Рита стояла у дверей продуктового магазина и смотрела на список в телефоне. Третий раз за день. Третий чертов раз она идёт в этот магазин.
Утром Лариса Павловна отправила за хлебом. В обед — оказалось молоко скисло. Сейчас, в шесть вечера — за картошкой.
— Только не мороженую выбери! — крикнула свекровь с порога. — Свежую! И чтобы чистая была!
Рита сжала кулаки. Спина ныла после двух бессонных ночей на кухонной кушетке. Голова раскалывалась. Ноги гудели. Шея затекла как-будто.
Она зашла в магазин, взяла корзину. Картошка. Килограмма три. Свежая, чистая, как велела свекровь.
На кассе пробила карту. Четыреста двадцать рублей. За неделю в этом доме она потратила больше трёх тысяч — всё на продукты для Ларисы Павловны.
Вышла на улицу. Сумка тяжёлая, режет пальцы. До дома свекрови идти минут пятнадцать. Рита шла медленно, переставляя сумку из руки в руку.
В голове крутилась одна мысль: "Как я здесь оказалась?"
Две недели назад Денис пришёл домой мрачный. Сказал — мать плохо себя чувствует. Одной тяжело. Нужна помощь.
— Переедем к ней ненадолго, — попросил муж. — Месяц, максимум два.
Рита согласилась. Потому что любила Дениса. Потому что думала — ну месяц, не страшно.
А приехали — оказалось, комнаты то свободной нет. Одна забита хламом до потолка, вторая — спальня свекрови.
— Где мы будем спать? — спросила Рита.
— На кухне, — как ни в чём не бывало ответила Лариса Павловна. — Я вам кушетку поставила.
Кушетка. Узкая, продавленная, с провисшим матрасом. Одеяло тонкое, подушки плоские. Спать на ней было невозможно. Рита просыпалась каждый час — то спина затекала, то шея болела, то руки немели.
Денис спал как убитый. Храпел даже. А Рита лежала с открытыми глазами и считала дни до возвращения домой.
Но дни шли, а разговора о возвращении не было. Денис уходил на работу рано, приходил поздно. Рита оставалась наедине со свекровью.
Лариса Павловна не давала покоя. С утра до вечера — требования, приказы, замечания.
— Сходи в магазин.
— Приготовь мне обед.
— Помой пол.
— Погладь бельё.
— Сделай чай.
— Принеси попить.
Рита выполняла. Потому что не хотела скандалов. Потому что думала — потерплю ещё немного.
А сегодня утром Лариса Павловна отправила в магазин в первый раз. За хлебом.
Рита оделась, сходила, принесла.
— Не тот хлеб! — возмутилась свекровь. — Я белый просила, а ты батон уже нарезанный принесла!
— Вы сказали — хлеб. Не уточнили какой.
— Не спорь со мной! Иди меняй!
Рита вернулась в магазин. Поменяла хлеб.
В обед Лариса Павловна вспомнила про молоко. Но то, что в холодтльнике оказалось скисшим.
— Сходи, купи.
— Но я только что из магазина!
— Ну и что? Молоко нужно срочно. Мне таблетки запивать. Я не могу воду простую пить.
Рита стиснула зубы. Оделась. Пошла.
А сейчас — третий раз. Картошка.
Она дошла до дома, поднялась на крыльцо. Ноги подкашивались от усталости. Открыла дверь.
Лариса Павловна сидела в кресле, смотрела телевизор.
— Принесла? — спросила, не поворачивая головы.
— Принесла, — Рита поставила сумку на пол.
— Положи в ящик. И почисти сразу. Завтра суп варить буду.
Рита замерла.
— Что?
— Почисти картошку. Слышишь плохо?
— Лариса Павловна, я три раза сегодня в магазин ходила...
— Ну и что? — свекровь наконец повернулась. — Ты молодая, здоровая. Тебе трудно что ли?
— Мне тяжело! — голос сорвался. — У меня спина болит! Я две недели на кушетке сплю!
— Ой, какие мы нежные! — фыркнула Лариса Павловна. — В моё время никто не ныл! Работали и молчали!
— Я не ваша прислуга!
— А кто ты? — свекровь встала из кресла. — Жена моего сына! А жена обязана помогать семье мужа!
