилась кофе, когда Марина рассказала ей про отказ от денег. — Он обязан содержать ребенка! Это не благотворительность, это его родительский долг!
— Свет, он полгода не работает...
— И что? Это его проблемы! У него есть ребенок! Подросток! Репетиторы, одежда, досуг — ты чем думаешь это оплачивать?
Марина молчала, мешая сахар в чае.
— Мариш, послушай меня, — Светлана наклонилась ближе. — Ты двенадцать лет тянешь все сама. Двенадцать лет! Он платил какие-то копейки, и ты молчала. Не подавала на алименты, не требовала больше. А теперь он женился, завел новую жизнь, и что? Ребенок от первого брака стал ему обузой?
— Он не говорил этого...
— Не говорил, но показывает ! Мариш, он перевел три тысячи на поездку в Москву! Три тысячи! На что их хватит? На билет в один конец?
Марина усмехнулась сквозь подступающие слезы.
— На билет не хватит.
— Вот именно. А ты ему пишешь «не ищи». Почему ты постоянно делаешь все, чтобы ему было удобно? Где твои границы?
— Я не хочу быть той, которая клянчит...
— Это не клянчить! — голос Светланы стал жестче. — Это называется «требовать положенное». У тебя подросток. Ему нужно образование, одежда, возможность чувствовать себя нормально среди сверстников. Ты везешь его в Москву на праздники — это правильно. Детям нужны впечатления, эмоции. И его отец обязан в этом участвовать.
— А если он правда не может найти работу?
Светлана откинулась на спинку стула.
— Мариш, ну ты сама-то веришь в это? Инженер-конструктор не может найти работу полгода? Может, не за те деньги, на которые рассчитывает. Но найти — может. Вопрос приоритетов.
Алексей стал замкнутым. Раньше звонил отцу через день, теперь — раз в неделю, и то нехотя. Марина слышала их разговоры — короткие, натянутые.
— Папа, ты придешь на концерт? Я играю на гитаре.
— Не знаю, Лёш. У меня дела.
— Какие дела? Ты же не работаешь.
Пауза. Марина замерла в коридоре.
— Не твое дело, — голос Виктора был резким. — И вообще, хватит ныть. У меня своя жизнь.
Алексей повесил трубку. Марина вошла в комнату и обняла его за плечи.
— Мам, он меня не любит?
— Любит, Лёш. Просто у взрослых бывают сложные периоды.
— Он злой стал. Раньше мы нормально общались. А теперь он как будто раздражается, когда я звоню.
— Это не про тебя, — Марина погладила его по голове. — Папа переживает, что не может найти работу. Ему некомфортно.
— А мне комфортно? — Алексей поднял на нее глаза. — Мне комфортно, что все друзья едут летом на море, а я сижу дома? Что у меня одни джинсы на весь год? Что я боюсь тебя попросить на новый телефон, потому что знаю — денег нет?
Марина почувствовала комок в горле.
— Лёш...
— Мам, я не обвиняю тебя. Ты делаешь все, что можешь. Но папа... У него новая жена, новая жизнь. А я ему просто мешаю.
Марина легла спать поздно. Алексей уже спал в своей комнате, раскинув руки. Она смотрела в потолок и думала о том, что сказала Светлана.
«Ты снимаешь с него ответственность».
Правда ведь? Двенадцать лет она не подавала на алименты, не требовала больше, не настаивала. Боялась выглядеть навязчивой. Боялась, что Виктор подумает, будто она его использует.
Но кто использует кого?
Утром она написала Виктору.
«Мне нужна помощь с поездкой. Десять тысячь — остальное я доложу сама. Если можешь — помоги. Если нет — скажи честно. Но это поездка для твоего сына. Он мечтает об этом три месяца».
Ответ пришел через час.
«Могу. Переведу сегодня вечером».
И еще одно сообщение.
«Извини, что так получилось. Я правда ищу работу. Просто сложно».
Марина не ответила. Она просто закрыла телефон, подошла к окну и выдохнула.
Алексей вышел из комнаты заспанный.
— Мам, а мы точно едем?
— Едем, — улыбнулась она. — Точно едем.