— Я помогаю! Две недели помогаю! Но это не значит, что я должна бегать по вашим приказам как собачка!
— Во как! — Лариса Павловна сложила руки на груди. — Значит, тебе тяжело? Ну тогда давай, вали отсюда! Никто не держит!
Рита схватила телефон, вышла на крыльцо. Пальцы дрожали, когда набирала номер мужа.
— Денис, приезжай домой. Срочно.
— Что случилось? — голос встревоженный.
— Приезжай. Сейчас. Мне нужно с тобой поговорить.
— Рит, я на работе...
— Мне плевать! — закричала она. — Приезжай, или я уеду без тебя!
Она отключилась, села на ступеньки крыльца. Руки тряслись. В глазах стояли слёзы.
Десять лет. Десять лет она вкалывала как проклятая. Ради чего? Ради того, чтобы теперь прислуживать чужой старухе?
Славик погиб одиннадцать лет назад. Брат Риты. Младший, любимый, беспечный.
Купил мотоцикл в кредит. Не справился с управлением на трассе. Врезался в фуру. Его не стало на месте.
Ему было двадцать три. Рите — двадцать два.
Похороны, слёзы, шок. А потом — звонки из банков.
Оказалось, Славик набрал кредитов на полтора миллиона. Мотоцикл, техника, поездки с друзьями. Жил на широкую ногу, не думая о последствиях.
Поручители — родители. Зоя и Геннадий. Пенсионеры с маленькими зарплатами. Мать — двадцать тысяч, отец — двадцать пять.
Банки требовали возврата долга. Родители рыдали, не зная, что делать.
— Мы не сможем платить, — плакала мать. — У нас денег нет!
Рита тогда работала администратором в салоне красоты. Зарплата — пятьдесят тысяч. Снимала комнату за десять. На жизнь оставалось сорок.
— Я помогу, — сказала она родителям. — Буду платить за Славика.
— Ты? — недоверчиво переспросил отец. — У тебя же самой денег мало...
— Устроюсь на вторую работу. Вы же все равно не сможете платить. Справлюсь.
И устроилась. Днём — администратор, вечером — официантка в ресторане. Потом добавила третью — уборщица по ночам.
Спала по четыре часа. Ела дешёвую еду. Одевалась не пойми во что. Не ходила в кино, кафе, не встречалась с подругами.
Все деньги — на кредиты Славика. Тридцать тысяч в месяц. Иногда больше, когда получалось заработать чаевые.
Родители молчали. Принимали помощь как должное. Рита ждала хоть слова благодарности. Но его не было.
— Ну ты же в Москве живёшь, — говорила мать. — У тебя зарплата большая. Нам-то откуда взять?
— Мама, я на трёх работах вкалываю...
— Ну и что? Молодая же, справляешься. А мы старые, больные теперь.
Отец кивал, соглашаясь.
Рита молчала. Продолжала работать. Продолжала платить.
Десять лет. Полтора миллиона долга. Последний платёж она внесла год назад.
Свободная. Наконец-то свободная от этого кошмара.
Родители даже не поздравили. Просто сказали:
— Ну вот и хорошо. Теперь можешь на себя тратить.
Рита тогда заплакала. Дома, одна. Десять лет жизни. Ради мёртвого брата и неблагодарных родителей.
Она решила жить для себя. Купить квартиру. Маленькую, но свою.
Оставила одну работу — официанткой. Начала копить. Не так быстро, как раньше, но стабильно.
Через полгода накопила на первый взнос. Взяла огромную ипотеку. Купила однушку в области. Тридцать квадратных метров.
Своя.
Рита плакала от счастья, стоя посреди пустой комнаты. Первое в жизни, что принадлежало только ей.
Обставила потихоньку. Диван, стол, шкаф. Всё простое, недорогое, перекупленное у других. .
Жила, радовалась. Впервые за десять лет могла спать спокойно, не думая о чужих долгах.
А потом встретила Дениса.
Денис пришёл в ресторан с коллегами. Заказал бизнес-ланч. Рита принесла, улыбнулась.
— Приятного аппетита.
— Спасибо, — ответил мужчина.
Красивый. Аккуратный. Добрые глаза.
Стал приходить регулярно. Здоровался, болтал. Оставлял чаевые.
Через месяц пригласил в кино. Рита согласилась.
Встречались полгода. Денис был внимательным, заботливым. Дарил цветы, водил в кафе, помогал по дому.
Рита рассказала про брата, про долги, про десять лет работы. Денис слушал, обнимал.
— Ты невероятная, — говорил он. — Такая сильная.
Сделал предложение. Рита сказала "да". Родители обрадовались.
— Замуж выходишь? — мать аж просияла. — Ну слава богу! А то мы уж думали, старой девой останешься!
— Он хорошо зарабатывает? — спросил отец.
— Нормально, — ответила Рита.
— Ну вот и хорошо. Теперь тебе легче будет.
Легче. Родители решили, что раз Рита выходит замуж, то теперь у неё всё "в шоколаде".
Стали звонить чаще. Просить денег.
— Ритуль, нам на лекарства нужно. Пять тысяч переведёшь?
— Мам, у меня ипотека же ещё...
— Ну у тебя же теперь муж! Вдвоём же легче!
— Денис свои расходы оплачивает, я свои...
— Как это свои? Вы же семья!
Рита вздыхала, переводила деньги.
Отец звонил через неделю.
— Рит, холодильник сломался. Нужен новый. Тысяч двадцать.
— Пап, откуда у меня двадцать тысяч?
— Ну попроси у мужа! Он же не откажет!
— Я не буду просить...
— Рита, мы твои родители! Неужели тебе жалко?
Она брала кредит. Покупала холодильник.
Потом — стиральная машина. Потом — телевизор. Потом — ремонт в ванной.
Родители требовали, Рита отдавала. Потому что не могла отказать. Потому что чувствовала вину за то, что у неё есть муж, квартира, работа. А у них — только маленькие зарплаты.
Денис молчал. Не вмешивался. Говорил — твои родители, твоё решение.
Рита чувствовала, как затягивается в ту же воронку. Снова работа на износ. Снова долги. Только теперь уже свои, а не брата.
И вот — две недели в доме Ларисы Павловны. Две недели прислуживания. Две недели унижений.
Хватит.
Денис приехал через час. Вошёл встревоженный, взъерошенный.
— Что случилось?
Рита сидела на крыльце. Поднялась, посмотрела на мужа.
— Я уезжаю.
— Куда?
— Домой. В свою квартиру.
— Но мама...
— Твоя мама может обойтись без меня, — спокойно сказала Рита. — Я не буду больше здесь жить.
— Рит, ну подожди, давай обсудим...
— Обсуждать нечего. Я две недели сплю на кушетке на кухне. Спина болит так, что я не могу нормально ходить. Твоя мать гоняет меня по магазинам три раза в день. Унижает, приказывает. Я не буду это терпеть.
— Она просто привыкла к определённому порядку...
— Порядку? — Рита рассмеялась. — Это не порядок. Это рабство.
— Не преувеличивай...
— Я не преувеличиваю! — голос сорвался на крик. — Денис, я десять лет работала на трёх работах! Платила долги за своего мёртвого брата! Отдала полтора миллиона!
Муж молчал.
— Я не спала, не ела нормально, не видела друзей! Копила каждую копейку! Знаешь зачем?
— Рит...
— Чтобы купить квартиру! Свою! Где я могу жить как человек! — слёзы текли по щекам. — А не прислуживать твоей матери на кухне!
— Риточка...
— Я не для того десять лет пахала, чтобы спать на кушетке у твоей мамы! — закричала Рита.
Из подъезда вышла Лариса Павловна.
— Что здесь происходит? Почему крики?
— Я уезжаю, — коротко бросила Рита.
— Как это уезжаешь? А кто за мной ухаживать будет?
— Наймите сиделку.
— Наглая девчонка! — свекровь вышла на крыльцо. — Денис, ты слышишь, как она со мной смеет разговаривать?!
— Мама, пожалуйста, не сейчас...
— Нет, я не позволю какой-то дамочке учить меня! Ты должен поставить жену на место!
Рита посмотрела на мужа. Ждала. Что он скажет? Защитит или снова промолчит?
Денис стоял, опустив голову.
— Всё понятно, — тихо сказала Рита. — Прощай.
Она пошла в квартиру, взяла сумку. Вышла, не оглядываясь.
Села в автобус, доехала до квартиры. Открыла дверь.
Тишина. Покой. Свой дом.
Рита прошла в комнату, легла на диван. Мягкий, удобный. Свой.
Заплакала. От облегчения. От усталости. От осознания, что снова одна.
Через час позвонил телефон. Денис.
— Открой дверь.
Рита открыла. Муж ворвался в квартиру.
— Как ты посмела?! Мать теперь плачет! Давление подскочило! Да у нее истерика!
— И что?
— Как что?! Ты должна извиниться!
— Не должна.
— Рита!
— Денис, послушай, — жена села на диван. — Я не собираюсь извиняться. Не собираюсь возвращаться. Хочешь жить у мамы — твоё дело. Но без меня.
— Ты моя жена! Ты должна помогать!
— Была. До того момента, пока ты не выбрал мать.
— Я никого не выбирал! Ты о чем вообще?
— Ты молчал, когда она меня унижала. Все эти две недели молчал! Ты не защитил. Это и есть выбор.
Денис сжал кулаки.
— Ты пожалеешь. Останешься одна. Тебе уже тридцать шесть!
— Лучше одна, чем с тобой у твоей мамы на кухне.
Муж хлопнул дверью. Рита осталась сидеть на диване.
Телефон зазвонил снова. Мать.
— Рита, что случилось? Денис звонил, сказал, вы поругались...
— Мам, я ухожу от него.
— Что?! Почему?!
— Долгая история.
— Рита, ты с ума сошла?! У тебя такой хороший муж!
— Не такой уж и хороший.
— Как ты можешь! Он же тебя содержит!
— Мам, я сама себя содержу. Всегда содержала.
— Ну да, но всё равно! Не каждой везёт замуж выйти вообще!
Рита вздохнула.
— Мам, я устала. Поговорим потом.
— Подожди! А деньги на папины лекарства когда переведёшь?
— Что?
— Ну мы же договаривались, десять тысяч...
— Мам, я только что сказала, что ухожу от мужа!
— Ну и что? Лекарства-то нужны!
Рита медленно положила трубку.
Десять лет. Полтора миллиона. Бесконечная работа. Отказ себе во всём.
Ради чего?
Ради родителей, которые даже сейчас думают только о деньгах?
Она заблокировала номер матери. Потом — отца.
Телефон зазвонил снова. Незнакомый номер.
— Алло?
— Рита, это мама! Ты что, меня заблокировала?!
— Да.
— Как ты смеешь?!
— Очень просто. Взяла и нажала кнопку.
— Мы твои родители!
— Вы мои кредиторы, — спокойно сказала Рита. — Одиннадцать лет я вас содержу. Хватит.
— Как ты можешь...
— Легко. Прощайте.
Она отключилась. Заблокировала и этот номер.
Тишина.
Рита легла на диван, закрыла глаза.
Впервые за одиннадцать лет — свободна. По-настоящему свободна.
Развод оформили через месяц. Денис не возражал.
Квартиру не делили — она была куплена до брака, оформлена на Риту.
Родители звонили с разных номеров. Требовали, плакали, угрожали.
Рита блокировала все.
Через полгода сменила номер телефона. Окончательно оборвала связь.
Работала, жила, копила. Не на что-то конкретное. Просто копила и закрывала как могла ипотеку.
Прошло два года.
Рита познакомилась с Глебом в книжном магазине. Спокойный, самостоятельный мужчина без проблемных родственников.
— У тебя есть семья? — спросила она на третьем свидании.
— Родители умерли давно. Братьев, сестёр нет. Только я.
— И тебе не одиноко?
— Было. До встречи с тобой.
Рита улыбнулась.
Они встречались год. Глеб не требовал, не давил. Просто был рядом.
Предложил пожениться.
— Без пышной свадьбы, — сказал он. — Просто загс. Если ты согласна.
Рита согласилась.
Расписались тихо. Отметили с друзьями в ресторане.
Глеб переехал к жене. Помогал с ремонтом, ухаживал за квартирой, готовил ужины.
— Знаешь, — сказал он как-то вечером, — я рад, что ты не осталась со своим бывшим.
— Почему?
— Потому что иначе мы бы не встретились. А я не представляю жизни без тебя.
Рита обняла мужа.
Всё это привело сюда. К спокойствию. К любви. К настоящему дому.
И она больше никому ничего не должна.